Глава 19

Богдан

— Богданыч, у тебя совесть есть? Ты опаздываешь на собственный мальчишник, — ржет в трубку Матвей. — Костян уже нервничает.

— Лечу. В офисе задержался. Минут через двадцать буду. Кажется, собрал все возможные пробки. Не могли вы выбрать клуб не в самом, мать его, центре?

— Все для тебя. Давай, ждем, — говорит приятель, я отбиваю звонок.

Откинув телефон на соседнее сиденье, потираю переносицу. Устал адски. Сейчас бы на кровать и вырубиться, желательно залив в себя чего-нибудь покрепче, да побольше. Чтобы мозг хоть немного расплавить.

Мальчишник. На кой он мне сдался, этот мальчишник? Друзья придумали, отказывать, как минимум, не прилично. Ну что ж, может, получится расслабиться там. Девочки, музыка и реки алкоголя — раньше я бы этом искренне порадовался. Сейчас — не торкает. Да и Илона все еще обижается на меня. Но я, увы, даже не берусь предугадать исход всей этой ситуации. Гребем по течению.

Паркую машину у клуба «Приват». Уже заинтригован. Выхожу, прихватив телефон. Блокирую двери и тороплюсь в здание. Тут же встречают мужики.

— А вот и гвоздь программы, — смеется кто-то из присутствующих.

— Здорово, — приветствую каждого: обнимаю, руку пожимаю или просто киваю.

Давно не виделись. Встречаемся нечасто, созваниваемся и того реже. Тем не менее приятно, что не забывают. Поддерживаем дружеские отношения даже на расстоянии тысячи километров друг от друга. Костян тут сегодня собрал всех самых близких. Пара парней даже из Питера примчались, ради такого дела.

Я оставляю пальто в гардеробной, мы проходим в зал. В глаза бросается яркий свет софитов. И конечно же, девочки, танцующие на подиумах. Все, как на подбор. Хотя в таких заведениях другого можно и не ждать.

— Как тебе? — по плечу хлопает Сергей. С ним мы знакомы еще с универа.

— Отлично, — усмехаюсь. — Шикарное место.

Мы проходим к столам у сцены. Фоном играет что-то современное и модное. Биты будоражат кровь. На столах закуски и выпивка. Все высший класс. Парни во главе с Костяном постарались.

— Степаныч у нас задерживается, — предупреждают меня. — Как и ты, страдает чрезмерным трудоголизмом.

— Приедет — уже хорошо. Чудо, что вам удалось вытащить этого затворника из дома.

Приземляюсь в кресло. Кто-то уже разливает вискарь. Я не отказываюсь. По крайней мере, могу выпить и бросить тачку здесь.

— Это шоу ты запомнишь надолго, Титов, — ржет Костян.

— Не сомневаюсь. Зная твою любовь к подобным злачным заведениям, уверен, что ты выбрал лучшее.

— А как же, девочки высший класс!

Я усмехаюсь, похлопывая приятеля по плечу. Начинает играть музыка. Иная совершенно. На сцену выходят девушки. Стоит ли говорить, что они практически раздеты? Не знаю, где тот самый любитель оттянуться Титов, но сейчас меня не особо торкают полуголые женские тела, крутящиеся вокруг пилона. Приелось, видимо?

— За жениха, — кто-то говорит тост.

Беру в руки рокс с виски. Чокаемся. Сквозь музыку даже звон фужеров не слышно. Кидаю взгляд на сцену, поднося к губам бокал. Зависаю взглядом на танцующих. Шарю безразлично по девочкам. «Запинаюсь».

Не успеваю сделать даже глотка. Застываю.

Это, мать его, что еще такое?

Внутри все сковывает и обжигает кипятком. Сердце начинает тарабанить о ребра. И что-то неприятное царапает нутро. Меня буквально подбрасывает на месте, пока я вглядываюсь в уже знакомую фигурку. Почти голую. Присела, ноги раздвинула так, что блядь, из глаз искры!

Ноги от ушей, тонкая талия, черный кусок тряпки на теле. И большие глаза, которые впиваются в меня испуганным изумрудным взглядом.

Данилова замерла.

Сука! Да что в голове у этой заразы?!

Не успеваю понять, что творю. Отупеваю моментально. Вообще не о чем не думаю. Отшвыриваю к херам стакан и в пару шагов, заскакиваю на сцену. Лихо для своих сорока! Хватаю девчонку за руку и тащу за собой.

