Часть 03

***

В хозяйственном крыле было непривычно людно и шумно. Малика то и дело прижималась к стене, пропуская горничных с охапками белья и служанок, держащих перед собой подносы с посудой. Из кухни доносился стук ножей. Поварихи обсуждали меню. Водители разыскивали ветошь и вёдра. Кто-то спрашивал, куда нести коробки с писчей бумагой. Кто-то ругался, что ему не хватило мыла.

Малика пересекла холл и в сопровождении охранителя двинулась по коридору. Услышав смех Адэра, приложила ладонь к груди. Сердце отстукивало: беги, беги. Куда бежать? Уже стемнело. До ближайшего селения, где находится их с Муном дом, три часа ходьбы по пустоши, кишащей дикими собаками и шакалами. И стражи не позволят им уйти без разрешения.

Малика понимала, что встречи с правителем ни к чему хорошему не приведут. Он обижен на судьбу, рассержен на людей, сославших его в этакую глухомань. Ему нужен человек, на котором можно срывать злость. Под руку подвернулась она. Сама напросилась. Мун прав: её подвело любопытство, и ей не хватило ума вовремя ретироваться.

Стоя у камина, Адэр что-то говорил человеку, который ждал их днём на парадной лестнице. Дворянин с задумчивым видом крутил в руке бокал и выражал согласие кивками.

Стараясь не прислушиваться, Малика смотрела по сторонам и пыталась вспомнить, когда последний раз в этом зале обедали наместники или их помощники.

— Чего топчешься у порога? — прозвучал резкий голос.

— Я не топчусь. Я только что пришла.

— Подойди! — приказал Адэр. Когда Малика приблизилась, протянул ей бокал с вином. — Выпей.

Она шагнула назад:

— Я не пью.

— Никогда-никогда?

— Никогда-никогда.

В синих глазах пустились в пляс весёлые чёртики. Хмельной взгляд скользнул по её губам, сполз на грудь. Малика вспыхнула — она не товар на сельской ярмарке — и сжала кулаки.

Адэр усмехнулся, сделал глоток вина и указал на своего собеседника:

— Хочу представить тебе маркиза Вилара Бархата. Обращайся к нему, как и ко мне — мой господин.

Повернулся к Вилару. Помедлив, вновь посмотрел на Малику:

— Как твоё полное имя?

Он забыл, как её зовут!

— Малика Латаль, — ответила она и уставилась в пол.

Адэр щёлкнул пальцами, будто перед ним была собачка:

— Смотри на меня.

Малика подняла голову, надеясь, что он не отличается наблюдательностью и по выражению лица не сможет прочесть её мысли.

— Расскажи, чем ты занималась в замке?

На языке вертелся вопрос: зачем? Через пять минут вы это забудете.

— Я читала наместникам книги, переписывала в архиве документы, вела протоколы собраний…

— Она в курсе всего, что творится в стране, — обратился Адэр к Вилару и залпом осушил бокал. Весёлые чёртики в его глазах уступили место злости. — Как так? Ты был слушателем Совета, подписывал договор о неразглашении тайны, тебе запрещалось обсуждать информацию даже с отцом, с советником Великого. А здесь о государственных делах болтают на кухне!

Малика вздёрнула подбородок:

— Я не болтаю на кухне. Я тоже давала расписку о неразглашении. Наместникам нравился мой голос и мой почерк. И я была единственной, с кем они могли поговорить о своих детях и внуках, которые живут в Тезаре и которые ни разу не приехали к деду.

— Сколько тебе лет? — поинтересовался Вилар.

— Скоро исполнится двадцать три.

— Ты не по возрасту чётко излагаешь свои мысли.

Малика закусила щёку изнутри, чтобы не съязвить. Неуклюжий комплимент. Они думают, что в Порубежье живут одни тупицы.

— Ты ходила в школу? — спросил Адэр.

Он не знает, что ближайшая школа находится за пятнадцать миль от замка. Он ничегошеньки не знает!

— Нет, не ходила.

— Кто тебя учил? Неужели наместники?

— Меня учили все, кому было не лень.

Малика ждала колких фраз, а слышала шум ветра за окном.

Адэр указал ей и Вилару на стулья. Сам сел в кресло:

— Я хочу пригласить в замок самых знатных дворян. Человек сорок. Может, пятьдесят.

— В Порубежье почти шесть сотен знатных фамилий, — произнесла Малика. — Как выбрать из них самых знатных и при этом не оскорбить своим выбором тех, кто не попадёт в ваш список?

