Часть 04

***

Память перепрыгивала через провалы, ныряла в дымку. Виднелись расплывчатые силуэты, слышались приглушённые голоса. Но внезапно память озарялась, и чудилось, что давние события происходят сейчас.

Задыхаясь от гордости и восторга, он бежит по коридору: маленький мальчик, едва достающий до педалей машины, впервые сам проехал вокруг гаража. К кому лететь, как ни к отцу? Пусть порадуется успехам сына, посмотрит на него с уважением, а может, на колени усадит. Дорогу преграждает секретарь. Выслушав сбивчивый рассказ, обещает сообщить Великому. И если Моган сочтёт встречу с сыном необходимой, его пригласят.

Каким же он был доверчивым и глупым. Несколько дней не выходил из комнаты, ждал приглашения, до головной боли прислушиваясь к шагам в коридоре. Пока не пришла Элайна и не попросила прокатить с ветерком.

Вспомнилась сумасшедшая боль. Он упал с лошади. Его окружили конюхи и гувернёры. Среди обеспокоенных лиц мелькнуло белое лицо сестры. Адэра перенесли в спальню. Появился Трой Дадье, сдержанно поинтересовался, есть ли опасность для жизни наследника престола. Выслушав отрицательный ответ, исчез. Сестра несколько долгих дней просидела возле постели Адэра, а отец так и не пришёл.

— Ручная работа, — прозвучал вялый голос. — Очень красиво.

Адэр скользнул взглядом по обеденному залу. Элайна смотрела в окно и машинально мяла в руке кружевные занавеси.

— Хочешь поговорить о шторах?

Сестра недовольно повела плечом:

— Когда я сюда ехала, думала, что мы с тобой это обсудим, это и это. А сейчас выдавливаю из себя каждое слово.

Адэр отхлебнул из чашки остывший кофе:

— Не мучай себя.

— Я хотела тебя поддержать, но у меня не получается.

— Я не нуждаюсь в поддержке.

Элайна повернулась к Адэру. Хрупкая, нежная, ямочки на бледных щёчках, русые волосы, уложенные в чудную причёску — она удивительно походила на мать, будто супруга Могана Великого сошла с картины и прибыла в Порубежье.

Сестра изо всех сил старалась держать себя в руках, но глаза болотного цвета выдавали волнение с примесью тоски и усталости.

Элайна отвернулась к окну и вновь принялась мять в кулаке шторы:

— Кто тянул Вилара за язык?

— Дорогая, не начинай.

— Кто мог подумать, что он способен на предательство.

— Он не предатель.

Элайна опустила голову:

— А кто?

Адэр посмотрел на поникшие плечи сестры, на подрагивающие пальцы, сжимающие ткань. Неужели она до сих пор неравнодушна к Вилару?

— Он друг, который хотел меня спасти.

— От кого? — прозвучал тихий голос.

— От меня самого.

Элайна обернулась. Ей удалось надеть маску и придать себе шутливый вид.

— Поэтому ты стал похож на этот замок? Такой… одинокий. Здесь нет девиц?

— Не знаю.

— Ты не знаешь своих придворных?

— У меня их нет. — Адэр покрутил в руках чашку, поставил на стол. — Как поживают мои племянницы?

— Скучают по тебе. Их некому баловать.

Адэр улыбнулся:

— Почему не взяла их с собой? Им бы здесь понравилось.

— Кто бы сомневался? Ты бы разрешил им сидеть на ступенях, сутулиться за столом, бросаться едой, глотать слова. Продолжил бы учить их врать, не краснея.

Адэр вздохнул:

— Из меня получится плохой отец.

— Самый лучший. — Как в далёком детстве Элайна уселась на ковёр возле ног Адэра. Положила руки ему на колени и устремила на него лучистый взгляд. — Почему мой муж не похож на тебя?

— И слава богу.

— Ты полюбишь, Адэр, и твои похождения прекратятся.

— Ты сама себе веришь?

Элайна пожала плечами:

— Я надеюсь.