— Эй, Титов, ты куда? — слышу голоса парней за спиной.

Не обращаю внимания. Мужики ржут. Да по хрен.

— Стой… Постой! — упирается Юля. Дергаю на себя, второй рукой в талию вцепившись, выволакиваю силком. Ноги бы на своих блядских каблуках не переломала. Жалко будет. Фокусирую все свое внимание на том, чтобы не прибить эту разукрашенную пигалицу где-нибудь в подсобке.

Выходим из зала. Здесь где-то туалеты.

— Отпустите меня! — пытается вывернуться из моего захвата. Да только мне по хрену. Ее потуги, как слону дробина. Тащу по коридору и за ручку первой попавшейся двери дергаю.

Бинго!

Заталкиваю девчонку и закрываю проход собой. Даже здесь слабый и тусклый свет подчеркивает ее размалеванное лицо. Смотрит на меня, как на гризли. Жмется. Боится. И правильно, пусть! Устроила тут… кулаки непроизвольно сжимаются.

— Ты. Что. Здесь. Делаешь? — максимально спокойно пытаюсь говорить.

— А вам какое дело? — глазами огромными пялится на меня.

— Ты понимаешь, что творишь? Балерина, блять! Отец! Отец тебя увидел бы. Ты о нем подумала?!

— Я… — запинается. — Я не знала, что это ваше мероприятие, — блеет еле живым голосом. — Я сейчас же уйду, — дергается в сторону двери. Да только ни черта у нее не выйдет.

— Ага, разбежалась, — хватаю ее за руку и притягиваю к умывальнику. Разворачиваю к себе спиной. Врубаю воду, стараясь не думать, что ее задница сейчас упирается в мой пах. А тело, сука, простреливает от желания.

— Отпустите меня! — хнычет, да только на меня сейчас это не работает.

Загребаю пригоршню воды и надавив на ее затылок, умываю. Умываю от этой херни на лице!

— Как проститутка размалевалась, — рычу от злости.

Всхлипывает. Брыкается, сопротивляется, отталкивает.

Отступаю резко, понимая, что перегибаю палку. Меня бомбит!

Кулаком по стене со всей дури заезжаю! Идиотка! Маленькая, глупая, наивная идиотка!

Юлька вздрагивает и охает.

— Я сама… — чуть не ревет и, поняв, что больше давить не буду, умывается. Яростно трет глаза, щеки, губы смывая этот жуткий «боевой» раскрас. Через пару минут промакивает лицо салфеткой.

— Пойдем, — хватаю ее за руку и тащу за собой из уборной.

— Я сама.

— Ты уже все, что могла, сделала. САМА, — рычу.

К выходу из клуба ее тащу.

— Мне нужно переодеться…

— С минуты на минуту твой отец появится здесь. Если еще не приехал. Ты уверена, что тебе нужно переодеться?

Забираю пальто из гардеробной и оглядываюсь. Через главный вход нельзя. Должен же здесь быть другой? Не хватало только на Степана нарваться. Вот картина будет.

Одна из сотрудниц клуба показывает нам, где можно еще выйти. На Юльку накидываю свое пальто. Доходим до машины, снимаю сигналку и открываю перед ней дверь. Стоит, с голыми ногами в босоножках на снегу, мнется. Смотрит на меня, как олененок.

— Юля, не зли меня!

Еле сдерживаю порыв, насильно запихать ее в тачку. Она будто чувствует это. Сама молча ныряет в салон. Захлопываю дверь и обхожу машину, сажусь за руль и, как только завожу, не прогревая, с ревом срываю тачку с места.

Меня хватает на пару минут тишины.

— Юль, какого хера ты там забыла?

— Я подруге помочь хотела, — шмыгает носом.

— Какой, мать его, подруге?! Перед мужиками голой танцевать? Где твои мозги?! — взрываюсь все-таки, бью ладонью по рулю. — А если бы подруга попросила с крыши подтолкнуть тоже бы помогла?!

— Да какое тебе дело?! Какое?! — Юлька повышает голос и смотрит на меня, выпучив свои покрасневшие глаза. — Какое. Тебе. Дело. До. Меня?! — губы дрожат. — Ты все сказал неделю назад. Ты мне никто! — орет так, что у меня дар речи пропадает. — Выпусти, останови машину, — блокирую молниеносно двери. Она как раз дернула за ручку.

