Часть 2. Глава 28

Сначала Тариен вычислил комнату, где держат Рилдоя, только после этого пришлось потратить почти минут двадцать, чтобы определить, где устроились драконица и ее друг. А затем еще какое-то время эльф внимательно прислушивался, притаившись под дверью, потому что разговор был довольно занимательным. Но потом все же отправился выполнять семейный долг.

Брат оказался не только заперт, но и прикован за ногу к кровати, только при этом он категорически отказался от помощи.

— Да, она не илитиири, а всего лишь дракон, но зато только моя! Она приходит ко мне каждую ночь и уходит на рассвете, — эти слова сопровождались циничной ухмылкой и вызывающей позой. Мужчина даже не потрудился прикрыться покрывалом, с удобством устроившись в ворохе подушек.

— А с рассвета до заката ты сидишь на цепи, как сторожевой гоблин?! — презрительно процедил Тариен.

— Завидуешь? — рассмеялся Рилдой. — Эта дуреха считает, что приручает меня, а на самом деле это я приручаю ее. Скоро весь ее замок станет моим! И я создам первый Дом илитиири, главой которого станет мужчина!

— Ллос не благословит ни тебя, ни твой Дом. — Тариен незаметно принюхался к брату, но запаха безумия не ощущалось.

— Ллос — не единственное божество илитиири, — пафосно выдал Рилдой, заставив своего не слишком религиозно озабоченного гостя вздрогнуть от подобной ереси.

Эльф был настолько удивлен планами брата, до этого безропотно подчинявшегося Маинстин и признающего только одну богиню, что чуть не забыл спросить о пророчестве про конец света.

— Что, хочешь подольше насладиться собственным предательством? — Красивые серовато-розовые губы искривились в презрительной ухмылке.

— Чужие грехи всегда ярче светятся, а свои во тьме прячутся, — пробурчал Тариен старую присказку.

И тут Рилдой разразился гневной обвиняющей тирадой:

— Я здесь потому, что ты променял семью на своего светлого неженку. Ты предал и меня, и Маинстин. Ты предал свой Дом, и Ллос отвернулась от тебя.

Тариен внимательно присмотрелся к брату и понял, что странный блеск в его светлых глазах был не безумием, а решимостью.

Рилдоя просто распирало от желания отомстить, но возможности не было. Пока. Но он почти обманул, почти заставил поверить, что увлечен приручением драконицы и действительно мечтает создать свой собственный Дом.

Маинстин часто говорила, что их общая мать слишком размякла ровно на те несколько лет, пока Тариен был ребенком, поэтому он и вырос таким наивным. Не просто послушным, как и полагается мужчине-илитиири, знающему, какие наказания его ждут за попытку возразить матроне или любой другой женщине Дома, а искренне верящим в родственные чувства и матери, и сестры, и брата.

Конечно, со временем большая часть этой доверчивости выветрилась, но остатки до сих пор давали о себе знать.

— Ллос, может, и отвернулась от меня, но и на тебя ей смотреть противно. — Выхватив один из ножей, Тариен швырнул его в Рилдоя, метя четко в сердце. Однако вальяжно расслабленная поза брата ожидаемо оказалась обманчивой, и он успел не только увернуться, но и прикрыться подушкой. Теперь в руках Рилдоя было оружие, но это был всего лишь прощальный подарок от Тариена, чтобы у брата был выбор.

Быстрый скользящий удар другим ножом по ноге — и можно уходить…

Оружие, оставленное в качестве дара выбора смерти, пролетело в нескольких сантиметрах от левого плеча Тариена и воткнулось в дверь. Обернувшись, мужчина встретился взглядом с родным братом. В глазах одного сверкала ненависть, зато второй был совершенно спокоен. Он поступил ровно так, как его учили с детства. Спас члена своего Дома от позора. Даже позволил тому напоследок, перед смертью, испытать, на чьей стороне удача и богиня.

— Ллос дает мне возможность загладить свою вину, — удовлетворенно прошептал Тариен, хотя и знал, что Рилдой его уже не слышит. Яд начал течь по венам…

Ка-арис:

— Ты с ума сошла?! — Тха-ариса так возмутило мое решение, что он позабыл, кто из нас будущий правитель Теспарии, а кто — бывший жених. — Твой отец был против!..

— Мой отец хотел счастья своим дочерям, — почти выкрикнула я, а потом несколько раз быстро укусила себя за губу, чтобы отвлечься от печальных мыслей. И продолжила, уже спокойнее: — Но все же он пытался сделать нас счастливыми в соответствии с нашим положением, а так не всегда получается.

И я бы сама не поняла этого, если бы не влюбилась в Синдра. Если бы не мое путешествие по Иостриуму, я бы думала так же, как отец. И никогда бы не позволила Гармире унизить род Асэншейн законной свадьбой с… гномом! Пусть хоть он трижды король! Принцесса Теспарии в подземельях Звезды Дракона вместе с каким-то мелким бородатым существом? Позор на всю страну! Но теперь я знала, что ни рост, ни раса, ни цвет кожи не имеют значения, когда любишь. И еще… Еще я завидовала сестре. Она старится вместе со своим любимым мужчиной, ведь гномы не из долгоживущих, насколько я знаю. Правда, я очень мало о них знаю…

— Гармира будет счастлива так, как хочет сама. — Следующую фразу, которая сразу всплыла в моей голове как продолжение первой, я прогнала прочь. Но осадок от нее остался. «Пусть Гармира будет счастлива, даже если у меня это не получится».

— Ка-арис, ты же не собираешься заключать союз с гномами? Вспомни! Твой отец передумал!..

— У него были на это причины! — Я в упор уставилась на Тха-ариса, уже начиная жалеть, что взяла с собой его, а не Синдра. Тот бы понял… наверное. Конечно, он бы понял.

— У моего отца были причины, и одна из них сидит сейчас перед нами, — я кивнула в сторону Гармиры. — Но сначала отец заключил этот союз, значит, он видел в нем выгоду. И я хочу прочитать условия… Хочу обдумать их так же, как обдумал мой отец, и если меня все устроит, то я всего лишь подтвержу уже заключенный моим отцом договор. Вот и все! — тут запал у меня закончился, и я с сожалением выдохнула: — Жаль, что я не могу этого сделать.

— Подписанный отцом договор у меня. — Гармира выжидала минут пять, глядя на меня и явно обдумывая, достойна ли я узреть эту бумагу. Ледяные грани! Пять минут… И я прекрасно понимала ее сомнения, потому что теперь меня начали мучить собственные.

— Откуда?! Как он к тебе попал?

Уф! Даже руки вспотели от напряжения, едва у меня лишь на мгновение промелькнуло подозрение, что отца все же убила Гармира. Иначе каким образом к ней попали эти проклятые бумаги?