ГЛАВА 8

Харальд

Сильвана и Эдуард исчезли одновременно и никто не может их найти.

Подозрительно. Неужели племянничек решил всерьез заняться дочерью? Нужно поскорее приставить к моей девочке охрану и дать соответствующие указания на счет Эдуарда.

Если этому ловеласу пришло в голову добраться до короны через Сильвану, это тем более опасно. Из него король, что из меня вязальщик носков и будь я проклят, если хочу увидеть на троне этого глупого, тщеславного щенка!

Его жестокость проявит себя, как только он получит власть. Он разрушит все то, что я создавал и поддерживал все эти годы тяжким трудом. Джеральд, мой несносный братец, даже из могилы ты умудрился достать меня – через потомка!

Мрачные мысли и нервное расхаживание его величества прервал тихий зов:

- "Друг мой, Харальд…"

Зов исходил из чаши небольшого фонтана. Король подошел к ней и заглянул в воду, но вместо своего отражения в воде увидел лицо правителя эльфов.

Судя по всему, Сиятельный Владыка говорил с ним прямо из своих покоев – за его спиной виднелся знакомый королю гобелен, с искусно вышитыми лилиями.

- «Энриэль…» – мысленно обратился к отражению повелителя Эльдамира король Маджи, кивнув в знак приветствия – «Чем обязан мой друг?»

- «Соскучился» – хохотнул эльф, меняя отражение, теперь в воде было видно не только его лицо, но и тело по пояс – «Ты чем-то озабочен?»

- «Племянник подбивает клинья к моей настоящей дочери!» – ответил правитель Маджи, с удивлением отмечая распущенные волосы и шелковый халат Энриэля – «А у тебя что-то случилось?» – спросил в свою очередь Харальд, с притворной серьезностью и беспокойством.

- «С чего ты взял?» – приподнял бровь эльф, предвкушая игру.

- «Ты даже не причесан!» – осуждающе произнес Харальд – «Ни камушка, ни ленточки в волосах нет!»

- «А! Так значит, причесанным я тебе нравлюсь больше! В следующий раз причешусь специально для тебя!» – ответил эльф. Он с явным удовольствием откинулся на бархатные подушки за спиной, отчего шелковый темно-синий халат распахнулся на груди.

- «Знаешь, даже я иногда начинаю сомневаться, что ты не…» – Харальд запнулся, увидев, как владыка эльфов потянулся, выгибая спину и заложив руки за голову.

- «Да? Ох уж эти слухи! Но я тебе повторяю: история о том, что я раньше был женщиной и ради трона превратил себя в мужчину с помощью древней магии сидов, наглое вранье».

- «Ты…» – Харальд снова запнулся, когда Энриэль откинул волосы со лба, сияя гламором так, что вода в фонтане заискрилась, как под лучами солнца – «Перестань выделываться а? Как маленький честное слово! Мне и так из-за вот этих твоих выходок, с большим трудом удалось убедить подданных, что я, что мы не… Кончай придуриваться и говори зачем пришел!»

- «Ладно, не кипятись» – эльф перестал сиять неземной красотой, сел и, запахнув халат, с серьезным видом заявил – «Я хотел дать тебе совет».

- «Очередной совет… Слушай, а не рассказать ли тебе все и сразу, а? Ты что-то знаешь и я чувствую, что это «что-то» очень важно для моего королевства и лично для меня. Ты изредка кормишь меня странными советами, а я все больше чувствую себя круглым идиотом!»

- «Хорошо, я постараюсь объяснить тебе ситуацию насколько это возможно. Есть будущее и есть предсказание. Время и судьба очень тонкие материи, но таких как я учат ими управлять, чтобы наше королевство могло избегать всевозможных катастроф. Я увидел нечто очень и очень неприятное Харальд. Я написал пророчество, а пророчества мы пишем только в том случае, когда намереваемся вмешаться. Этот случай требует моего вмешательства, и как Сиятельного Владыки Эльдамира, и как твоего друга. Существуют законы управления временем и событиями и если их строго соблюдать, то ты изменишь время, пустишь события по другой ветке вероятностей. Один из этих законов гласит: ни одна лишняя фигура не должна знать пророчество. И никто не должен знать пророчество целиком, кроме написавшего его эльфа. Иначе изменить что-либо не получится. Чем больше человек знают о тех событиях, что могут произойти, тем больше энергии вбирает в себя вероятность, которой хочешь избежать. На данный момент все пророчество целиком знаю лишь я. Часть его известна еще нескольким существам. Но я не могу расширить этот круг, даже ради нашей дружбы. Прости!»

- «Ты меня пугаешь.»

- «Знаю. Я бы на твоем месте тоже был напуган».