— Ты совсем идиотка? — одергиваю ее. — Пила?

Молчит.

— Я спрашиваю, ты пила?

— Да, пила, доволен?! Я идиотка, тупая курица, недоросток, что там у тебя еще в запасе? Давай, говори! — рявкает на меня.

— Была бы моя, клянусь, я бы тебе такой разнос сейчас устроил, что всю влюбленность на хер рукой бы сняло! Дура!

— Вот именно, что дура, — шипит уже значительно тише. — Хочу, танцую в клубе, хочу, вообще на панель пойду — тебе никакого до меня дела нет и быть не должно.

— Об отце подумай, — и сам сбавляю обороты, понижая громкость.

— А я о нем и думаю, — огрызается. — А ты мне не отец, чтобы так со мной разговаривать.

Отвернулась к окну, съежившись.

— Не отец.

Ерошу волосы. Господи, как же с вами, молодыми, все сложно! Шаг влево, шаг вправо — хер знает, с какой стороны рванет сильнее.

Телефон в кармане разрывается. Мужики потеряли.

Отвечаю, сразу бросая в трубку:

— Я отъехал. Развлекайтесь, парни, — как можно спокойнее. — Да, с девочкой, — не вижу смысла идти в отказ. — Степан приехал? Отлично. Сваливай все на меня. Откуда я знаю, Костян? Скажи, что крыша к чертям поехала! — собственно, так оно и есть, похоже. — Да. Спасибо, — бросаю и отрубаю мобильник.

— Куда ты меня везешь? — подает голос «попутчица».

Молчу. Сам не знаю, «куда», а главное, что со всем этим делать. Как только представлю, что все на нее пялились, дурно становится. Аж до тошноты. Сгрести в охапку и на хрен спрятать от всех, чтобы ни одна похотливая рожа не могла ее разглядеть — пока что это единственная четкая мысль в моей голове.

Торможу у отеля. Не сильно понимаю, что хочу. Просто остыть. Немного. Но и ее отпустить не могу. Что ей еще в голову взбредет, сам черт не знает. Тем более, без вещей и сумки. Куда?

Выхожу из машины. Обхожу, открываю ее дверь. Юля выходит, кутаясь плотнее в мое пальто. Оно ее почти полностью скрывает. Шпильки вот только видно да колготки в сетку.

Сжимаю челюсть, скрипнув зубами. Тяну за собой ее. Придерживая за локоть, чтобы не навернулась, скользко. Входим в здание. Снимаю номер. Администратор что-то спрашивает про опции дополнительные, только я не сильно понимаю, что. В голове завеса. К трепу я не расположен, поэтому достаточно резко обрубаю все «предложения», забирая ключ-карту.

Направляемся к лифтам. Сигнал. Двери открылись. Нажимаю на кнопку седьмого этажа. Двери закрываются. Все так просто и обыденно, меня же крутит и штормит. Откидываюсь спиной на стену кабины. Ни хера не понимаю, что происходит! Зачем притащил ее сюда? Домой надо было отвезти сразу. С другой стороны, может, и неплохая идея? Для здорового, так скажем, жизненного урока. Пусть немного подумает, что у меня — взрослого и сильного мужика — на уме. Разумеется, я и пальцем ее не трону. Но Данилова-то в мой мозг залезть не может, а видок у меня сейчас самый бешеный. Вон как замолчала сразу. Вся смелость куда-то убежала.

Сигнал, и двери открываются. Юля выходит, я следом за ней. Она сама идет и посматривает на номера на дверях. Вот он наш.

Прикладываю карту к замку. Щелчок. Дверь открываю, дернув за ручку. Девушка проходит внутрь. Я за ней.

— Зачем мы здесь? — оборачивается, голос наконец-то подав.

Включаю свет в коридорчике и оглядываю «апартаменты». Дальше комната с большой кроватью. Открываю дверь, здесь душ.

— А ты как думаешь, куда бы тебя повез один из посетителей, что засматривался на твои ноги, которые ты мастерски раздвигала? — выдаю резко, не глядя на нее.

— Я никуда и ни с кем не поехала бы.

— Но со мной же поехала, — отвечаю резко и оборачиваюсь. — Со мной поехала!

