Часть 2. Глава 27

Синдр:

Отпускать мою пигалицу в замок почти без присмотра мне совсем не хотелось.

Только я еще в деревне подслушал ее разговор с язвой. Как-то нечаянно получилось. Чахла вышла на улицу и долго не возвращалась. Конечно, вряд ли ее бы сперли гномы, но на всякий случай я решил выглянуть и проверить. Просто так, мало ли что.

Ну и первым делом на поганку во дворе взглядом наткнулся. Уже хотел подойти и спросить, чего она тут проветривается, живот, что ли, прихватило? Или, может, просто взгрустнулось?

Но тут слышу голос язвы, а он у нее запоминающийся такой, уверенный, почти как у поганки. Причем самой язвы нет нигде, а голос — есть. Прямо рядом с пигалицей моей звучит, а та стоит ко мне спиной, то есть не видит, что я тут изо всех сил округу оглядываю и пытаюсь понять, что происходит.

Вот поэтому и услышал, а то бы сразу дверь закрыл и ушел обратно, у меня там полтарелки еды еще оставалось.

Язва такая:

— Громилу зеленого с собой не бери, крупный он больно, внимание привлечет.

А поганка ей в ответ:

— Я Тха-ариса возьму, он в дворцовых сплетнях, может быть, даже лучше меня разбирается.

Я бы со стыда сгорел, если бы меня с собой брали потому, что я в сплетнях разбираюсь. Это ж позор, после которого только пойти и в трясине утопиться. Да и то трясинницы всей толпой напрягутся и на сушу такую дрянь опозоренную выбросят, чтобы одним болотным газом с нею не дышать.

А Тха, наоборот, когда вслед за чахлой в замок пошагал, покосился на меня свысока, словно это мне повод задуматься, а не ему. Ну я ему глаза раскрывать не стал, пусть идет, наивный.

У нас с эльфами свой план был.

Я-то и правда выделяюсь, тут язва права, а вот Тариен, если удачно встанет, — вообще незаметный. Не знаю уж, как у него так выходит, но хочешь — со стеной сольется, хочешь — с деревом. И быстрый, не как кровососы, конечно, но для разведки сойдет.

А если вдруг что, у него кроме ножей в запасе еще дым черный есть. Вот он мне покоя долго не давал, потому что я никак понять не мог, почему баба их меня этим дымом не запутала.

Только когда я к темному с этим пристал, он сначала уставился на меня как на малыша несмышленого:

— Ты же орк!

Ясное дело, не сомневался никогда.

— И что, против орков мглу черную выпускать нельзя?!

— Смысла нет, — ухмыльнулся Тариен. — Вы ж в бою превращаетесь в берсерков и тогда никакой магии не подвластны. Думаешь, Маинстин не пробовала? Только ты не заметил даже!

— Ты, зелененький, когда совсем злой, почти дракон, только маленький, — не удержавшись, съехидничал Эслен.

Вот как знал, что надо было с темным наедине говорить, только они ж все время как склеенные ходят. Неясно, как до этого друг без друга выживали, но теперь, по-моему, даже до дыры отхожей вдвоем, как в детской песенке про гусей. «Один серый, второй белый…»

Но то, что я почти дракон, мне понравилось.

А потом мы с эльфами принялись играть в башенку. Я встал у стены, мне на плечи залез Эслен, а ему на плечи — Тариен.

— С виду мелкие, а весите как пять поганок вместе! — пропыхтел я, балансируя с этой парочкой.

Но потом темный подтянулся и полез вверх, а светлый спрыгнул вниз и уселся у забора, рядом с воротами.

— Падай рядом, зелененький, скучать нам тут с тобой час точно, так что давай за жизнь поболтаем.

Я плюхнулся рядом, вытянул ноги, оперся спиной о стену и с интересом посмотрел на белобрысого:

— И как она, жизнь? Есть чего рассказать?