- «Меня не особо волнует собственная судьба. Я слишком стар, чтобы волноваться за себя. Но прошу тебя, скажи, что Сильване ничего не грозит!»

- «Этого я не могу тебе сказать,» – качнул светловолосой головой эльф – «Но обещаю: сделаю все, что в моих силах, чтобы уберечь твою дочь»

- «Hantale-nya meldo» (эльф. "Спасибо мой друг")

- « Inye illume alasse resta elye» (эльф. "Я всегда рад помочь тебе")

- «Сюда идут» – прислушиваясь, произнес правитель Маджи.

- «Знаю. Видят звезды, я рад, что ты мне по-прежнему веришь!» – улыбнулся Энриэль – «Хорошего тебе вечера Харальд».

- «И тебе старый плут» – повелитель эльфов рассмеялся хрустальным смехом и его образ растаял в водных бликах.

Харальд поспешно отвернулся от фонтана, чтобы увидеть, как первый паладин ведет к нему дочь.

Король улыбнулся, очередной раз изумляясь удивительному сходству наследницы с Равенной. Он посмотрел на руку паладина, обхватившую запястье Сильваны и взгляд его величества сделался тяжелым.

Монрэй проследил взгляд сюзерена и почувствовал перемену в его настроении. Паладин немедленно выпустил руку принцессы и застыл перед королем в низком поклоне:

- Ваше величество, я отыскал для вас ее высочество.

- Прекратите гнуть спину Монрэй, вы же знаете, как я отношусь к церемониям! Можете идти. Передайте Тайлону, что мы будем через десять минут.

- Будет исполнено ваше величество! – первый паладин еще раз согнулся в церемонном поклоне. Харальд в ответ состроил кислую мину и Монрэй удалился, довольный собой.

После его ухода король обратился к наследнице:

- Сильвана, ты прекрасно выглядишь, рубины матери тебе к лицу.

- Спасибо папа.

- Этот солдафон, Монрэй, был груб с тобой?

- О, вовсе нет! Мы очень мило побеседовали. Мосье Монрэй обещал поведать мне весьма занимательную историю о замке Лас-Ивэн.

- Да, наш замок уникален! Удивительней его, наверное, только дворец Энриэля. Правда в вотчине Сиятельного Владыки чудеса происходят чуть ли не каждый день.  А Лас-Ивэн далеко не с каждым делится своими тайнами и редко кому помогает. Кстати, а с чего бы это вдруг Монрэй разоткровенничался с тобой? Он обычно гораздо более скрытен…

Сильвана усмехнулась.

- До бала у меня еще оставалось немного времени, и я решила прогуляться по замку. Однако совершенно невероятным образом заблудилась по дороге в бальный зал и факелы почему-то стали гаснуть. Думаю, я не скоро отыскала дорогу, если бы не первый паладин.

- Любопытно. Потом обязательно расскажешь мне об этой твоей странной прогулке. А сейчас позволь твою руку: пора открывать бал!

Сильвана

Я была в смятении и танцевала до головокружения, чтобы хоть как-то выплеснуть эмоции. Не могла не думать о том, что в это самое время, высоко в башне, в одиночестве умирает девушка. Умирает от яда, которой предназначался мне.

 Но не появляться на балах, в свою честь я не могла. Я должна вжиться в это общество, должна сесть на трон, не смотря на то, что не хочу власти. Я обязана любой ценой предотвратить войну.

Я чуть не потеряла Валентина, ощутила страх за дорогого сердцу человека и теперь не хочу, чтобы это испытали другие.

Ведь если не сделаю все возможное, таких смертей будут тысячи, десятки тысяч… Матери потеряют детей, жены – любимых, мужчины не научат держать меч своих сыновей. Поэтому – танцуй, улыбайся, где надо, пей с кем надо, слушай и запоминай.

Бал третий по счету, замечательно. Больше ничто не будет отвлекать меня и я смогу облегчить последние часы Беатрисы. Она ведь сейчас совсем одна!

 Как только кончилась официальная часть, выдумала очередную отговорку и сбежала к Беатрисе.

Быстро поднялась в свою башню, ведь я обещала познакомить Ферэйна и Беатрису. Заколдованного эльфа в моих покоях не оказалось.

Я устремилась вниз по лестнице. В душе нарастало предчувствие неизбежной беды.

Что-то случилось с моим волком? Не может быть! Фер слишком крепкий орешек для моих врагов.

Быстро шла по тускло освещенным коридорам замка, минуя один факел за другим. И вдруг, ощутила странную тишину, которая заставила меня остановиться.

Что-то было не так. Факелы слегка потрескивали, ветер за стенами замка бросался на окна, но я не слышала его воя.

Это было похоже на то звенящее ощущение тишины, что предшествовало появлению призрака Джеральда в библиотеке.

