Часть 2. Глава 33

Синдр:

Еще до ухода из дворца я, Эслен и Алран перечислили еще безбородому гномьему пареньку приметы главы обоза, по которым он довольно быстро нарисовал портрет. Меня от такой скорости снова скрутили подозрения — а вдруг портрет чахлы этот же рисовальщик сделал? Вон как ловко у него вышло! Почти как живой, пусть и не раскрашенный.

Вот не доверяю я этим гномам, всем разом. И тем, кто сразу против нас, и этим, которые будто бы с нами. Но то, что «наши» гномы пообещали поймать хозяина обоза и отомстить ему за поганку, немного примиряло с их существованием. На всякий случай я мальчишку и портрет того старичка, который телегой поганковой правил, нарисовать заставил. По поганкиному описанию, потому что я сам в людях не очень разбираюсь. Похожие они все для меня.

В драконах белобрысых кое-как с трудом разницу вижу, эльфов я просто никаких других не знаю, кроме Эслена, мужики темные для меня оба тоже на одно лицо были, пока не пригляделся.

С людьми тоже наловчился бы со временем, но не было его у нас. Главу я хоть как-то выделял, а старика, который телегой правил, совсем не помню. Но чахла молодец, справилась.

Так что у гномов было с чего начать копать в сторону Гномьего Хребта. И было с чего копать тут — пытать командира нашего пленного, которого мы с собой притащили. Фикбольд еще при нас приказал того привести, и Эслен успел порадоваться, что не укокошил его во время боя. Он тогда, оказывается, троих гномов уложил, а вампиры по одному каждый, скромно как-то. Но все равно могли и командира прибить в пылу боя, а вот не прибили.

На допросе мы уже присутствовать не стали, потому как у меня сразу руки зачесались помочь, только я по лицу чахлы видел, что это ее не обрадует. И вообще ее прямо распирало от желания мне высказаться.

Поэтому, когда мы из пещер практически в рассвет вылезли и вампиры помчались прочь в свой тенечек прятаться, а эльфов с Тха поганка сама послала… в тенечек… и приняла свою любимую позу вождя перед племенем, то есть передо мной, я понял, что мне сейчас прилетит. И точно!

— Как ты посмел?! Как ты мог?! Как тебе в голову такое пришло?!

А я что, виноват, что больше никому не пришло? Я, может, ждал-выжидал, пока тот же Тха или Эслен что-то вякнут или Алран — он тоже мужик умный. Но ведь нет, никто не влез, так что пришлось самому.

— Вот кто еще о тебе думать будет, кроме меня?!

Ну и потом подхватил эту троллицу белобрысую на руки и поцеловал. А она обняла, облаком своим пушистым мне весь нос защекотала, а своим носом мне в шею уткнулась и давай туда пыхтеть-сопеть. Я терпел-терпел, потом не выдержал и предложил:

— Давай лучше целоваться, пока я чихать не начал, а?!

Когда мы вволю нацеловались и я понял, что хочу и, главное, запросто могу рассчитывать на нечто большее, то прямо с поганкой на руках побежал нагонять остальных. Они нас поджидали неподалеку, оба эльфа и Тха. И правильно, гномы кругом мельтешат, драконы летают, и ни по тем, ни по другим сразу не поймешь, наши они или не наши.

У самого селения Эслентейн и Тариен внезапно объявили, что у них какое-то дело, Тха мы отправили во второй дом, куда потом обещали подтянуться деловые эльфы, а я понес поганку к нам. Правда, руки так и чесались соорудить отдельный шатер, но, пока я буду добывать и обрабатывать все, что надо для строительства, кто все это время о моей пигалице позаботится? Сама она как была нежизнеспособная, так и не изменилась ни капельки. На Тха надежды никакой, я даже обучать его передумал, без толку. Эльфы с вампирами дела свои постоянно мутят, и вот на болотной жиже не гадай, к чахле они хоть и хорошо относятся, а так, как я, заботиться не станут!