— У меня не было выбора, — опускает глаза в пол.

Сдергиваю с нее пальто. Сжимается вся. А я при виде ее тела цепенею. Твою же мать, что за реакция?

— Думаешь, кто-то другой дал бы тебе выбор? — подхватываю пальцами за подбородок, заставляя посмотреть на себя.

Зеленые глаза наполняются влагой. Одна слезинка за другой скатывается по щекам. Застываю взглядом на губах, родинке.

— Я все поняла, — снова всхлипывает. — Я все поняла. Правда…

Ее слезы режут без ножа. Невозможно так сильно бередить душу! Но она с этим мастерски справляется. Раз за разом. Совершенно не искушенная в вопросах обольщения, эта мелкая девчонка наизнанку вывернула все: что внутри, что снаружи.

Боже, Юля, за что, просто ты мне такая… чистая и светлая?

— Кофе хочу, — вдруг произносит тихо, глядя в мои глаза. — Голова болит, — поджимает губы.

— Сейчас принесу, — отступаю.

Еще раз окидываю ее взглядом, качаю головой и выхожу из номера.

Пока ходил за кофе, мысли крутились с бешеной скоростью. А перед глазами картинка, где она на сцене. Не думал, что меня что-то способно вывести на такие эмоции. А тут как рвануло что-то в груди, в голове. Это здец какой-то!

Когда возвращаюсь в номер с чашкой, на мгновение приходит мысль, что она сбежала. Тишина вокруг.

— Юль? — прохожу в комнату и зависаю.

Девчонка уснула, свернувшись в комочек. Добегались.

Жадно разглядываю ее, прислонившись к углу. Маленькая, хрупкая, а вытворяет дикие вещи. То признание это ее, которое до сих пор не выходит из головы. То танцы в стриптиз клубе. Потом ее слова в машине. Я ей никто. Никто. Это она правильно подметила. Кем я могу быть для двадцатилетней девушки? Точно не друг. И никак не пара.

Ставлю чашку с кофе на прикроватную тумбу и осторожно присаживаюсь на край постели. Дышит ровно, спит крепко, даже не шелохнулась. Ангел. Это нормально, что один только вид ее меня возбуждает? Будоражит. Или это сказываются проведенные ночи в гостиной? Скорее, первое, чем второе. Я еще не настолько «изголодался», чтобы кидаться на всех подряд. Да и Данилова… не все подряд.

После ее признания в чувствах моя жизнь пошла наперекосяк. Стремительно полетела куда-то в пропасть. Она будто раскрыла ящик пандоры этим своим «влюбилась».

Да было бы в кого, девочка! И гроша, блть, ломаного не стою, чтобы в двадцать лет вот так в меня влюбляться!

Она заставила посмотреть на жизнь под другим углом. Оказывается, еще бывает так, когда в самое нутро и до боли. Бывает не по расчету и не по расписанию. Но, блин! Мне не двадцать! Взрослый, разумный мужик почти сорока лет. Какая, сука, романтика? Какие, сука, чувства? Я женюсь почти через неделю. Куда?!

Упираюсь лицом в ладони, растирая. Тупик! Снова оглядываюсь, убираю пальцами упавшие пряди волос с ее лица. Красивая. Пздц, какая же она красивая! Чистая, непорочная и совершенно не испорченная девочка. Я не имею права на нее так смотреть. Не имею права так о ней думать. Она дочь моего друга. Ее трогать запрещено!

Так какого же хера я творю? Почему я ее хочу? Списать стояк на простую физиологию? Да ни хрена не выходит. Уже пытался и не раз. Нет и все тут. Это просто труба!

Поднимаюсь с постели и иду в ванную. Раздеваюсь. Сейчас мне просто хочется немного прийти в себя от произошедшего. Нужно остыть.

Нужно. Остыть. Титов!

Забираюсь в душ. Включаю воду. Откидываю голову назад, закрыв глаза. Подставляюсь под холодные струи. Но легче не становится. Сам понимаю. Сам понимаю, что ни хрена мне это не поможет…

Рукой касаюсь члена, откидываюсь на прохладный кафель стены. Кожу жжет холод. Движение руки вниз по стволу. Вверх, к головке. Глаза закрыты, а перед ними Юля. Мазохист и извращенец. Мечтаю о дочери друга в душе, как какой-то малолетка. Малолетка, который нужен ей. Я же мимо!