Но тогда было нарастающее ощущение чьего-то гнева, а теперь я ощущала скорбь. Словно кто-то кого-то оплакивал. Моя душа вдруг разделила это чувство и глаза наполнились слезами.

Что-то заставило поднять взгляд. На миг показалось что смотрю в зеркало. С огромного портрета на меня с нежной улыбкой смотрела женщина в жемчужно-сером платье. Ее темно-русые волосы перевитые мелким жемчугом, были уложены в высокую прическу. Она сидела в кресле у окна, из которого открывался вид на озеро. Руки женщины покоились на вышивании, лежащем на коленях.

Опустила глаза на миниатюрную табличку с именем, уже зная, что прочту: «Равенна II Справедливая». Моя настоящая мать. У портрета стоял стол, уставленный свежими цветами. Похоже, ее любили здесь… и любят до сих пор!

Старалась запомнить каждую черточку ее лица, цвет глаз, позу, чтобы вспоминать потом.

 Я точно знала, что не раз еще вернусь сюда, чтобы просто сесть на подоконник напротив и без конца смотреть на нее. На женщину, ближе которой нет на свете, но которую я не знала…

Мы были рядом лишь первые три дня моей жизни. Умирая, она подбросила меня врагам, чтобы я выжила. Я зажмурилась и, велев себе взять себя в руки, утерла слезы, чтобы не оглядываясь поспешить в башню Беатрисы.

В комнате не горел свет, только едва тлели поленья в камине, видимо Беатриса спала. Но куда отлучилась служанка, что всегда поила ее отваром? Почему рядом никого нет?!

Остановилась на пороге, пытаясь привыкнуть к темноте. Вдруг из мрака передо мной возникли два светящихся зеленых глаза. Едва подавила желание сделать привычное сальто назад себя – едва ли смогла выполнить задуманное в бальном платье.

Вместо этого запустила в зверя кинжал. Он увернулся и тут мне в ментальной форме поведали на помеси эльфийского и всеобщего, кто я такая и откуда родом.

- «Ферэйн?!»

- «Именно, ваше высочество!»

- «Что ты тут делаешь?»

- «Стерегу сон наследницы Дуата. Судя по запаху – последний сон»

- Что?!

Я бросилась к камину и зажгла свечи от угасающего пламени. С зажженным канделябром быстро подошла к постели.

Даже при таком неясном освещении было видно, что Беатриса стоит на пороге смерти. Я знала признаки ее приближения, поскольку видела много умирающих в темницах и пыточных Ат-Дишан.

Тихо поставила канделябр на низкий прикроватный столик и села на край постели моего антипода.

- Трис… – позвала, осторожно коснувшись своим платком ее покрытого испариной лба – Открой глаза милая, посмотри на меня.

Ресницы девушки дрогнули и она открыла глаза. Ее взгляд был полон страдания.

- С-сильвана… п-прости меня…

- Тише, не трать силы на разговоры, я сейчас принесу отвар.

- Нет, не надо. Все кончено… – ее тихий слабый голос прерывался почти после каждого слова – Прости меня!

- Да за что же, глупая? За что мне тебя прощать? – гладила девушку по волосам, уставившись на одеяло, боясь смотреть на ее бледность. Трис неожиданно сильно вцепилась мне в руку. В недоумении подняла глаза, чтобы видеть ее лицо.

- Прости за то, что я украла твою жизнь.

Моя рука застыла на лбу девушки.

- О чем ты, Тирс?

- Я знала… понимаешь, я все эти годы знала что нас поменяли местами… Я никому не рассказывала… никто не знает, что у меня бывают видения… и что все они сбылись. Однажды я увидела прошлое, как Равенна поменяла нас… видела… – она захрипела – видела, как умирала Цернунн, моя мать…

- Успокойся, – поднесла ей стакан с водой и, приподняв голову, помогла напиться – у тебя жар, ты просто бредишь.

- «Нет. Она говорит правду» – подал голос Ферэйн.

- «А тебе-то откуда знать? Сейчас она верит в то, что говорит и потому ты воспринимаешь ее слова как правду!»

- Нет. Я должна рассказать тебе… слушай, наклонись ближе… Я видела, как все было, видела тебя, кормилицу, что пряталась за углом… и я молчала! Три года назад было новое видение. О том, как Огма говорил с кормилицей и они вместе идут к Харальду, тобы все рассказать… Мне было так страшно… Я думала, король бросит меня в темницу, думала, отречется от меня и станет шантажировать Сагра мною, надеясь выменять на тебя… Я боялась, что он отправит меня в Дуат! Огма тогда сказал королю, что я все знала…этот старик видит все, стоит ему только в глаза посмотреть. С тех пор мой... вернее твой отец, не говорил со мной ни разу. Он по прежнему ни в чем мне не отказывал, если о чем-то просила. Я не никакой нужды. Но ни разу с тех пор, он не обратился ко мне с приказом или просьбой… не пожелал доброго утра… я перестала для него существовать. Только Шарлотта и Изабелла относились ко мне как раньше. Они понимали, чего я боялась, как страшно женщине прожившей всю свою жизнь на севере, попасть в Дуат… Они пытались уговорить Харальда простить меня, но он сразу переставал говорить и с ними, как только заводилась речь обо мне. Чужая… я стала чужой!

