Глава 16

Богдан

В груди давит. Так, что каждый собственный вдох — уже маленькая, блть, победа. Женские слезы — самая невыносимая в жизни вещь. А слезы такой, как Юлька — хуже любой пытки. Все нутро наружу.

Руки тянутся. Обнять бы ее. Крепко. Так, чтобы даже думать не смела принимать мой отказ на свой счет. Но хер его знает, как она это воспримет. И так урюхались в этом болоте по самые уши. Оба. Чем больше дергаемся, тем быстрее тонем.

Сильнее ее щеки, пылающие от смущения, сжимаю и слезы стираю подушечками больших пальцев. Она взгляд прячет от меня. Все ревет беззвучно, не успокаивается. Стоит ни жива ни мертва.

Юля- Юля…

Глупенькая, маленькая Юля, было бы из-за кого плакать…

Вот тебе, Богдан, подарочек привалил. Аккурат под Новый год и свадьбу. У Илы глаз — алмаз, сразу просчитала все. Я же сомневался, пока сам не присмотрелся к ней. Хоть стой, хоть падай. Не думал, что девчонка решится в открытую признаться. Сильно, как оказалось, ошибался на ее счет. И один хер — неправильно это все. Чувства чувствами, но здравый смысл никто не отменял. А он говорит, что я этой крохе точно не пара.

Отступаю от девушки, направляюсь к шкафу. Снимаю пальто с вешалки, надеваю быстро. И к двери.

— Пойдем, — зову ее, открыв дверь.

Девушка отмирает наконец, подняв голову. Оглядывается, смотрит на меня, но тут же отводит взгляд в сторону.

Мы выходим из кабинета. В приемной Лиза. Удивленно смотрит на нас с Юлей.

— Ой, — выдает моя помощница. — Я не…

— Я отъеду по делам, — перебиваю. — Вернусь или нет, решу по дороге, отзвонюсь.

Лиза кивает и провожает нас взглядом. Вызываю лифт, двери тут же открываются. Нажав на кнопку первого этажа, прислоняюсь к стене кабины. Пока мы отматываем вниз добрый десяток этажей, я зависаю на девчонке взглядом. Маленькая, худенькая, хрупкая, как статуэтка фарфоровая. Как вообще в такую красивую головку взбрела мысль обо мне?

Делаю вдох, улавливаю запах девушки. Не духи. Но если и они, то совершенно ненавязчивое. У Илоны духи резковатые. Не раз делал ей замечание. А тут что-то тонкое и еле уловимое. Собственно, как и сама Данилова. Такая притягательная, что приходится сжать пальцы в кулаки, лишь бы не сорваться и дотронуться.

Нельзя. Ни в коем виде и ни коим разом — нельзя, Титов!

Лифт отзывается сигналом, и двери раскрываются. Юля выходит первой, я за ней молчаливой тенью. Выйдя из здания, девчонка тут же меняет свою траекторию и торопится в противоположную сторону от меня. Молниеносная реакция!

— Юль, — зову ее, но она не реагирует.

Да твою мать!

Рванул за ней. Хватаю за руку и тяну за собой.

— Я сама, правда. Не нужно со мной, как с маленькой, носиться, — чуть ли не брыкается, пытаясь выдернуть руку из моей.

— Давай без глупостей, хорошо? — оборачиваюсь так резко, что она чуть не врезается в меня. — Я сказал, что отвезу тебя, значит, так и будет, — смотрю в ее глаза. Жду повиновения. Давай, девочка, ты же умненькая, не усложняй и без того непростую ситуация.

Юля кивает. Я отпускаю ее руку и, слава богам, больше она не пытается никуда бежать. Дойдя до машины, снимаю сигналку. Открываю для девушки дверь, придерживая. Она, чуть помедлив, не решается спорить и забирается внутрь. Вот и умница.

Закрываю и тороплюсь за руль. Завожу тачку, включаю печку. Мажу взглядом по рядом сидящей девушке. Юля отвернулась. Пальцами теребит край куртки и упорно делает вид, что именно вот эта стена подземной парковки самое интересное, что ей доводилось видеть в жизни. Не смотрит она на меня, короче. Никак.

Я давлю по газам, с каким-то отчаянием сжимая руль. Надо поговорить. Только вот что я могу ей сказать? Не умею я вести задушевные диалоги. Не заточен мой язык под это.

— Я впервые в подобной ситуации, — признаюсь честно, выруливая на дорогу, пристраивая тачку в плотный поток.

— Только не говорите, что вам впервые признаются в любви, — усмехается девчонка. И это ее «вам» режет слух.

Да, наверное, именно так впервые. Чтобы просто прийти и признаться. Без задней мысли, без расчета, максимально неискушенно и предельно честно. Сука! Сжимаю челюсти, а это ее «Я, кажется, влюбилась» — зациклилось в голове и крутится снова, и снова, и снова. Больше чем уверен, она знала, понимала всю суть ситуации и все равно пришла. Не струсила. Не спасовала.

— Только отцу не говорите, — ее голос дрожит.

Оглядываюсь. Юля закусывает губу, но держится молодцом.

— Почему я должен ему сказать? — удивляюсь.

Вот такого она мнения обо мне?

— Не знаю, — пожимает плечами и всхлипывает. — Может побоитесь, что я вам буду мешать, мозолить глаза, — она поворачивает голову и большими зелеными глазами впивается в мои. Я же зависаю на ее родинке над губой. Блть. — Но будьте уверены, это не повторится, — отворачивается тут же. — Я, может, и эмоциональная, впечатлительная и влюбчивая, — стреляет в меня моими же словами, — но далеко не глупая.

