ГЛАВА 10

Дитрих

Когда Сильвана сбежала, младший наследник клана Дуат долго мучился сомнениями. Действительно ли сестре удалось сбежать или до нее все-таки сумела добраться Зирта?

Старшая наследница вполне могла убить Сильвану и спрятать труп. А потом инсценировать побег и подложить ему в спальню платок своей младшей сестры, чтобы даже он не искал наследницу.

Дитрих помнил, как воины Сагра посреди ночи принесли искалеченное нечто, завернутое в ее плащ. Из свертка выбивались длинные светлые волосы, местами покрытые засохшей кровью. Он не стал смотреть. Хотел сохранить в памяти ее прежний образ.

Он помнил поспешные похороны. Младшую наследницу пронесли по главной улице столицы в закрытом гробу, который потом с почестями и цветами внесли в фамильный склеп.

Народу объявили, что Сильвана была похищена шпионом с севера. Он пытался переправить ее через Шенди. Хотел получить награду за саму наследницу и информацию о замке и военных планах Сагра.

Но когда шпион почувствовал, что преследователи дышат ему в спину, то понял, что с пленницей ему живым не уйти. И решил получить от нее хоть какую-то информацию, прежде чем убить.

Он зверски пытал девушку, а потом, скрылся так ничего и не узнав от нее.

"Она сбежала." - думал Дитрих - "Помню, она всегда хотела уйти отсюда, хоть и говорила об этом лишь раз. Я предчувствовал, что однажды Сильвана покинет Дуат и понимал, что этот день станет одним из самых печальных в моей жизни.

Как же мне ее не хватает! Ядаже готов был отправиться вслед за ней, но мою душу крепко держит эта земля, леса, сам воздух этих мест.

Я остался. Но почему?! Почему я не пошел за ней, ведь она была бы жива тогда! Младшенькая всегда была сильной, но я-то знаю, что ее душа была хрупка, как весенний цветок. Только я видел ее настоящую! Никто из клана не знал ее, так как я...

Сильвана устала от жестокости и постоянной борьбы. Захотела покинуть Дуат и погибла. По моей вине! Как сияли ее волосы в лучах заката... Не могу поверить, что ее больше нет!"

Младший наследник клана Дуат сидел на полу в небольшой тайной комнате замка Ат-Дишан. На стене перед Дитрихом висел тайком заказанный и привезенный в замок портрет погибшей месяц назад Сильваны Дуатской.

Девушка была изображена стоящей на смотровой площадке самой высокой башни замка Ат-Дишан, на фоне ясного неба и далеких гор, склоны которых были покрыты пламенеющими осенними лесами.

Бирюзовое, вышитое серебром платье, выгодно подчеркивало стройную фигуру. Из украшений на ней были серебряные серьги с аквамаринами и такое же колье. Ветер развевал ее распущенные волосы, в которые была вплетена белая роза.

Глаза Сильваны смотрели куда-то вдаль. Она улыбалась. У портрета на низеньком столике стояло множество свечей и две огромных вазы с цветами.

Дитрих давно забросил охоту. После похорон младшей наследницы его покинуло желание жить. Сагр гадал в кого он влюбился. Братья делали предположения одно другого нелепее, но никто не мог добиться от него имени возлюбленной.

Сагр посмеивался. Братья, перестали докучать расспросами и шутками. Родсвтенники ждали, когда все откроется, не забывая делать ставки. А Дитрих и сам не знал имени возлюбленной, потому не ведал того, что поняли все, кто его окружал.

Наследник смотрел на портрет и плакал. Второй раз за всю свою жизнь.

Ему не верилось, что Сильвана мертва.

Он вспоминал, как хотел выброситься из окна ее комнаты на следующий же день после похорон, но ему помешал ее голос. Он слышал, как она кричала ему: Нет! Стой! Остановись! Дитрих, умоляю, не делай этого!! Да стой же! - крик, словно издалека... но он тогда чувствовал ее присутствие, словно ее душа была где-то поблизости.

Голос сестры принес облегчение, дал иллюзию, что она снова рядом. Он зло утер слезы тыльной стороной ладони. Повинуясь внезапному порыву, с отчаяньем и мольбой посмотрел в глаза нарисованной девушке и произнес:

- Слышишь ли ты меня сейчас? Скажи мне, подай знак... молю тебя, я не могу без тебя жить, я... - он вдруг нахмурился, вскочил на ноги и, словно не веря самому себе, закончил фразу - люблю тебя! Кровь и пламя! Я... действительно люблю ее! - он посмотрел на портрет так, словно увидел впервые - Отец был прав...