Ка-арис:

Раздеваться мы начали еще в дверях спальни, а потом… не знаю, что на меня нашло, но я сама толкнула Синдра на кровать. Он, естественно, поддался и упал, причем на его лице при этом была такая хитрющая улыбка! Конечно, я сразу, едва уселась сверху, потянулась его поцеловать… Хорошо, что клыки у моего орка едва достают до верхней губы и, когда мы целуемся, они меня почти не касаются. Или я просто уже наловчилась за столько дней практики? И размер у него оказался не таким уж… Не таким неудобным, как я предполагала. И… даже думать не хочу, что мы будем делать потом, когда я стану королевой Теспарии.

Хочу целовать своего дикаря, наслаждаться его осторожными поглаживаниями, смотреть в его сверкающие восторгом глаза, слушать, как он шепчет: «Ка-арис»… Капризное мое чудовище, вспоминающее мое имя, только когда уже совсем-совсем возбужден!

А еще ему нравится, когда я его покусываю. Забавно… Может быть, потому, что кожа у него слишком плотная и мои прикосновения он почти не чувствует? Не знаю. По-моему, ему просто нравится все, что бы я с ним ни делала.

— Хочу жить у моря… вместе с тобой… представляешь, как нам было бы хорошо?!

— Да уж, — я насмешливо фыркнула и поцелуем прервала эти наивные фантазии.

«У моря»… Кто отпустит королеву жить там, где она хочет, и с тем, кого она хочет? Да и… как я буду жить у моря?! Нет, конечно, если построить там большой дом с небольшим штатом прислуги… Я же сама так хотела, только тут, в горах. Но почему бы и не у моря?

Я устроилась у Синдра на бедрах и предвкушающе улыбнулась. О нет, мое чудовище, так легко ты меня не получишь! Я еще не насладилась своей победой. Мое любимое чудовище…

***

— То есть ты его спас? — поинтересовался Эслентейн, с каким-то болезненным сочувствием разглядывая Алрана. — Внезапная нехватка страданита в организме?

— Мозгов ему в организме не хватает, — недовольно буркнул Урлен.

— И как… эм… — светлый эльф покосился на темного, у которого вместо лица была застывшая каменная маска. — Как ты его спас?

— Противоядием, — ухмыльнулся Алран. — Не переживай, твой друг пока единственный отсосанный.

— Не то чтобы я сильно волновался по этому поводу…

— А я уж было решил, что ревнуешь, — хмыкнул вампир и тоже покосился на Тариена. — Ва-аршес обещала держать своего осеменителя в цепях.

— Илитиири в роли пищи… Илитиири в роли… Да чтоб вас солнцем ослепило! — Темный эльф подскочил, но Улрен, сидевший рядом, тут же дернул его за руку, усаживая на место.

— Ва-аршес помешана на продлении рода, и, если твой брат станет отцом высшего дракона, его ждут такие почести, о каких даже ваши матроны первых Домов не мечтали, — попробовал объяснить Алран. А потом протянул Тариену бумагу, подписанную кровью. Кровью его брата. Текст тоже был написан кровью.

«Я, Рилдой, сын… брат… потомок…»

— Всю родословную перечислил, — прокомментировал темный эльф первый абзац, занявший большую часть листа. Но выражение лица у него слегка смягчилось.

«Клянусь не причинять вреда своему брату Тариену, своему названому брату Эслентейну и никому из рода драконов или вампиров, если этого не потребует мой спаситель, вечным должником которого я теперь являюсь».

— Красиво завернул, — одобрительно покивал головой светлый эльф, пока темный все еще переваривал прочитанное. — То есть он теперь тоже твой должник?

— Нет, он должник Ва-аршес, — с интонацией «меня окружают сплошные идиоты» произнес Урлен. — И даже не спрашивай у меня, как так вышло! Но я и Алран всего лишь засвидетельствовали договор.

— М-м-да-а-а… — Эслентейн снова сочувствующе посмотрел на младшего из вампиров.

— Отвали со своей жалостью, — отмахнулся тот. — Я, по крайней мере, запоев на сотню лет не устраиваю.

— И то верно, — ухмыльнулся эльф. — Герой! Вампиры не плачут…