Беатрису затрясло. Спустя мгновение поняла, что девушка беззвучно смеется, но на ее изможденном лице застыла гримаса скорби. Она закашлялась.

- Воды…

Молча налила полстакана из кувшина на столике и помогла ей напиться. В моих глазах стояли слезы. Мне было жаль ее и жаль себя. Если она и была в чем-то виновата, то я не видела этой вины.

- Прости меня… прости… пожалуйста! – теперь она плакала – Я слышала историю твоей жизни и мне горько, что я обрекла тебя на такое существование… Это я должна была быть на твоем месте! Я еще в пятилетнем возрасте увидела как все было… ты могла бы уже столько лет жить здесь, в безопасности. Не молчи, пожалуйста! Только не молчи! Я должна знать до того как уйду, простила ли ты… Иначе мой дух не найдет покоя… Я украла твою жизнь… но не могла наслаждаться ею, я прожила ее в стыде за ложь, в страхе, что все откроется… Умоляю, скажи… можешь ли ты простить меня?!

Она с неожиданной силой снова сжала мою руку. Я глубоко вздохнула, отняла ладонь и в волнении принялась расхаживать по комнате.

Я не знала что говорить, но когда услышала тихие рыдания Беатрисы, слова родились сами собой. Подошла к ее постели, села рядом и, склонившись, произнесла:

- Я прощаю тебя. Я понимаю твой страх – ты была всего лишь маленькой девочкой, когда на тебя свалилось все это. Есть еще и воля Хозяйки Судеб. Она каждому человеку дает ношу по силам. Я пережила много ужасов в Дуате, но я все вынесла и я здесь. Мне кажется, ты не смогла бы выжить на юге. Такой судьбы не пожелаешь и врагу. Именно поэтому все сложилось так, что у кормилицы, сначала исчез голос, а потом память. И именно поэтому Ямиль и Огме не дозволено было встретиться раньше. Это судьба. Не вини себя. Я бы на твоем месте тоже испугалась.

- Но папа… наш последний разговор…

- Харальд был жесток к тебе и меня это удивляет. Он казался мне более здравомыслящим человеком. Ты не виновата в том, что случилось – изначально это выбор Равенны. Ты не сама перелезла из одной пеленки в другую – тебя переложили.

Я гладила Беатрису по щеке. Свечи потрескивали, в окно бился зимний ветер, а девушка молчала. На ее лице по-прежнему виднелась печать скорби, но всхлипывать она постепенно перестала.

- Спасибо… спасибо с-сестренка… я должна еще тебе сказать… наклонись… у меня осталось совсем мало сил…

- Говори – склонилась над ней и с моего лица на кожу умирающей упали две слезы. За эти несколько дней я успела привязаться к Беатрисе и не хотела ее терять.

- Передай Эдуарду, что я, Беатриса-Маргарита-Жанна, глядя в лицо своей смерти, проклинаю его, ибо это он свел меня в могилу. Да закончит он дни свои в муках и бесчестье. Слово мое крепко, произнесено и услышано!

Я отшатнулась, услышав это, поскольку знала, что душа проклинающего страдает в три раза больше, чем тот, на кого призвано проклятие.

Глаза Беатрисы закрылись, она забилась в конвульсиях. Я хваталась за плечи девушки, плакала и звала ее, хоть и понимала, что это бессмысленно.

Но вдруг она снова открыла глаза и едва слышно прошептала:

- Воды… Как жарко… потолок давит… Смотри, она пришла! – девушка смотрела на что-то за моей спиной.

- Кто? – обернулась, но там, куда заворожено глядела Беатриса, никого не было. Только по моим рукам почему-то прошелся озноб и огоньки свечей слегка дрогнули. Я поежилась и быстро налила в стакан воды.

- Вот, пей… – приподняла голову девушки с подушки, но вода полилась мимо ее губ – Беатриса  больше не дышала. Ее взгляд застыл навеки.

Я медленно поставила стакан на тумбочку и, поглядев еще раз, в потускневшие серо-голубые глаза, закрыла их.  Рухнула на колени у кровати и тихо заплакала, уткнувшись лицом в одеяло.  

Свечи перестали потрескивать, ветер за окном стих. Ферэйн подошел и положил морду мне на плечо.

А где-то внизу продолжался бал…