ГЛАВА 44

Эдуард

Оркова девчонка нашла его недомученную жертву – графиню Волесмо и только из-за принадлежности к королевскому роду Эдуарда приговорили к изгнанию, а не казнили.  Он страстно хотел добраться до графини, что дала против него показания и завершить начатое где-нибудь в тихом подвале. Но тогда Сильвана поймет, что он вернулся, а ему еще нужно отомстить наследнице, причем чужими руками.

Ее несносный эльф-секретарь догадался поставить на племянника короля особый маячок. Теперь Сильвана всегда почувствует его приближение.

На улице цветут деревья и поют птицы, а он, словно монстр-кровопийца из древних сказок прятался от солнца в доме на окраине Лас-Ивэна. Каждый день он смотрел на дворец, возвышающийся на горе Аррас и понимание, что теперь ему никогда не сесть на трон Маджи, вызывало яростное желание крушить все вокруг.

Хуже было, только когда он смотрел на себя в зеркало: от его красоты не осталось следа. Когда-то к его ногам падали графини, сегодня же, ни одна шлюха не прельстится им. Можно найти денег на мага, но ни один искусник не станет помогать ему, когда поймет кто перед ним.

Смешно... вот и позор, обещанный призраком отца.  "Да закончит он дни свои в муках и бесчестье!" – вот оно предсмертное проклятие Беатрисы! Пусть смерть не за горами, но он не станет сидеть сложа руки и найдет способ погубить Сильвану, а потом можно будет взяться за графиню.

О, как сладок будет этот день! Видеть ужас в глазах Волесмо, когда она поймет, что он восстал из ада, вернулся, чтобы закончить то, что не успел в охотничьем домике.

Его с позором гнали через всю страну, каждый счел своим долгом бросить в него камень и плюнуть ему в лицо. Привязанного к лошади, Эдуарда освободили разбойники в лесах Талоди. Разумеется, только затем, чтобы забрать изможденную кобылу себе, а его бросить умирать в поле. Но он выжил.

Дополз до реки, напился, съел несколько трав, пригодных к пище, а потом выследил банду разбойников. Камнем в висок снял часовых, разжился кинжалом и перебил остальных. Он будил каждого перед тем, как нанести удар. Стоит ударить сонного, он закричит, но если человек начал просыпаться, он умрет тихо.

Эдуард съел мясо косули, что осталось от ужина бродяг, вытряс все деньги и нашел другую одежду. Дальше было еще проще: отмыться в реке, сменить лошадь в ближайшем городе и ночью, тайком вернуться в Маджи и стал выжидать удобный момент для мести.

Сегодня, под покровом темноты Эдуард отправился в таверну выпить кружку грога и послушать сплетни. Он прислушивался к разговорам, мечтая отыскать того, кто возьмется убить наследницу. Подкупленная горничная в замке сказала, что завтра Сильвана выезжает в Савейю – загородное поместье, что почившая Беатриса, отписала ей по завещанию. Это такой удачный момент!

- Скучаешь, красавчик? Хочешь, проведем время вместе? – за стол Эдуарда подсела стройная девушка. Ее лицо скрывал капюшон плаща, только черные шелковистые волосы выбивались наружу. Он вспомнил, как давно не был с женщиной и в штанах враз стало тесно. Племянник короля окинул взглядом свою соседку и  сглотнул, наткнувшись на откровенный вырез платья.

А, пустое! Даже если незнакомка согласится провести с ним ночь – что при его нынешнем уродстве поистине невероятно, – то утром он явно не дочитается кошелька! Надо бы ее отпугнуть. Ухмыльнувшись, племянник короля чуть приподнял свой капюшон, с самой доброжелательной улыбкой демонстрируя изуродованное лицо:

- Конечно, дорогуша! Пойдем, у меня тут есть комната неподалеку, ублажу на славу!

- Отлично! – произнесла девушка, и тоже слегка приподняла капюшон.

- О... вижу, у тебя та же беда, что и у меня?

- И обиду мне нанесла та же наследница, что  и тебе! – злобно прошипела собеседница, допивая грог из его кружки – Я Зирта, старшая наследница клана Дуат и я хочу отомстить Сильване за все. Поможешь ли ты мне, изгнанник?

- Охотно! Жаль только не лично: на мне маячок и Сильвана ощутит мое приближение задолго до того, как я подойду на расстояние выстрела. Но я могу тебе сказать, где легче всего убить ее.

- Пошли в твой дом. Расскажешь мне все, а там и развлечемся. Я слышала, у нас с тобой схоже вкусы. Ты ведь любишь боль?