Еще пара движений. Стон срывается. Не сразу понимаю, чей. Распахиваю глаза, поворачиваю голову и встречаюсь с Юлькиными.

Юля

Стою и не могу глаз отвести. Сердце колотится о ребра, готовое вот-вот их проломить. Не могу отступить. Не хочу. Мужчина, которого я люблю, хочет себя удовлетворить? О ком он думает? Неужели я его возбудила? Сама не замечаю, как стон срывается с моих губ.

Мысли путаются. Ощущения лезвием режут. Хочу. Его. Не знаю, что у меня получится и даже думать не хочу. Просто делаю робко, совсем несмело шаг в его сторону. Еще один.

Богдан ничего не говорит. Не останавливает. Я же двигаюсь в его сторону, непонятно чем ведомая. Наверное, одним лишь желанием. Желанием любить.

Еще пара шагов, и я делаю шаг в душевую. Тут же промокаю под струями воды. Я ниже его на голову. Приходится задрать подбородок, чтобы заглянуть в его глаза.

Он смотрит на меня не моргая. Разглядывает мое лицо. Я вижу, как его взгляд зависает на моих губах. Инстинктивно облизываю их и закусываю нижнюю.

Касаюсь пальцами его заросших щек. Скольжу ниже, к мощной шее. Плечам. По легкой поросли волос на широкой груди. Я вижу, как вздымается его грудная клетка. Высоко. Тяжело. Укладываю ладошку туда, где рвано бьется его сердце. Очерчиваю стальной пресс. Каждый кубик, косые мышцы живота. Идеально сложенное тело.

Слышу, как Богдан сглатывает, заставляя на миг поднять на него взгляд. Потом снова опускаю и обхватываю своей рукой его член. Твердый, большой, горячий. Мужчина дергается, словно от судороги. Дышит тяжело.

Двигаю рукой инстинктивно. Но мне жутко хочется другого. Опускаюсь перед ним на колени. Поднимаю голову, смотрю на него. Наши взгляды встречаются. Его черный, гипнотизирующий. Я чувствую, что делаю все правильно. Я делаю именно то, что хочу.

На головке выступает прозрачная капля. Облизываю губы. Касаюсь ее языком, слизывая. Мужчина снова дергается, шумно выдыхая. Обвожу головку языком и вбираю ее в рот. Пробую на вкус, посасываю. Меня окутывает ощущение правильности происходящего. Сомнения и страхи уходят куда-то на задний план. Сейчас только он.

Провожу языком по всей длине члена. Снова к головке и как можно глубже принимаю его. От того, что делаю, внутри все скручивает от желания. Горит. Хочется отделаться от этого жуткого чувства пустоты.

В мысли врывается стон. Его. Мой мужчина не может сдержать эмоций. Касается моих волос пальцами. Наматывает хвост на кулак, чуть стянув их. Подается бедрами вперед. Перехватывает дыхание от его напора. Его стон, вперемешку с дыханием сводит с ума.

Он двигается бедрами, удерживая мою голову, подстраиваюсь под его движения. Подняв взгляд, вижу все его эмоции. Ему нравится. А меня разрывает на части от чувств.

— Юля-я-я, — срывается мое имя с его губ. Он закрывает глаза, отпускает мои волосы. — Я все, девочка, — произносит почти тихо, а я сильнее обхватываю губами его член и тогда ощущаю, как он выплескивается в мой рот с протяжным стоном. Его тело словно высокие разряды тока прошивают. Мышцы живота сокращаются.

Когда понимаю, что это все, отстраняюсь, чуть отползаю. Мужчина, словно потеряв опору, сползает по стенке вниз. Его глаза по-прежнему закрыты. На нас все еще льется вода. Я понимаю, что замерзла. Озноб прокатывается по телу. Повернувшись, перекрываю вентели. Обернувшись, застываю. Он смотрит на меня. Я облизываю губы. Мне понравилось. Он вкусный.

Чуть склоняет голову в сторону, разглядывает меня пытливо. Я не знаю, что делать. Как себя вести. Что говорить? У меня все это впервые.

— И что же нам теперь со всем этим делать? — его голос хрипит. А у меня мурашки маршируют по телу. Волоски дыбом. И нет, сейчас совершенно не от холода.