— Надо пригласить самых богатых, — откликнулся Вилар. — Тогда точно никто не обидится.

— А как узнать, кто из них самый богатый? — усмехнулась Малика. — Моган Великий освободил местных дворян от уплаты налога на богатство. Раньше они оформляли декларацию о доходах, теперь никто не знает, сколько у них денег.

Адэр окинул её оценивающим взглядом:

— Наместники хорошо над тобой потрудились.

Смутившись, Малика сделала вид, что поправляет платье на коленях. Да, этим людям надо отдать должное. Она была единственным ребёнком в замке. Играть не с кем, озорничать не с кем. Туда не ходи, сюда не залезай, это не трогай. Малика пристрастилась к книгам. Сначала рассматривала картинки, потом научилась читать. А потом приехал наместник, который любил решать кроссворды. Он просто изводил Малику, заставляя выискивать слова в исторических трактатах, справочниках и энциклопедиях. Позже кто-то отметил её почерк. Малика стала писарем. Затем её научили печатать, и Малика стала секретарём. Тут хочешь не хочешь, а будешь вникать, запоминать и думать. За свои труды она не получала ни грасселя. Жалование, притом очень щедрое, выплачивали подставному лицу. Но об этом она никому не скажет. Спасибо, что её поили, кормили, одевали и не заставляли мыть полы.

— Я бы позвал всех дворян, но замок запущен, — проговорил Адэр. — Я хочу, чтобы ты подготовила к приёму комнату собраний.

Малика вытаращила глаза:

— Почему я?

— А кому я должен это поручить? Престарелой прислуге, у которой нет ни фантазии, ни вкуса, или помощникам наместника, которых волнует только Тезар?

— В замке есть Мраморный зал. Большой и очень красивый. Я слышала, что в этом зале как-то собрались полторы тысячи человек.

Адэр придвинулся на край кресла и наклонился к Малике:

— О чём мне с ними говорить?

Она уловила в его дыхании тягучий аромат вина:

— Я не знаю.

Адэр вцепился ей в колено:

— О чём?

Малика глядела на его напряжённые пальцы. Как же он волнуется! Он не сумеет выучить шесть сотен родословных. И сотню не выучит. И не запомнит лица, рассматривая фотографии. У него ленивая память. И больная гордость. Иначе он попросил бы помощи у людей, которые более-менее знакомы с местной знатью.

— Разрешите мне сопровождать вас на приёме, — сказала Малика и удивилась вылетевшим словам. Как такое могло прийти ей в голову? Но отступать было поздно. — Я помню всех, кто приходил к наместникам. Я переписывала много документов. В них мелькали имена знатных людей. Я вела протоколы собраний, а на собраниях иногда обсуждались семьи и род занятий дворян. Я могу быть вам полезна.

— Сопровождающей дамой может быть либо супруга, либо родственница, либо фаворитка. Таковы традиции. — Адэр отпустил её колено и направил взгляд на горку золы в камине.

Малика подавила вздох. Он не поступится собственной гордостью и не пойдёт против традиций. Только в Порубежье нет традиций. Все традиции уничтожены, а новые — некому установить.

Вилар нарушил затянувшееся молчание:

— Надо посмотреть, что из себя этот Мраморный зал представляет.

— Посмотри, — кивнул Адэр. — Тебе всё равно нечем заняться.

И, прихватив бутылку, удалился.

Вилар пересел в его кресло:

— Ну что, Малика, познакомимся поближе?

Его улыбка вызвала в душе приятное волнение. Лицо слегка полноватое, но это ничуть не портило маркиза. Наоборот, придавало ему благодушный и мечтательный вид.

— У тебя удивительные глаза. Ты случайно не моруна?

Малика вцепилась в стул. Под ней словно разверзлась земля.

— Я неудачно пошутил. Извини. — Вилар сжал её локоть. — Я не хотел тебя обидеть.

— Можно мне уйти?

— Зови меня по имени.

— Я не могу.

Вилар придвинулся к Малике ещё ближе и прошептал:

— А ты попробуй.

Притягательный взгляд и бархатный тембр голоса выдали влюбчивую натуру. Показалось, что маркиз сейчас поцелует её в губы. Малика отшатнулась.

Вилар поднялся и, глядя сверху вниз, холодно произнёс:

— Покажи мне Мраморный зал.

