ГЛАВА 24

Сильвана

Эдуард одарил меня ослепительной улыбкой, но глаза его не улыбались. Когда я подошла к нему в сопровождении паладина, который не отставал от меня ни на шаг, кузен вкрадчиво, с явной насмешкой в голосе, произнес:

- Ах, наконец-то, Серф изволил вас отпустить, моя дорогая кузина! Вы сегодня так популярны, что это становится опасным…

- Для кого, позвольте спросить? – нахмурилась я.

- Для вас, милая моя кузина, для вас. У Серфа, знаете ли, тоже есть поклонники. Глядите внимательней, вдруг двадцать пятый паладин захочет подмешать вам чего-нибудь в вино?

Монрэй побледнел от гнева, его рука рефлекторно потянулась к декоративной шпаге, что висела у него на поясе. Я сделала шаг, становясь меж двух мужчин, которые сверлили друг друга ненавидящими взорами:

- Полно господа! Вы же не станете омрачать этот замечательный вечер глупой, неуместной ссорой? И если уж вам так хочется схватиться друг с другом, то обратите внимание на то, что у вас оружие разного рода и к тому же совершенно неподходящее для поединка. Указала на колчан с декоративными стрелами за спиной Эдуарда и на шпагу Монрэя с затупленным концом. Оба не сговариваясь обошли меня:

- Глупый мальчишка…

- Старый солдафон…

- А ну замолчите вы оба, я вам приказываю! – прошипела я. В нашу сторону начали коситься.

- При всем уважении кузина, вы пока не королева.

- Даже король не может запретить воину защищать свою честь – поддержал Эдуарда паладин, вдруг разом успокоившись – Выйдем?

- С удовольствием! – Эдуард многозначительно улыбнулся.

Они покинули зал. Некоторое время стояла в ступоре, а затем огляделась в поисках короля. Последнее дело лезть в мужские разборки, но это надо было как-то прекратить. Вдруг за спиной услышала голос Сарда:

- Мой вам совет: отправляйтесь отдыхать и ни о чем не тревожьтесь. Паладин пощадит племянника короля, а милорд Эдуард пощадит паладина, если конечно до этого дойдет – Сард усмехнулся – Его величество ценит обоих и оба они сознают суровость наказания, что непременно последует за убийством. К тому же – оба давно хотели этого поединка, нужен был лишь достаточно весомый повод.

Тем временем у входа в зал возникло какое-то оживление. Громкие восклицания сменились шуршанием одежд – большая компания придворных продвигалась к дверям. Я устремилась следом.

Бой шел в широком коридоре, свободном от картин, статуй и ваз. Мечи поединщики позаимствовали у стражи – по-видимому Монрэй воспользовался своим служебным положением и его не посмели ослушаться.

Паладин бился на удивление осторожно, составляя сложные и неожиданные комбинации приемов. Я углядела даже парочку незнакомых, «секретных» ударов, которые была совсем не прочь освоить.

Эдуард же был проворен и вовсе не так глуп и самонадеян, как мне показалось сначала. Однако вскоре он начал уставать, почуяв это, паладин немного увеличил скорость. Было видно, что он способен гораздо на большее и лишь растягивал удовольствие, заставляя племянника короля попотеть.

Монрэй управлялся с мечом легко, словно тот не тяжелее обеденной ложки. Эдуарду было все сложнее отражать атаки паладина, с каждым разом его рука все медленней поднимала меч.

Случайно взглянула на лестницу в конце коридора и застыла в изумлении: Харальд наблюдал за поединком, стоя на ступенях, небрежно опершись одной рукой на лакированные перила. Его пальцы отбивали замысловатый ритм, в такт звону мечей и от этого сапфир в королевском перстне мерцал, словно синий болотный огонек.

Обнаружив, что я его заметила, кроль с хитрой улыбкой приложил палец к губам, прося не выдавать, и кивнул в сторону, круживших как хищники, дуэлянтов.

Я невольно залюбовалась первым паладином, его глазами, горящими азартом битвы. Каждое движение мужчины было текучим, преисполненным красоты, его мышцы мягко перекатывались под черной, небрежно полурасстегнутой рубашкой: «Хотела бы я увидеть это великолепие выглядит без рубашки…» – подумала и тут же мысленно одернула себя.

Любопытство подвело меня ближе. Поначалу не обратила внимания, что толпа расступается передо мной, пропуская вперед. Так я оказалась в самом первом ряду.

 Паладин заметил меня и вновь изменил технику боя: приемы стали скорее эффектными, чем эффективными – он явно хотел покрасоваться. Я прикрыла улыбку веером.

Эдуард же, пользуясь передышкой, решил раскрыться на мгновение, дабы провернуть сложную комбинацию, которую он похоже приберегал, как коронную. Однако паладин в последний момент все-таки успел уйти от удара – клинок только распорол рукав его рубашки и вскользь задел плечо, оставив неглубокий кровоточащий шрам. Толпа ахнула, несколько дам картинно упали в охотно подставленные руки своих кавалеров.

Паладин рассвирепел. Он усилил свой натиск, клинок завертелся в его руках с бешеной скоростью. Паладин обрушивал на хлипкую оборону Эдуарда мощные удары. В какой-то момент меч Монрэя даже высек искру из клинка его противника.

Кузена теснили к лестнице, толпа расступалась перед ним. И вот, наконец, меч был бесславно выбит из рук племянника короля. Эдуард споткнулся, не удержал равновесия, вскрикнул и рухнул на ступени лестницы.

Толпа снова ахнула: мраморные лестницы всегда славились тем, что легко рассекали плоть и ломали кости каждому, кто имел неосторожность на них упасть. Король в тревоге спустился на пару ступеней ниже – только теперь все заметили Харальда и в коридоре воцарилась гробовая тишина.

