ГЛАВА 9

Зирта

Старшая наследница клана Дуат сидела в зале одного из постоялых дворов и завтракала. Последний раз она ела человеческую пищу в Гринхольде, две недели назад.

С тех пор она загнала одного за другим нескольких коней, не останавливаясь для отдыха ни днем, ни ночью. Питалась она лишь время от времени, кровью случайных жертв и энергией их агонии. Дух, вызванный Зиртой, даровал ей воистину колоссальные силы, благодаря которым она проводила в седле круглые сутки.

Наследница улыбнулась. Старик Сагр и не знал, какая могучая колдунья живет в его замке. Как же сладка власть, как приятно осознание, что ты выше всех, кто тебя окружает. Ведь только у тебя во всем этом городе есть на поводке собственный демон.

Что могут эти людишки? Они лишь плывут по течению, а ты теперь можешь этим течением управлять!

Зирта с наслаждением насадила на вилку последний кусочек мяса, но, не донеся его до рта, застыла. Вечером нужно принести еще одну жертву демону и тогда он точно укажет, где сейчас Сильвана.

Вечер... ее сердце кольнуло дурное предчувствие. А что она делала пошлым вечером? Она вдруг поняла, что не помнит как въезжала в Яффу, как договаривалась с хозяином постоялого двора о комнате...

Что ж, наверное, я все-таки устала с дороги больше, чем мне казалось - подумала старшая наследница, тряхнув головой, словно это могло помочь отогнать дурные мысли. От этого движения ее капюшон чуть сполз назад и стражник, отмечавший конец смены за соседним столиком поперхнулся своим пивом. Успел заметить ее изуродованное огнем лицо.

Зирта поспешно поправила капюшон, бросила две серебрушки на стол и вышла на улицу, оставив нетронутым свое вино. Когда за ней захлопнулась дверь, стакан на ее столе сам по себе качнулся и без видимых причин повалился на бок, словно его опрокинула невидимая рука.

Глядя на зловещую темно-красную лужицу на пыльном дощатом полу, стражник покачал головой, подошел к хозяину постоялого двора и завел с ним тихий разговор. Оба собеседника периодически оглядывались на дверь.

Зирта бродила по улицам в поисках нищего или бродяги: того, кто отчаянно нуждается в деньгах, кто одинок, кого не будут искать.

Подходящая кандидатура отыскалась лишь во второй половине дня. Это был разорившийся торговец средних лет, попавший на улицу не далее как месяц назад. Его жена ушла к конкуренту, как только муж лишился состояния. Детей у него не было, а вся родня проживала далеко на западе - в Амади.

Зирте особенно понравилось, что он не был сильно потрепан нуждой. Количество- количество крови и жизненных сил при жертвоприношении имело значение.

Узнав, что новая жертва живет в одиночестве, в заброшенном доме, Зирта пришла восторг - не нужно тратить время и искать место для ритуала. За сто золотых бродяга был готов оказать помощь странствующей колдунье в проведении ритуала и предоставить для оного свое нынешнее жилье.

Закупив в разных магических лавках все необходимое, Зирта направилась к заброшенному дому, где ее ожидала будущая жертва. Младшая наследница ходила по лавкам одна, чтобы ее и бродягу никто не видел вместе.

Хотя... возможно, это даже излишняя предосторожность - после ритуала его останки не опознает и родная мать.

Наследница по каменному подвальному полу с черным мелком, старательно вычерчивая пентаграмму. Вдруг Зирта прервала работу и выругалась. По самой середине внешне гладкого пола, шла тонкая трещина. Ее наличие сделает пентаграмму нестабильной.

Старшая наследница клана Дуат выбралась из подвала. Приказала бродяге расчистить и вымести пол в комнате на первом этаже. Бывший торговец с энтузиазмом принялся за дело, а Зирта погрузилась в воспоминания.

Она ненавидела Сильвану с детства, считая ее повинной в смерти матери. Никто в клане не знал, что Цернунн погибла от стрелы - это было бы позором для жены конунга. Официальной версией была смерть в родах. Зирта тоже до поры не знала правды.

Но она помнила мать, красивую, тонкую, черноволосую женщину. Цернунн любила красные платья с пышными многоярусными юбками разных тонов красного, алого, оранжевого. Когда она танцевала в таких нарядах, казалась живым духом огня.

Жена конунга всегда красила веки в черный, а губы - в ярко-алый. Всегда ходила с распущенными волосами и длинными ногтями, которые затачивала, делая их острыми, как у мантикоры. Зирта до сих пор жалела, что не знает рецепт того особого состава, что сохранял ногти Цернунн необычайно прочными.