— Я не считаю тебя глупой. Какой угодно, но не глупой, Юля. Ты еще влюбишься обязательно. И он будет достоин тебя, вот увидишь, — бред какой-то выходит.

— Достоин? — усмехается девчонка. — Ну да. Не стоит поднимать эту тему. Влюбишься, не влюбишься — откуда вам знать? Вы Нострадамус?

Смелая. Она очень смелая девушка. И эта вся ситуация заставляет меня восхищаться ею. Пожалуй, так, как я за все сорок лет не восхищался ни одной женщиной, какой бы мудрой и разумной она ни была. В мире, где вокруг одна выгода и фальшь, Юля — находка. И я никак не имею права ее испортить.

Но, проклятье, почему же так на части душу рвет? Внутри свербит. В голове пиздец, что творится! Девочка, что же ты со мной делаешь?

Я не нахожусь, что ответить. Повисает тишина. Поглядываю на рядом сидящую девушку. Башка тяжелая от мыслей. Весь этот разговор не дает мне покоя, будто напоминает о ком-то. Перекручиваю мысленно каждое слово. Любовь… чувства. Еще раз взгляд на Юлю бросаю.

Юля — Юла…

Сорванная встреча.

Перед глазами фотки Юлы. Худенькая. Хрупкая. Скрытная. Она явно хотела меня заинтересовать, и у нее это вышло. Минимум информации о себе.

Юлька же… не глупая она совсем девчонка. Должна была понимать, что посмотреть на нее, как на женщину, пока она для меня дочь Степана, я бы в жизни себе не позволил. А вот как на совершенно постороннюю и незнакомую девушку… вполне. И все шло хорошо, пока я не настоял на встрече… пока не начал давить.

Осеняет. Неожиданно бьет в голову оглушающая мысль. Да быть того не может!

Достаю телефон одной рукой. Нахожу контакт. Юлькиного номера у меня нет. Но остался Юлы. Твою мать, Титов. Это бред чистой воды! Не могу поверить, что это она и есть. Нет. Не мог ты так тупо попасть на крючок. Не мог…

И тем не менее, я набираю быстро короткое сообщение. Просто «Юля». И нажимаю на кнопку отправить. Гашу экран телефона, сжимаю левой рукой руль. Прислушиваюсь к каждому стуку собственного сердца.

В кармане Юльки раздается сигнал…

В груди что-то рвется.

Юля

Телефон в кармане отзывается коротким «бзыньк». Кажется…

Я даже не обращаю на него внимания. Тоже кажется…

Наверное, Вероника, которая жаждет узнать подробности моего унизительного падения в глазах Титова. И если я сейчас открою и увижу ее сообщение — разревусь и, кажется, умру…

Слезы только-только удалось задушить. А в горле до сих пор ком стоит: ни вдохнуть, ни выдохнуть. Меня всю трясет от пережитого выброса эмоций. Лихорадит, как при температуре. Все, чего мне сейчас отчаянно хочется — заползти под одеяло и вдоволь нареветься, лелея свои разбитые мечты.

Поэтому я не двигаюсь. Боюсь даже дышать рядом с Титовым. Страшно, неловко, унизительно, некомфортно. Так ужасно я в жизни себя не чувствовала! Вместе с тем, наверное, я могу собой гордиться. Впервые в жизни я кому-то призналась в любви. Вот только это признание растоптали и выбросили в мусорное ведро, как грязную салфетку.

Не нужен, неправильно, недостоин… Ох, все!

Снова шмыгаю носом и приказываю себе держаться. До дома. До спальни. До кровати. Благо, мы уже завернули в наш поселок. Проехали КПП, и впереди уже маячат ворота нашего с папой дома.

Богдан молчит, а я даже смотреть в его сторону боюсь. Когда Audi притормаживает у калитки, я, не говоря ни слова, дергаю ручку и выскакиваю из теплого салона. Захлопываю за собой дверь и быстрыми шагами семеню к воротам, суетливо нащупывая в кармане телефон. Разблокировав, тянусь написать Нике, чтобы не беспокоилась, да…

Сердце ухает в пятки. Ноги спотыкаются, и я резко торможу, врастая ботинками в брусчатку. Не с первого раза попадая по уведомлению, в конце концов выскакиваю в мессенджер. В глазах на мгновение темнеет, когда читаю в переписке с Богданом: «Юля».

Это было сообщение не от Вероники.

Это Титов написал Юле, которой не писал уже трое суток.

Он понял.

Он проверил.

Я попалась.

Кровь отливает от лица. Я оборачиваюсь. Взглядом безошибочно находя глаза Титова.

Нет, если умирать, то вот сейчас. В этот самый момент. Когда мужчина сжимает в ладони телефон и не мигая, в упор смотрит на меня своим шоколадным взглядом. В груди бьют барабаны, а не сердце. В висках пульсирует кровь.

Я, наверное, должна что-то сказать? Как-то объясниться?

Я, вроде бы, даже делаю робкий шаг в сторону его машины, но…

Меня останавливают. Богдан предупреждающе качает головой. Челюсти сжимает и… злится? Он злится.

Я втягиваю морозный воздух сквозь стиснутые зубы. Черный внедорожник со скрипом шин по свежему снегу срывается с бешеной скоростью с места. Титов уезжает. Молча.

Хотя почему молча? Его взгляд все сказал лучше любых слов.

Одно большое — разочарован.