Я видела, что Эдуард не мертв, его грудь тяжело вздымалась, хотя у моего кузена были все шансы разбить голову или сломать шею о ступени. Он открыл глаза и застонал. У паладина, похоже, не было иллюзий на счет состояния здоровья племянника короля, поскольку острие его меча было все еще нацелено ему в горло.

Однако через миг паладин все же опустил меч и, опираясь на него, стал философски наблюдать, как Эдуард охая пытается подняться. После второй неудавшейся попытки Монрэй протянул сопернику руку, но тот оттолкнул ее, прохрипев:

- Я этого так не оставлю!

- Ну-ну, мальчик мой, я думаю, тебе следует научиться принимать поражение достойно – заметил король, спускаясь вниз по лестнице. Эдуард, для которого появление его величества стало неожиданностью, резко обернулся, чуть не свалился снова, однако он успел опереться плечом о стену. По-видимому, он получил серьезные ушибы.

- Как вам показался «старый солдафон», милорд? – снисходительно осведомился паладин.

В ответ племянник короля казалось, был готов разразиться площадной бранью и, все еще морщась от боли, ответил:

- Ты заплатишь Монрэй, клянусь честью заплатишь! И ты, и твоя семейка…

Свист, серебристый росчерк клинка. Толпа дружно ахнула, ожидая увидеть на боку Эдуарда, стремительно расплывающееся кровавое пятно, однако задира был цел, только вместо головы схватился за брюки:

- Держи, а то упадут – участливо посоветовал первый паладин – Тебя мама не учила не грубить старшим?

Только теперь заметила, что кожаный пояс Эдуарда перерезан.

- Помогите моему племяннику добраться до покоев и вызовите нашего мага – молвил король, обращаясь к слугам, опасливо выглядывавшим из-за перил с верхней лестничной площадки.

Когда увели Эдуарда, паладин вернул клинок в ножны и зашагал прямиком ко мне. Толпа расступалась перед ним. Мужчина опустился на колено:

- Окажите мне честь, моя госпожа…

Слова паладина вызвали одобрительный гомон среди мужчин и мечтательные вздохи среди женщин. Ничего не понимающая я, в удивлении подняла брови и спросила:

- Что это значит мосье Монрэй?

Среди толпы придворных послышались смешки. Разъяснение я услышала из уст Харальда:

- Наш доблестный паладин желает, чтобы согласно древнему обычаю вы перевязали ему рану, дочь моя.

- Никогда не слышала о таком обычае – заметила я.

Король лукаво улыбнулся и уточнил:

- Женщина, из-за которой начался поединок, если есть такая необходимость, ухаживает за раненым победителем.

Если начну отпираться и попытаюсь объяснить, что поединок начался не из-за меня, а из-за личной неприязни этой парочки, мне не поверят. Решат, что я просто смутилась и высмеют. Посему я ответила:

- Что ж, прошу за мной, доблестный паладин. Я постараюсь вам помочь.

По толпе пробежал одобрительный шепоток. Нас провожали взглядами, пока мы не исчезли из пределов видимости.

Я повела Монрэя в свой кабинет. Встреченному по дороге старому слуге, приказала доставить все необходимое для перевязки, а так же позаимствовала у него зажженный канделябр.

Открыла дверь кабинета ключом, извлеченным из глубокого кармана, запрятанного в складках платья, и отступила в сторону:

- Прошу, доблестный паладин.

- Зовите меня по имени – серьезно напомнил он, на миг остановившись против меня, перед тем как шагнуть в темные недра кабинета. Войдя следом, поставила канделябр на письменный стол и принялась разжигать огонь в камине. Паладин хотел было помочь, но я патетически воскликнула:

- О, что вы! Вам нельзя, вы же ранены! Серф, присядьте пока в это кресло, я сама обо всем позабочусь!

Притихший паладин сидел в кресле, явно ощущая мое недовольство. В дверь постучали. После моего разрешения вошли трое слуг. Один из них поставил на чайный столик небольшой таз и плетеную корзинку со всем необходимым для перевязки. Второй добавил кувшин с подогретой водой, пару чистых полотенец и новую рубашку для паладина. Третий водрузил на каминную полку поднос с бутылкой вина, парой бокалов и вазой с конфетами. «Любопытно, этого я не просила» – подумала я, а вслух поблагодарила слуг и когда за ними закрылась дверь, повернулась ко вдруг ставшему молчаливым паладину.

Он сидел чуть боком, стараясь не запачкать кресло кровью, которую видимо ради театрального эффекта не удосужился остановить хотя бы платком. Поза его выражала расслабленность. Причудливые блики каминного пламени, придавали лицу мужчины какое-то лирически-печальное выражение. Он задумчиво смотрел на огонь полностью погруженный в свои мысли.

По-правде говоря, после сегодняшней фактически навязанной «дружбы», после дуэли, после этого предвкушения во взгляде, когда он произнес ритуальную фразу: «окажите мне честь», я ожидала совсем другого.

Паладин почувствовал мой взгляд и с грацией лениво развалившегося на солнце кота, и таким же взглядом, медленно повернулся ко мне. Я опустила глаза, приблизилась к нему и, стараясь говорить нейтральным тоном, произнесла:

- Давайте посмотрим, что с вашим плечом.

Я собиралась распороть рукав рубашки, но паладин заявил:

- Не стоит. Я сниму рубашку, если вы мне немного поможете.

«Сбылась мечта идиотки! Я ожидала чего-то в этом роде. Уверена, стоит мне протянуть к Монрэю руку, он тут же выдаст какой-нибудь фортель!».