— Считаешь, что я не люблю Галисию?

Элайна с наигранным видом посмотрела по сторонам:

— А где она? — Вновь направила взгляд на Адэра. — Не отдавай своё сердце кому-то из здешних дам.

— Постараюсь.

— Ты же знаешь отца. Он не позволит тебе жениться по любви. Короли не женятся по любви. Тебе придётся оставить сердце здесь, а самому вернуться в Тезар.

— Ты говоришь так, будто я способен на сильные чувства.

— Отец никогда не примет твою избранницу, — проговорила Элайна, словно не услышав его. — Ты женишься на стране.

Адэр насторожился:

— Отец ведёт за моей спиной переговоры?

— Пока нет, но Трой Дадье уже составил список невест.

— Откуда ты знаешь?

Элайна выдавила улыбку:

— Ты забыл, что мой муж советник Великого?

— Вы с ним почти не видитесь. Что изменилось?

— Тебя выслали из Тезара, и я поняла свою ошибку. Если бы я знала, что задумал отец, если бы Модес предупредил меня, я бы сделала всё, чтобы не допустить этого. — Элайна сузила глаза. — Я тебя расстроила?

— Ничуть. Брак — это клетка для женщин. Мужчина всегда найдёт потайной ход.

— Ты неисправим... Тогда что тебя тревожит?

— Абсолютно ничего, — сказал Адэр и прижался губами ко лбу сестры. Его волнения так заметны? Устал держать себя в руках?

— Какой костюм ты наденешь? — поинтересовалась Элайна.

— Ещё не решил.

— Решай быстрей. Я хочу определиться с платьем. Наряд сопровождающей дамы должен гармонировать…

— Элайна! — Адэр отодвинул сестру от себя. — У меня уже есть сопровождающая дама.

— Вот как… Кто же она?

— Малика Латаль.

— Маркиза?

Адэр покачал головой.

— Графиня? — не унималась Элайна. — Неужели обычная дворянка?

— Простолюдинка.

Казалось, сестру хватит удар: лицо побледнело, по шее пошли красные пятна.

— Ты с ума сошёл… — прошептала она.

Адэр выпрямил спину:

— Не забывайся.

Опираясь на его колени, Элайна с трудом поднялась:

— Ты не вправе нарушать наши традиции.

Адэр встал:

— Ты говоришь о традициях своей страны. Позволь тебе напомнить: сейчас ты не в Тезаре.

Они стояли друг напротив друга. Она прижимала руки к груди. А он… Он поступит так, как решил.

***

Огромное зеркало увеличивало и без того большую гостиную. Вдоль стен стояли кресла на низких ножках. За все предшествующие дни в них никто не сел и вряд ли кто-то сядет — Адэр не любил посетителей в своих апартаментах.

На тёмном, почти чёрном паркете белый ковёр с бахромой. Возле окна софа, мягкая, широкая, обитая серой кожей. Что то, что другое — в прошлой жизни незаменимые вещи. Со своей возлюбленной Галисией Каналь Адэр развлекался в спальне, с благородными дамами забавлялся на софе или кушетках, а девиц низкого происхождения подминал на ковре. Здесь же, в замке, софу иногда продавливал коленями, открывая или закрывая окно, а ковёр протаптывал ботинками, когда не спалось.

Адэр так и бродил бы по гостиной, борясь с бессонницей, если бы не нашёл увлекательное занятие — разглядывание колонн из аспидного камня с выточенными фигурками девушек. Одной ночью он установил возле колонн канделябры, зажёг полупрозрачные свечи. Огоньки свечей затрепетали, отбрасывая блики на чёрный камень. Подключилось воображение, и выпуклые силуэты девушек ожили.

Адэр какое-то время наблюдал за их танцем, барахтаясь в пучине своих дум. Но взор то и дело останавливался на одной фигурке — тоненькой, изящной, с чудным изгибом рук. Сердце застонало: «Галисия…» С этого всё и началось.

