70. Магуш

— Какого хрена?!.. — Шерхан вскидывает голову и впивается ненавистным взглядом в Багура. — У нас, блять, сделка. Ты должен завалить их. Я тебе часть суммы оплатил, чтобы ты меня кинул?!

Боевики берут Шерхана в круг. Направляют на него винтовки, пока он держит на прицеле их главного. Это конец. Для него так точно. Бежать некуда, здесь тупик. Сам же загнал себя в ловушку.

— Эй вэй! — голос кавказца приобретает суровую угрозу. — Ты со мной в таком тоне не говорить. Я не убивать приятелей Мансура. И дело даже не в деньгах! Если бы я знать изначально, кто эти русские, не заключать бы с тобой сделку. А деньги я тебе не возвратить. Это предоплата и ты это знать.

Шерхан стискивает челюсть. Из последних сил пытается не сорваться. Но выражение его лица явно демонстрирует, что он готов каждого присутствующего разорвать на мелкие кусочки.

Движения нервные и резкие. Шерхан буквально вынуждает себя опустить руку с заряженным пистолетом. Делает шаг вперёд и останавливается. Обводит всех собравшихся внимательным взглядом.

Дураку понятно, что теперь численный перевес на нашей стороне. Рядом с Шерханом стоит только перепуганная Алёна. И вдруг я замечаю маленькую тень, вынырнувшую из малозаметной тёмной ниши.

— Дядя Аза-а-ар!.. — тонкий, но уже достаточно визгливый детский голосок заполняет пространство.

Племянница Мансура, лет пяти на вид, в лёгком голубом сарафане, ловко проскальзывает под рукой взбешённого Шерхана и со всех ног устремляется в нашу сторону.

Чёрные кудряшки, собранные в неаккуратный хвостик, из-за быстрого бега тут же выбиваются из причёски. Но это не мешает ребёнку нестись сломя голову. Она просто упорно сдувает их с лица.

Шерхан снова вскидывает оружие. Алёна бросается наперерез, виснет на его правой руке. Выстрел своей цели не достигает, пуля отскакивает от каменного мозаичного потолка. Стеклянная крошка мелкими осколками рассыпается по полу.

Азар подхватывает девочку на руки и прижимает к себе. Большими ладонями прикрывает её, осторожно гладит по голове. Она легко обхватывает его маленькими ручками за шею.

— Ас-саляму алейкум, дядя Азар, дядя Багур, — ребёнок расплывается в счастливой улыбке. Замечаю, что в ней не хватает одного зуба. — Наконец-то за мной хоть кто-то пришёл!.. Я устала ждать.

— Ва-алейкум ас-салям, Джада, — кавказец добродушно кивает. — Извинить, мы немного задержаться.

— Здравствуй, милая, — Азар легонько подбрасывает девочку. — Не бойся, больше тебе ничего не угрожает.

— Я и не боюсь, — Джада склоняется к Азару. Весёлый голос приобретает серьёзность, словно она хранит какую-то важную тайну. — Дядя Азар, слушай...

Я поворачиваю голову в сторону Шерхана. Он удерживает Алёну за запястье. Сжимает крепко, не позволяя ей вырваться. Смотрит на сестру с презрением и осуждением. Так, словно она только что позволила себе предать его.

— Мерзавка, — легко отталкивает её от себя. — Что, привязалась к чужому ребёнку? Решила спасти? А своих детей бросила непонятно где на произвол судьбы.

Хлёсткая пощёчина сбивает женщину с ног. Она теряет равновесие, падает назад. Ударяется позвоночником, но продолжает держаться за челюсть. Светлые глаза наполняются яростью и искренней обидой.

— Я пыталась спасти тебя!.. — стирает пальцами набежавшую с разбитой губы кровь. — Моталась за тобой по всем странам, чтобы...

— И рожала вне брака, — Шерхан тут же наклоняется над Алёной и грубо хватает пальцами за подбородок. — Скрывала от меня, знала, что я не приму твоих бастардов в нашу семью. Прыгала по мужикам. Вспомни, с какой дыры ты приползла ко мне! С борделя, блядь.

— Ты бы убил их!.. — Алёна хрипит, судорожно хватается ладонями за мужскую руку, удерживающую её за белокурые волосы. — А из-за абортов убил бы меня. Мне пришлось скрываться на время беременности... Но потом я вернулась в эмираты, чтобы быть полезной тебе... Я...

— Закрой рот! — Шерхан отшвыривает от себя сестру. — Мне нет нужды выслушивать оправдания шлюхи. Ты никогда не была мне полезной. Возомнила, что я нуждаюсь во спасении и твоей помощи.

— Я хотела прийти к тебе, — Алёна судорожно вздрагивает. Но в сухих глазах нет ни единой слезы. — Но... Это ты ведь ты продал меня... Это твой человек вывез меня в бордель, когда я вернулась в эмираты.

Шерхан лишь злорадно улыбается и складывает руки на груди. Я сжимаю ладони в кулаки. Какой же он всё-таки бездушный выблядок. Так играть чужими жизнями. Тем более сестры, которая так рьяно пыталась ему угодить.

— Был сложный период, — Шерхан лишь пожимает плечами. — Толковой помощи от тебя бы всё равно не было. Замуж уже не выдать, ты ведь опороченная. Испортила мне всё, сорвала важную сделку. Твой несостоявшийся муж отказался от сотрудничества.

— Но ведь это твои друзья... — Алёна выглядит крайне подавленной. — Тогда, в твоё отсутствие... Они меня втроём...

— Слышать не желаю, — Шерхан властно поднимает руку. — Не смей своим грязным языком нести чушь. Ты уже сделала, всё что смогла.

Алёна подаётся назад. Упирается лопатками в каменную стену, обхватывает ладонями колени. Блеск в глазах пропадает. Резко, словно по щелчку. Она словно теряет смысл жизни после отвратительных мужских слов.

Женщина отворачивается, а я невольно собираю в голове пазл. Алёна, выросшая под надзором брата, криминального авторитета, вплоть до сегодняшнего дня слепо пытается ему угодить.

Шерхан же видит в сестре лишь выгодное приобретение, не более. Никаких чувств, никаких эмоций. Она терпит насилие, но продолжает следовать за Шерханом, чтобы чувствовать себя нужной и любимой.

Больная любовь. Больная привязанность. Больная попытка доказать свою нужность.

Мне, как мужчине, не понять, что пережила эта женщина и чего в самом деле ей стоило оставить своих новорожденных детей. Но чисто по-человечески я испытываю к ней жалость.

— Давай договоримся, Магуш, — Шерхан возвращает себе ясный ум. Словно и не было никакой вспышки гнева. — Иначе компромат попадёт в чужие руки.

— Но бумаги только у Алёны, — Азар насмешливо улыбается. — Ты просто понимаешь, что вокруг много предателей, а твоя глупая сестра и шагу больше не ступит без твоего надзора.