Цернунн была как огонь - красивой и опасной. Ее вид вызывал ужас и восторг одновременно. Эта женщина приводила в трепет и друзей, и врагов.

И вот, это пламя было погашено, погублено, растоптано ею, Сильваной! Жалкой серой мышью! Хотя скорее крысой... с острыми зубами... - поправила себя Зирта, вспоминая, как танцевали в руках младшей наследницы смертоносные клинки и падали один за другим поверженные противники. Как точно она отражала предательский удар в спину. Не поворачиваясь, не глядя, принимала его на клинок заведенной назад, длинной сабли.

Сильвана всегда была лучшей. Ее больше любил Сагр, ее больше уважал народ. Она отняла жизнь матери, умершей в родах. Единолично присвоила любовь отца, уважение клана. Отобрала славу, жениха и трон Конгора! И пожар, изуродовавший лицо Зирты, наверняка устроила именно она! Она – корень бед! И она заплатит за все своей смертью! Теперь у Зирты есть то, что уравняет шансы в поединке. Теперь, когда старшая наследница научилась колдовать, Сильвана не сможет противостоять ей.

Старая Элиза указала направление, демон укажет точное место укрытия беглянки, он же даст силы для поединка. И тогда паршивке конец!

Пусть вызов демона прошел не совсем гладко, но теперь он подчинен.

"Забавно. Сагр бы постарался сделать меня своим личным оружием, узнав, что я владею такими силами, а возможно казнил бы или запер в подземелье с драгерами. Верно говорил Келен Великий: магия и тайна должны быть неразлучны».

После того как комната была расчищена, Зирта завесила единственное окно своим запасным плащом. Расставила всюду свечи и занялась новой пентаграммой. Девушка не поленилась сделать второй круг защиты, но оставила и основной круг, и оба защитных незамкнутыми.

Время пришло. Она подозвала к себе бродягу, указала в противоположный конец комнаты и произнесла:

- Принеси-ка мою книгу заклинаний, я оставила ее у окна.

- Где?

- Да вот же, на подоконнике.

- Но госпожа колдунья, я слышал, что никогда нельзя ходить по этим вашим рисункам.

- О, что ты – рассмеялась Зирта – это все ерунда, глупые предрассудки! Главное не ступай на линии и иди только до середины, а оттуда до книги можно легко дотянуться.

- Но…

- Живей! Принеси мне книгу! – наследница мгновенно сменила беззаботный тон на приказной, подпустив в голос металла.

Бывший торговец насупился, нервно сглотнул и стал медленно продвигаться к центру пентаграммы, сосредоточенно переступая через линии. Как только он достиг центра, его остановил гневный окрик:

- Стой!

- А? – бродяга непонимающе обернулся на Зирту.

- Дальше нельзя. Попробуй дотянуться до книги отсюда.

- Ага – кивнул бродяга. Обещанные сто золотых стали казаться ему не такими уж привлекательными: «Ну ничего, вот принесу ей книгу и уйду отсюда по-тихому. Пока своей магией занимается и не заметит. А жилье я поищу другое. Под Большим мостом всегда есть местечко…»

Мужчина потянулся к подоконнику. Его пальцы уже коснулись черного переплета из тонкой телячьей кожи, как вдруг книга исчезла, а протянутую руку резанула боль.

Из груди бродяги вырвался мучительный крик. Рука онемела и повисла плетью. Раздался гневный окрик нанимательницы:

- Молчать! – и тотчас его язык онемел тоже.

В ужасе мужчина увидел, что пентаграмма, в центре которой стоит, замкнута и чуть светится красноватым, как тлеющие уголья, светом. Бродяга попытался выйти из центра рисунка, но словно врезался в невидимую стену.

Из дальнего угла комнаты раздался довольный смех колдуньи:

- Я же говорила тебе, что ты больше никогда не будешь голодать!

Он рефлекторно поднял взгляд на говорившую. И почувствовал, как в горле гаснет, заглушаемый заклятьем немоты, не родившийся вопль ужаса.

Женщина успела откинуть капюшон. Ее лицо было ужаснейшим образом изуродовано. Но не это поразило бродягу. Он видел уродливых людей не раз. А попав на улицу, узнал, что многие из них гораздо человечнее «нормальных», «красивых» и «полноценных». Из глаз этой женщины на него смотрела искалеченная душа.

Зирта запела заклятие призыва, и вокруг бродяги заклубился серый, стремительно темнеющий туман.