***

Тариен залез на толстую защитную стену и, почти не поднимая головы, буквально на ощупь закрепил веревку на присмотренном еще снизу выступе. Теперь надо было слезть во двор, незаметно и бесшумно. Хорошо, что по улице мелькали лишь немногочисленные слуги, а не живущие в замке драконы. Даже с учетом того, что илитиири часто передвигаются по подземельям верхом на ящерах, переговариваясь с ними ментально, а ящеры и драконы пусть дальняя, но родня, Тариен все равно не сильно горел желанием познакомиться с крылатыми родственниками своих ездовых животных поближе и очень старательно излучал это нежелание, буквально фонил им.

Оказавшись на земле, дроу спрятал веревку в выбоинах стены, запомнил место и быстрыми перебежками добрался до замка. Он не стал использовать черный ход для прислуги, а осторожно просочился через главный. Старенького дворецкого Ва-аршес держала только для того, чтобы он громко объявлял ей о гостях, пожелавших заявиться открыто. А от непрошеных по двору гуляли собаки и драконы. Вот только никогда раньше этот замок не посещал ни один илитиири, не считая привезенного связанным Рилдоя.

Тариен собирался не только как следует осмотреться и убедиться, что Ва-аршес действительно можно доверять, но и найти брата. Не для того, чтобы спасти, а чтобы проверить, не нужна ли ему братская помощь по уходу в мир иной.

Маинстин он бы тоже с удовольствием помог, если бы ее захватил любой другой вампир. Но дроу считал себя должником Алрана, несмотря на то что этот долг взял на себя Эслентейн.

А еще он знал, что женщины илитиири обязательно постараются отомстить за свои унижения, уж так они устроены. Причем делать это они любили чужими руками, руками своих мужчин.

И раз Маинстин просила ее убить, торговалась, но не использовала власть старшей их маленького рода, значит, этот козырь она приберегла для другого. Для предсмертного желания, когда у Тариена просто не будет выбора, только пойти и выполнить волю матроны своего Дома. А сестра наверняка затребует для сопровождения к Ллос или Алрана, или Эслентейна. Так что не зря говорят: чем дальше от женщин, тем целее будешь. И ты, и те, кого у илитиири быть не должно. Друзья.

А вот Рилдой, хоть и пытался его убить, причем действуя не только по приказу Маинстин, но и по собственной инициативе, все равно не заслужил такого позора. Стать любовником по принуждению, да еще не просто так, а чтобы продлить род чужой расы? Все в руках Ллос, но даже она не вправе требовать подобного унижения!

Так что Тариен планировал заботливо избавить старшего брата от этой участи. Насильно использовать илитиири как самца-производителя для высших драконов?! Лучше смерть от кинжала, чем такое бесчестье!

Ка-арис:

Гармира достаточно хорошо разбиралась в порядках гномьего королевства. Вот только зачем гномы сначала пытались выкрасть меня во время путешествия по Иостриуму, а затем напали здесь, в Теспарии, и как с ними могут быть связаны Ра-аброн или сама На-арис, сестра даже предположить не могла.

Она, правда, заикнулась про пророчество, в котором упоминается бескрылый дракон, но я отказалась выслушивать этот бред.

— Откуда они узнали, что я бескрылая?! Глупости! Они охотились именно за мной, у них даже мой портрет был! И вчера они нападали явно на меня, понимаешь?! Ну хорошо, вчера им кто-то уже мог сообщить об этом. Только кто?! Ты? На-арис?! Так она не знала, что я бескрылая! Тха-арис?

Я обернулась и посмотрела на своего бывшего жениха, потом перевела взгляд на Ва-аршес. Женщина лишь усмехнулась и пожала плечами.

А я снова пристально уставилась на сестру, глубоко вдохнула, будто бы только сейчас принимая очень важное и ответственное решение, хотя уже давно все обдумала.

— Гармира! Ты уверена в своем муже? — и, получив утвердительный кивок, я гордо объявила: — Тогда мы пойдем к нему, все обсудим, и, независимо от того, заключим мы с ним договор или нет, ты останешься со своей семьей. — Заметив, как сестра побледнела, я сообразила, что выразилась не совсем точно: — С мужем и сыном!