Часть 2. Глава 23

Ка-арис:

К счастью, Алран успел вытащить гнома на улицу до того, как Синдр со мной на руках ввалился в дом и захлопнул дверь. Думаю, ему бы гном не помешал, он бы его просто не заметил.

Мое чудовище было полностью поглощено мной, он видел только меня и шел напролом, не замечая стульев, лавок…

Нет, на одну подвернувшуюся ему по пути лавку он меня водрузил, чтобы скинуть с себя штаны. А я быстро сама стянула с себя платье, потому что решимость на лице у Синдра просто вопила — порвет!

Конечно, платьице было грязное и кое-где рваное, но нового и чистого я попросить не догадалась. Хорошо хоть, у Ва-аршес я успела слегка ополоснуться, пусть и как котенок. Но сделал ли то же самое Синдр, я не знала.

Однако мой дикарь и правда как следует подготовился, потому что кровать в комнате, куда меня, вновь подхватив на руки, перенесли, оказалась разобранная. Я уселась на нее и огляделась.

Рядом, на табурете, стояла миска, полная воды, и лежало аккуратно сложенное полотенце.

Я, правда, не сразу сообразила, зачем она, пока Синдр не обтер себе…

Ледяные грани! За время путешествия я успела не раз оценить размер, разглядеть его во всей красе, но сейчас чудовище вновь заострило мое внимание на его… внушительном и возбужденном члене.

Заметив мой заинтересованно-восхищенный и, наверное, слегка испуганный взгляд, Синдр приосанился… словно все его достоинство заключалось именно в том самом месте.

Я с трудом сдержалась, чтобы не улыбнуться. Не сейчас. Не тогда, когда слежу за обтиранием такого важного органа. Этого ни один мужчина не поймет.

Внезапно я задумалась о том, какой бы была моя первая ночь с Тха-арисом. Ведь я тогда его боялась и опасалась, несмотря на имеющийся опыт, довольно успешный, пусть и небольшой. Но я бы волновалась и еще… наверное, мне было бы очень стыдно. Не знаю…

Тха-арис давил меня своей отстраненностью. Спокойствием, за которым мне мерещилось безразличие. Властностью, которая легко с него слетела, столкнувшись с моей.

Но смогла бы я проявить свой характер до этого путешествия? Или отдалась бы, уверенная, что так и нужно, во имя страны и продления рода, даже не попытавшись получить удовольствие? Не проявляя инициативу, как с чужим?..

Даже страшно стало от таких мыслей!

Я усмехнулась, отняла у Синдра полотенце и чистым кусочком обтерла себя, одновременно наблюдая за жадно поедающим меня взглядом чудовищем. Дикарь, решивший, что добыча наконец-то в его руках!.. Наивный!

Ну или я наивная, потому что только приготовилась наброситься сама, пока меня не повалили, как оказалась сидящей у Синдра на бедрах.

— Ка-арис, — почти промурчало чудовище и, удерживая меня на весу, принялось очень осторожно целовать мне грудь. Я ощущала кожей прикосновения клыков, скользяще-поглаживающие и чуть надавливающие, но не царапающие. Синдр очень старался, тихо шепча о том, какая у меня нежная кожа, какая я маленькая, легкая… и как давно он этого хотел, и…

Его возбужденный член, плотно зажатый между нашими телами, только добавлял остроты моим ощущениям. Голова кружилась, внутри все горело от желания. Я тоже хотела этого дикаря… давно. Хотела его всего, целиком!..

— Точно, признание же!

Синдр, резко прекратив меня целовать, вдруг уставился на меня мутноватым взглядом, попытался сфокусироваться, даже головой слегка потряс. И, глядя мне в глаза, выдал:

— Чахл… Ка-арис, я тебя люблю! Очень! Ты станешь моей первой женой?

— Да ща-а-а-аз!

Ухмыльнувшись, я сдернула завязку с волос моего чудовища, полюбовалась на его слегка растерянное выражение лица, а потом, запустив пальцы в жесткие черные пряди на затылке, протянула, негромко, томно-хищным голосом:

— Я еще подумаю, достоин ли ты стать моим мужем. Но если и соглашусь, то жена у тебя будет всего одна. Первая и последняя! Я!

А потом поцеловала, крепко, жарко, жадно, чтобы знал — это он мое чудовище. Только мое!.. И никаких других женщин между нами не будет, пусть не мечтает.

— Поганка! — восхищенно выдохнул Синдр.

А потом… Миг!.. И мы оказались лежащими на кровати.

— Назовешь ты меня мужем или нет — это мелочи. Но другого мужчины рядом с тобой не будет! Так своему жениху и объясни. Он упустил, я — нашел. Так что ты — моя!.. Лю-би-мая! — последнее слово чудовище протянуло, словно смакуя, и даже облизнулось, так оно ему нравилось. Только это спасло его от грандиозного скандала вместо секса. Это я буду решать… Будет, не будет… Понятно, что не будет.

— Зачем мне другой?

Ой! Ледяные грани! Я что, вслух это сказала?! Ну и ладно…

Синдр:

Утром я проснулся самым счастливым мужчиной в мире. Засыпал я, наверное, тоже. Просто я тогда был очень уставший. Вернее — удовлетворенный… Очень. А утром проснулся голодный и счастливый.

Настолько счастливый, что, дойдя до двери, просто распахнул ее. А убивать барабанящего в нее, как в шаманский бубен, Эслена не стал.

— Вау, зелененький! Я прямо волнуюсь за нашу дракошу, — протянул светлый, с уважением поглядев на мое приподнятое с утра достоинство.

— У орков есть все, чтобы делать женщин счастливыми, — хмыкнул я, с сочувствием посмотрев на этого несчастного. — А тебя темный из постели выкинул, что ли? Чего соскочил-то в такую рань?

— Мы тут из гнома кое-что вытрясли, обсудить надо. Так что давайте, просыпайтесь, одевайтесь и топайте во-о-о-н туда, — и Эслен махнул рукой, указывая на один из домов. — Мы все там. Ждем.

Я уже было кивнул и потянулся закрыть дверь, но тут вспомнил, что поганка бубнила что-то про платье, которое надо поменять.

— Слушай, попроси у Алрана чистое что-нибудь для чахлы. А то бабкин наряд у нее совсем истрепался. Скоро одни бусики останутся…

— Пусть приходит в том, что есть, а там разберемся. Не до нарядов пока, зелененький, поверь мне!

Когда светлый вместо своих привычных шуточек говорил что-то с серьезной рожей, это был плохой знак. Так что я быстро распинал Ка-арис, сначала запинав свою совесть, потому что будить спящую пигалицу было жалко. Милая такая, посапывает, волосы по подушке, губки бантиком. И не скажешь, что всю ночь со мной отрывалась так, как не каждая орчанка может! Горячая у меня чахла, прямо у-у-ух!

А еще деятельная. Едва про гнома услышала, засуетилась, нарядилась, лицо на бегу из рукомойника на улице ополоснула, после того как до дыры их странной сбегала. На все про все и десяти минут не ушло. И вот передо мной не сонная лапочка, а мелкая командирша. Даже голос изменился, снова стал властный такой, а не ласковый, как ночью.

— Ну, пошли слушать, что там наши из гнома вытрясли?