Каждую ночь Адэр разглядывал девушек, выискивая в них сходство со своими любвеобильными пассиями. Округлые бёдра — Маньяра. Большая грудь — Ния. Копна кучерявых волос — Лита. Десятки фигурок — десятки имён. Имена закончились, а вверху на колонне остался последний силуэт, непокорный теням и пламени.

Как ни старался Адэр оживить фигурку, переставляя с места на место канделябры, девушка продолжала стоять, дерзко вздёрнув подбородок. Адэр копался в памяти до изнеможения, силясь вспомнить ещё хоть одну горячую подругу, а на ум приходила невыразительная и холодная, как камень, особа. И Адэр дал последней девушке имя — Малика, надеясь, что не за горами то время, когда её место в галерее образов займёт желанный предмет страсти и утех.

Но сегодня было не до ребячества и глупых забав.

Адэр подошёл к зеркалу, одернул чёрный фрак, поправил перекинутую через левое плечо белую атласную ленту, усыпанную алмазами — символ чистоты и открытости. Отступив на шаг, окинул себя взглядом. Как всегда безупречен, но глаза… Разволновался, как его встретят? Пустые переживания! Ему будут рукоплескать хотя бы за то, что он сын Великого.

Достал из кармана листок — его речь перед великосветской толпой. Сегодня он впервые произнесёт чужую ложь. Смял лист в кулаке и бросил в угол комнаты.

Шагая по коридору, прислушивался к гулу далёких голосов. Чем явственнее звучал говор гостей, тем твёрже печатался шаг. Когда взору предстали двери Мраморного зала, от былого волнения не осталось и следа. Адэр остановился, но лишь для того, чтобы между объявлением правителя и его появлением на пороге прошло положенное по этикету время.

Он шёл по мраморной глади моря к возвышению, на котором находилось обычное кресло — по приказу правителя прислуга убрала трон буквально за минуту до прибытия первого гостя. Отвечая кивками на холодные поклоны и невыразительные реверансы, скользил взглядом по костюмам мужей и украшениям дам. И это нищая страна? Смешать с тезарской публикой — не отличишь, кто есть кто.

Сбоку псевдотрона стояла Малика: кремовое платье с глухим воротом и длинными рукавами (буднично, но терпимо), волосы завязаны на затылке в неизменный узел (могла бы что-то заплести), и взгляд служанки — в пол.

Адэр повернулся к гостям. Позади всех, слева от двери увидел сестру (стыдится). Ничего, скоро всё закончится. Пережить лишь вечер.

— Хочу представить вам мою сопровождающую даму. Малика Латаль! — сказал он жёстким тоном, желая пресечь насмешки над его выбором.

Малика грациозно присела и спряталась за его плечо.

Тотчас забыв о простолюдинке, Адэр окинул публику взглядом — бегло, бездумно, чтобы не сбиться с заданного настроя — и громко проговорил:

— Я, Адэр Карро, отныне являюсь правителем Порубежья. Хотели вы этого или нет, сейчас не имеет значения — я уже стою перед вами. Я не вправе требовать от вас безграничной любви и слепой веры, но обращаюсь к вам с призывом. Поддержите меня на нелёгком пути. Позвольте опереться на ваши крепкие плечи. Помогите мудрым советом. Подскажите мне то, что не услышу. Укажите на то, что не увижу.

Прижал руку к груди:

— Перед вами, потомками славных фамилий, я присягаю в верности Порубежью. Клянусь идти по праведной стезе к процветанию страны! Клянусь благими делами приближать благополучие народа!

Мёртвая тишина… Неужели дворяне надеялись, что он прилюдно откажется от трона? Или думали, что в торжественной обстановке будет назначен очередной наместник? Видимо, придётся покинуть зал под стук собственных каблуков. И что дальше?..

Под потолочным сводом прозвучал низкий с хрипотцой голос:

— Я, маркиз Мави Бéзбур…

Гости, словно отхлынувшее от берега море, открыли взору седого как лунь человека с гладким лбом без единой морщинки.

— …клянусь следовать за вами, Адэр Карро, до тех пор, пока вы идёте по чистому и справедливому пути.