***

Документы лежали на столе и креслах, на подоконниках и стульях. Складывалось впечатление, что помощники наместника специально размножили отчёты, чтобы ещё сильнее запутать желторотого правителя. Нередко появлялось желание вызвать секретаря и препоручить ему изучение нудных бумаг. Адэр тянулся к звонку, но каждый раз чувство собственного достоинства останавливало руку.

Высыпав на стол очередную порцию макулатуры, помощники отбыли в Тезар. Адэр остался один на один с нестерпимой головной болью, которую усиливали визиты Вилара. Друг — ранее степенный и медлительный — словно зарядился необузданной энергией: влетал в кабинет с непонятным блеском в глазах, быстро, в двух словах, рассказывал, как продвигается работа по подготовке к приёму, давал счета на подпись и уносился, будто подхваченный шквальным ветром.

Адэр просматривал документ за документом и не знал, что делать: радоваться крохам, которые имелись в этой стране, или впадать в отчаяние. Общеобразовательные школы расположены только в крупных посёлках. Государственный университет из-за отсутствия финансирования находится на грани закрытия. Есть десяток больниц для бедняков. Владельцами заводов являются иностранцы. С одной стороны, это плохо: налоги идут в казну других государств. А с другой стороны, у людей есть какая-никакая работа. В полную силу работали каменоломни в искупительных поселениях и прииски. Но драгоценные камни уплывали в Тезар. Плата за охрану границ…

Закрыв папку, Адэр подошёл к окну. Взлохмаченные работники скоблили и натирали до блеска парадную лестницу, расчищали аллеи, подстригали кусты.

Наблюдая за усталыми движениями слуг, Адэр с удивлением вспомнил, что слишком долго не покидал замок и не дышал свежим воздухом. Хотя рамы были открыты с утра и до позднего вечера, в кабинете стоял запах залежалых бумаг.

Адэр вышел из комнаты. За поворотом споткнулся о ведро и чуть не свалил стремянку, зацепившись за неё полой пиджака. Охранитель провёл его по незнакомому коридору в мрачный вестибюль и с трудом открыл обитую железом дверь. За порогом всё та же пустошь, разве что поодаль на фоне жёлтой земли и синего неба серел гараж. Ветер доносил специфический запах масла, топлива и резины. Место явно не предназначено для прогулок главы государства.

Адэр хотел повернуть назад, но вспомнил о столе, заваленном бумагами, и пошагал вдоль флигеля. За углом оказался сад. Извилистая тропинка, похожая на русло высохшего ручья, привела к каменной скамье с отломанной спинкой. Адэр очистил сиденье от прошлогодней листвы. Взору предстали выточенные в камне цветы, пчёлы и бабочки с рельефными крыльями. Скамье лет сто, если не больше. На ней сидел исконный хозяин замка. Интересно, кто он? Адэр потёр лоб. Зачем он себя обманывает. Ему не интересно.

Поздно вечером явился Вилар:

— Иди, принимай работу.

Последние дни Адэр ходил в кабинет по запутанным переходам и узким лестницам, дабы не встречаться с рабочими и слугами, занятыми ремонтом. Сейчас он спускался в холл по главной лестнице. Сверкающий мрамор широких ступеней и гладких перил напомнил о дворце Великого. Даже эхо шагов звучало как дома. На белом потолке старинная лепнина. Хрустальные люстры на серебряных цепях. На окнах ажурная кисея. Возле антикварных столиков и кресел, обитых серым бархатом, вазоны с декоративными деревьями.

— Ну как? — спросил Вилар, шагая сзади.

— Неплохо. — Адэр пробежался взглядом по молочно-жемчужным стенам. — Куда ты дел картины?

— Сейчас увидишь.

Пройдя по коридору, освещённому множеством бра, они остановились перед дверями из красного дерева.

Вилар взялся за бронзовые дверные ручки:

— Готов?

Адэр, привыкший к великолепию отцовского дворца, считал, что уже ничто не сможет его поразить. Но перешагнув порог Мраморного зала, понял — он заблуждался.

Над головой синело небо, пенились облака, парили чайки. Под ногами плескалось море. В замысловатых разводах угадывались рифы и стайки радужных рыб. Между зеркал висели картины с морскими пейзажами.

— Где взяли мебель? — поинтересовался Адэр, рассматривая раритетные кушетки и стулья.

— На чердаке. Там столько всякой всячины! — Вилар вытянул руку. — Туда посмотри.

Адэр обернулся. На возвышении стоял мраморный трон. Камень как камень — ни отделки, ни инкрустации, тонкие прожилки, красивый узор и не более.