Он вновь обессилено опустился на пол, теперь уже не смея поднять глаз на портрет. Казалось, он знал что любит всегда, просто не хотел верил себе, не хотел признать этого. Он тихо прошептал:

- Дожил! Влюбиться в собственную сестру! - он невесело усмехнулся, потер усталые от бессонницы глаза. Вскочил и стал нервно мерить шагами комнату с единственным крохотным оконцем высоко под потолком.

Наконец, младший наследник остановился напротив картины. Пришла мысль, от которой стало легче:

- Но ведь ты мертва... кто мне запретит любить тебя теперь? Скажи, ты меня слышишь? Ведь ты тогда говорила со мной, я знаю! Пошли мне знак, если слышишь меня!

В двух шагах от наследника с потолка с оглушительным грохотом упал крупный камень. Дитрих отскочил в сторону. Но скоро, движимый любопытством подошел, чтобы его рассмотреть.

Камень почти правильной прямоугольной формы. Дитрих посмотрел вверх и освободив стол от свеч и цветов, немного подвинул и залез на него со свечой в руке.

Этого света хватило, чтобы в тайнике под потолком различить семь книг. Пыльные тома мешали друг другу выпасть и застряли в узком отверстии.

Тайник был расположен высоко. Дитрих, не смотря на немалый рост, едва смог дотянуться до отверстия снятым с пояса мечом. Он подтолкнул книги и те упали на пол.

Разобрав кое-как полустертые заголовки на древнедуатском, Дитрих пришел к выводу, что у него руках древние магические трактаты. Надо же! Со времен воцарения Сагра что-то уцелело!

В волнении, он раскрыл одну из книг – поля пестрели комментариями, а почерк которых казался смутно знакомым. И Дитрих вспомнил, где видел его прежде.

Этот острый, нервный почерк принадлежал его матери – Цернунн.

Позже, сидя у себя в покоях рядом с пылающим камином, младший наследник Дуата читал одну из книг. В последней главе говорилось о маге, которому удалось создать эликсир бессмертия. Выпивший его уподоблялся Сидам и мог жить вечно.

Дитрих горько рассмеялся: будь он и бессмертным, что дала бы ему вечность? Зачем ему нужна жизнь без любимой?

Книга отправилась в камин. Наследник долго стоял у окна, глядя на луну, надменно плывущую в небесах, окруженную призрачной свитой облаков.

Дитрих взялся за деловую переписку. Но вместо послания для правителя Конгора, на бумагу легли совсем иные строки:

Уныл мой бесконечный путь,

Бесцветны ночи для меня,

И ускользает жизни суть,

Померкла ясная луна…

Что Вечность может дать тому,

Чье сердце умерло когда,

Любимой милые черты,

Сокрыла серая плита?

Что могут дать богатство, власть?

Красавицы прелестный лик?

Во мне живет одна лишь страсть:

Ее увидеть хоть на миг,

Услышать голос и спросить,

Сквозь смерти тьму, сквозь бездну сна:

«Скажи, ты сможешь полюбить?

Шагну вослед – скажи лишь «да»!»

Наследник прочитал получившиеся строки один раз, другой, третий… отбросил листок на край стола и ехидно заключил:

- В королевской семье Дуата появился поэт. Это при живом-то Сагре! Кровь и пламя! Если кто-нибудь узнает, это будет новый анекдот…

Он хотел было выбросить листок, но в последний момент передумал и вложил в один из магических трактатов.

"Побудет закладкой. Если будут подозрения, что стихи мои – никто не поверит. Меня знают как воина, и у нас со времен начала царствования Сагра не было поэтов. А ведь когда-то были и поэты, и маги, и художники. Отец загубил всех их. Поэтов, потому что отказывались петь хвалу его кровавой политике. Менестрелей, потому что единственной нашей музыкой может быть звон оружия и стоны павших врагов. А живописцам было велено выбросить кисти и взяться за мечи. Всех кто был против он казнил.

Невообразимо трудно было отыскать того, кто смог бы нарисовать мне портрет Сильваны! Магов Сагр тоже вырезал. Остались лишь знахарки. Он думает, только женщины-травницы не представляют угрозы его власти.

Сколько же народу перебил отец? Да, врагов было убито много, но и своих, едва ли не столько же. Интересно, какова точная численность клана сейчас? Надо бы покопаться потихоньку в папенькиных отчетах – все равно уснуть не смогу.

Но сначала неплохо было бы перекусить и написать-таки письмо в Конгор. А потом изучу остальные шесть книг. Может найдется в них хоть что-то полезное?"

 Наследник бесшумно встал из-за стола, убрал книги в свой тайник и надел теплый черный камзол – в замке зимой было холодно.

Тихо пробормотав: «Уныл мой бесконечный путь…» – Дитрих исчез в черном зеве потайного хода. Фонарь с собой он не брал уже давно. В «серой» части замка он бывал настолько часто, что мог найти путь с закрытыми глазами.