62

За час до встречи...

— Всё-таки приехала, Елизавета, — Шерхан возвращает на стол просмотренные документы и кивает на кресло. — Садись, племянница. Сегодня будет самая важнейшая сделка в твоей жизни. Как ты поняла, на кон поставлено слишком многое.

— Мерзавец, — легко констатирую и без того известный факт. Сажусь на предложенное место, а у самой сердце стремительно пропускает удары. Делаю глубокий вдох и раздражённо цежу. — Я слушаю, Давид.

— Шерхан, — недовольно морщится.

— Давид, — повторяю с нажимом и с болезненным наслаждением смакую его негативную реакцию. — Говори, дядюшка. Я вся во внимании.

— Маленькая мерзавка, — охотно возвращает колкость. — Я так и не нашёл информацию, кто тебя воспитывал. Но этот человек определенно взрастил в тебе нужные положительные качества.

Непринуждённо киваю. И тут же в сердце вспыхивает гордость за папу. Самый лучший отчим в мире. Знаю, он поймёт и простит моё предательство. Это ради нашего общего блага. Так нужно.

Утром мне пришло смс с незнакомого номера. Шерхан велел приехать одной на его виллу. Сказал, если я ослушаюсь, он убьёт Магуша незамедлительно.

Угрожал компроматом на него и моих братьев. В большей степени на Рустама. Гарантировал мою неприкосновенность, если буду вести себя послушно и благоразумно.

И я приняла правила игры. Горько поплакала в ванной комнате, пожалела себя. А после привела порядок свой внешний вид, и, следуя инструкции Шерхана, отпросилась у Магуша в салон красоты.

Сердце буквально разрывалось на части. Я понимала, что мне придётся переступить через себя и выслушать Шерхана. Что бы он мне не предложил, я отчётливо понимала, что услышанное мне не понравится.

Но если это спасёт жизнь Магушу и братьям, я сделаю всё возможное и невозможное.

— Здесь, — кивает на круглый стеклянный столик, усеянный документами. — Бумаги, доказывающие причастность Шадида и братьев Шираевых к криминальным делам. Разумеется, это копии. Оригиналы находятся у моего доверенного лица.

Я бегло осматриваю разложенные веером бумаги. Взгляд цепляется за фотоснимки, какие-то договоры, расписки.

Там куча всякого, и мне, с моим минимальным знанием юридического права, становится ясно, что всем троим грозит пожизненный срок.

Ситуация с каждой минутой становится патовой. Я понимаю, что могу оступиться. На кону действительно стоит слишком многое. Сейчас от моего решения зависит жизнь трёх близких людей.

И я принимаю его мгновенно. Без лишних раздумий. Без глупых сентиментальных чувств. В голове лишь холодный расчёт. Мои раздавленные чувства буду оплакивать позже, когда опасность минует.

Сделаю всё, чтобы Магуш и братья остались живы. Пусть они возненавидят меня, но посадить их за решётку я не позволю. Сделаю всё, что попросит Шерхан. Отыграю свою роль безупречно.

— Я слушаю. Сделаю, что скажешь.

— Умница, Елизавета, — довольно щурится. — Слушай внимательно, у нас мало времени...

________________________

Настоящее время...

— Отзови людей, — тихо шиплю, склоняясь над раненым Шерханом. — Одна пуля со стороны твоих парней, и я лично добью тебя. А мёртвым тебе уже незачем будет покидать эмираты.

— Отставить огонь! — натужно рычит. Бросает на меня ненавистный взгляд. — Уговор, Елизавета. Если я сдохну, документы попадут в руки ментов.

— Аптечку!.. — мой крик звучит слишком громко в резко наступившей тишине. Говорю чуть тише. — Какой-то хреновый у тебя бронежилет, дядюшка.

— Или пули особые, — колко отшучивается и тут же морщится от боли.

Конечно, пули Мансура. Пока несут аптечку, я исподлобья наблюдаю, как Азар скручивает Гора. Дурак, откуда он только взял эти патроны?.. Если всё сейчас испортит, я сама лично его придушу.

Наспех обрабатываю руки и достаю стерильные перчатки вместе с инструментами. В моих интересах остановить кровь и спасти этого несчастного манипулятора.

— Ты раньше зашивала раны? — болезненно шипит, когда я нарочно грубо касаюсь медицинской иглой воспалённой кожи. — Вколи анестезию!..

— Потерпишь, — тут же огрызаюсь. С заметным ехидством усмехаюсь. — Не переживай, дядюшка. Как-то мне пришлось зашивать рану на лапке маленького щенка...

— Дрянь, — тихо и вымученно стонет. Откидывается назад и больше не пытается поднять голову. Натужно стискивает челюсть. — Маленькая несносная дрянь...

— Не ной, — осаживаю. — Не сдохнешь. Пуля прошла по касательной. Кажется, у винтовки оказался бракованный прицел.

— Почему это?.. — Шерхан от боли краснеет на глазах.

— Потому что Гор бы не промахнулся, — заявляю чересчур веско и самоуверенно. — Сегодня твой день. Празднуй его, как второй день рождения.

Давид молчит. Мрачнеет с каждым моим сказанным словом. Сжимает ладони, я даже слышу, как скрипят от натуги и напряжения зубы. Хоть бы повылетали от такого интенсивного сжатия челюсти.

Контролирую каждую свою эмоцию. Мне хочется бежать к Магушу. Виснуть на его сильных руках, кричать, что я на его стороне. Вопить во всю силу лёгких, как сильно я его люблю.

Умолять о прощении. Прижиматься к нему всем телом. Чтобы от его объятий ощущалась лёгкая боль. Хочу ощутить тот приятный мандраж от его прикосновений. И целовать до беспамятства.

Но я не могу. Продолжаю играть свою роль безукоризненно и безупречно. А сама представляю, как сильно и позорно разревусь, когда останусь наедине с собой. Сейчас же нужно сосредоточиться на другом.

Если Шерхан сдохнет, всё пойдёт прахом. А я не могу допустить подобного. И поэтому, скрупулёзно занимаюсь раной.

Страшно представить, какую боль испытывает Магуш. Мой мужчина. Моё сердце. Моя жизнь. Я чувствую себя последней тварью, потому что моё нынешнее поведение и слова максимально отвратительные.

Как смогла, показала взглядом Азару, что нужно мне подыграть. Кажется, он понял. Согласно моргнул, подписал все необходимые бумаги. Надеюсь, он будет рядом с Магушем и окажет ему поддержку.

А я постараюсь справиться самостоятельно.

После обработки шва накладываю повязку. Охранники помогают Шерхану встать, пока я убираю использованные материалы.

Его ведут к машине. Я послушной тенью иду следом. В последний раз украдкой оборачиваюсь. Спокойный взгляд Магуша бьёт наотмашь.