Над троном, под самым потолком висела люстра — не люстра, зеркало — не зеркало, изогнутая волной пластина с блестящей полированной поверхностью.

Вилар щёлкнул выключателем. Лист под потолком побелел, и трон заискрился, как шампанское в хрустальном бокале, как узорчатый иней на окне, как алмазная пыль водопада под солнцем.

— Ну как? — спросил Вилар и сам себе ответил: — Потрясающе!

Адэр поднялся по ступенькам к трону. Сел на бархатную подушечку.

— Мой правитель, — прозвучал голос секретаря. — Разрешите ознакомить вас со списком гостей.

Совсем недавно вот так же, держа в подрагивающих руках листы, Гюст зачитывал имена дворян. Но тогда, в прошлой жизни, Адэр был с кем-то знаком лично, кого-то видел, о ком-то слышал. Сейчас за титулами и именами зияла пустота.

— В здешней канцелярии работа велась отвратно, — проговорил секретарь, сворачивая бумаги в трубочку. — В большинство родословных книг не вклеены фотографии. И я очень сомневаюсь, что в досье актуальная информация. Я помню дворян, которые были во дворце Великого. На их помощь и уповаю. Они мне подскажут, кто есть кто, а я подскажу вам.

Адэр откинулся на спинку трона. Побарабанил пальцами по подлокотникам:

— Позови Малику.

***

Вилар никак не мог уснуть. Сидя на подоконнике, смотрел в звёздное небо. Послезавтра приём. Послезавтра Малика исчезнет. Гюст показал Вилару список тех, кто остаётся работать в замке. Малики и Муна среди них не было. Мун был слишком стар для должности смотрителя. Малике предложили место в канцелярии, но она отказалась.

Послышался шорох. Между деревьев мелькнула тень.

Вилар высунулся из окна:

— Кто здесь?

— Это я, Малика.

— Стой там! — крикнул он и, повинуясь внезапному порыву, выбежал из спальни, на ходу застёгивая рубашку. Только бы дождалась! Только бы не ушла!

Она дождалась. На миг показалось, что удалось зажать чувства в кулаке. Но Малика улыбнулась, и кулак разжался.

— Малика, — сказал Вилар и притянул её к груди.

Сердце билось всё глуше. Каждый удар чуть слышно отдавался в голове и растворялся в хороводе стонущих желаний. Казалось, ещё один толчок, и сердце замрёт в предвкушении чувственного взрыва. Рука съехала с хрупкого плеча, поползла по гибкой спине.

— Пойдём со мной, — прошептал Вилар.

Малика запрокинула голову. Лунный свет коснулся её глаз и рассыпался искрами.

— Я не знаю, что мне делать, — проговорила она и выскользнула из рук Вилара. — Я совсем забыла о платье. Мун закрутился с ремонтом и тоже забыл. У меня есть платья, но они обычные. А заказывать портному уже поздно.

Её слова отрезвили.

— В Порубежье нет магазинов одежды? — спросил Вилар.

— Есть. А толку?

— Можно купить готовое платье.

— Вы видели, какие там цены?

— Не видел.

— И я не видела. Мун сказал: на них лучше не смотреть. — Вздохнув, Малика принялась теребить пуговицу на манжете. — Как думаете, правитель сильно разозлится, если я не пойду на приём?

— Ты пойдешь на приём!

— Я не могу его опозорить. Там будут такие люди…

— Завтра я куплю тебе любое платье, какое ты выберешь.

Малика отшатнулась:

— За кого вы меня принимаете?

— За человека, который не подведёт правителя.

— Я не смогу вернуть вам деньги. Мы с Муном остались без работы.

— Мне не нужны твои деньги.

— А что вам надо?

Вилар усмехнулся:

— Ты похожа на перепуганного воробья.

— Что вы потребуете взамен? — не унималась Малика.

— Ничего. Мы купим платье и забудем.

— Забудем?

— Обещаю.

Она обхватила себя за плечи:

— Я чувствую себя продажной женщиной.

— Малика! Не смеши!

— Вы ведь не думаете, что я специально ходила под вашими окнами, чтобы выпросить платье?

— Я думаю, тебе пора спать.

Малика кивнула и пошла к замку. Перед тем, как войти во флигель, оглянулась:

— Я забыла сказать вам спасибо.

Вилар широко улыбнулся:

— Завтра скажешь.

Взъерошил волосы и, засунув руки в карманы штанов, побрёл по аллее в глубь сада.