Послышался мягкий голос:

— Я, граф Юстин Ассиз…

Гости расступились.

Молодой мужчина — брови вразлёт, выпуклые губы, на подбородке ямочка — сделал шаг вперёд:

— …клянусь поддерживать вас, Адэр Карро, до тех пор, пока ваши слова не расходятся с делами.

Со всех сторон понеслись голоса. Дворяне приносили клятвы и тут же выдвигали требования. Кому? Сыну Великого? Наследнику престола могущественного Тезара? Будущему владыке полмира?

Стиснув кулак, Адэр вонзил ногти в ладонь. Рукой, прижатой к груди, он, если бы смог, сдавил бы сердце, лишь бы замолчала распирающая его злость. На время. Пока он не придумает, как наказать наглецов.

— Они просят то, что вы им сами обещали, — прошептала за спиной Малика.

Место злости заняло смятение: он озвучил мысли? Адэр оглянулся. Плебейка с бесстрастным видом смотрела в пол.

Как горный ручей заструилась мелодия. Зазвучали переливчатые голоса. Певцы исполнили гимн Порубежья.

Адэр стоял возле кресла в ожидании к себе должного внимания со стороны гостей и молил Бога (хотя в Бога не верил), чтобы Малика не ошиблась в титуле и имени подошедшего дворянина. Но дамы, обмахиваясь веерами, украдкой поглядывали на свое отражение в зеркалах, мужи, держа бокалы, вполголоса перебрасывались короткими фразами. Даже сестра и та с унылым видом рассматривала картину.

Адэр запаниковал — ещё немного и приём превратится в скучную вечеринку с тихой музыкой, надкушенными бутербродами и недопитым шампанским.

Малика вынырнула из-за плеча и встала рядом:

— Как думаете, о чём они будут говорить после приёма?

Адэр одёрнул фрак. Какая разница, о чём? Хотя… Немного поговорят о замке, чуть больше о Мраморном зале. Конечно, обсудят кресло на помосте, мол, какая страна, такой и трон. Затем сравнят престолонаследника Тезара с великим отцом, отметят внешнее сходство. Пожалуй, всё…

— Они знают о вас понаслышке и не могут найти общую тему для беседы, поэтому не решаются подойти. А ещё они думают, что этот приём — спектакль. Думают, что они вам не интересны. И не сегодня-завтра вы вернётесь в Тезар.

Адэр заложил руки за спину, перехватив одну другой.

— Помните, вы спрашивали меня, о чём вам говорить с гостями?

Адэр качнулся с пятки на носок.

— Я подготовилась.

Приподняв бровь, Адэр посмотрел на Малику.

— Видите господина, который присягнул вам первым? Маркиз Мави Бéзбур. Можем начать с него. Рядом с ним супруга Лия. Они женаты тридцать лет. У них две дочки…

Пока они переходили от одной пары к другой, Малика нашёптывала о детях, занятиях и увлечениях гостей. Адэру достаточно было сказать дворянину несколько преисполненных теплоты и сердечности фраз, сделать его супруге пару комплементов, сверкнуть белозубой улыбкой, и собеседники заметно расслаблялись. Громче звучали голоса, звонче играла музыка. Раздавались взрывы смеха. Слуги не успевали приносить с кухни подносы с угощениями.

Далеко за полночь уставшие от вина и разговоров гости выстроились перед псевдотроном в очередь, чтобы попрощаться с правителем. Малика где-то затерялась. Элайна встала рядом с Адэром и, сжимая ему плечо, награждала родовитую знать самыми благосклонными взорами, на какие только была способна.

Под утро последний гость покинул замок. Адэр уходить из зала не торопился. Запрокинув голову и глядя на чаек в мраморном небе, прокручивал в уме разговоры, снова и снова задаваясь вопросом: кто из дворян достоин сесть за стол Совета? И лишь сестра, нарочито громко зевая за спиной, заставила его подняться с кресла.

Ведя Элайну через холл, Адэр заметил возле входной двери Малику, Вилара и Муна с переброшенными через плечо котомками. Уже поднимаясь по лестнице, увидел, как Вилар открыл дверь, и предрассветная мгла поглотила сгорбленного старика и черноволосую девушку.

***

Солнце заливало спальню. За спиной уютно, по-домашнему, тикали часы. Повернуться к ним и посмотреть, сколько сейчас времени, не было сил, как не было сил откинуть одеяло. Весна дышала летним зноем. Что же будет летом, если уже сейчас проскальзывает мысль о ночлеге в саду?

Стук в дверь звенящей болью отозвался в затылке. От сквозняка всколыхнулись на окнах занавеси.

К кровати подошёл Вилар, держа в руках серебряный поднос с бумагами:

— Догадайся, что это.

Адэр дотянулся до стакана, залпом выпил воду и прижал ко лбу стекло:

— Давай поговорим позже. У меня голова гудит, как с перепоя.

Вилар сел в кресло и принялся читать благодарственные письма. Адэр смотрел на него и не понимал, чему друг радуется, почему светятся его глаза, а голос звучит торжественно. Ни один дворянин не станет выплёскивать свои мысли на бумагу ночью, по дороге домой, чтобы на рассвете отправить рассыльного в замок. Скорее всего, дворяне явились на приём с письмами, а уходя, отдали их секретарю или оставили в холле на столике. Надо ли восторгаться словами, написанными не от души?

Вилар отложил последний лист:

— Расскажешь Трою, как всё прошло?

— Элайна расскажет.

— Почему ты не хочешь наладить нормальную связь с Тезаром? На весь замок один телефон, по которому мы не можем поговорить с кем хотим.

— Я ни с кем не хочу разговаривать.

— Я хочу.

— Езжай в город и звони. Телефон есть в любом отделении тезарского банка. — Адэр посмотрел на часы. Полдень… — Распорядись насчёт обеда.

Помрачнев, Вилар взял поднос с письмами и удалился.

Последние десять лет — год в ту или иную сторону не имеет особого значения — Адэр входил с друзьями в обеденный зал и отсылал прислугу за дверь. После бессонных ночей или пирушек он не хотел себя контролировать. Поэтому завтракать, а чаще всего обедать без свидетелей за спинками стульев — уже вошло в привычку. Если необходимо провести смену блюд, достаточно позвонить в колокольчик и помолчать несколько минут.

Зная о странной прихоти правителя, слуги бесшумно выскользнули из зала. Адэр сделал глоток горячего кофе и с наслаждением зажмурился.

— Можно задать один вопрос? — прозвучал тусклый голос.

Вилар сидел с потерянным видом и совсем не напоминал того человека, который час назад с воодушевлением читал письма.

Адэр взял крендель, положил ноги на соседний стул:

— Спрашивай.

Вилар помешивал чай, не замечая, что проливает его на стол.

— Ну же! — подбодрил его Адэр и вонзил зубы в сдобу.

— Почему ты приказал убрать трон?

Адэр стряхнул с пиджака крошки. Что ответить другу? Отец умышленно бросил его в страну, где всё чужое, и он всегда будет чужим, с единственной целью — показать, что без Тезара он, как этот мраморный трон, великолепен, одинок и ничтожен. Нет, говорить об этом другу не стоит.

— На троне надо сидеть с гордо поднятой головой, но гордиться пока нечем. — Адэр допил кофе, отставил чашку. — Знаешь, почему Великий отправил нас в захолустье, а не в столицу Порубежья?

— Наместники двадцать лет управляли страной из этого замка.

— Я не наместник.

— Здесь находится архив.

— Его можно перевезти.

— Мы недалеко от границы с Тезаром.

— Зато вдали от цивилизации.

— Тогда почему?

Адэр горько рассмеялся:

— Потому что в Порубежье Великий ничего не создал, не построил и не купил. Этот замок он присвоил, как и страну. Если объявится истинный хозяин, нас с тобой вышвырнут на улицу. Не удивлюсь, если это произойдёт со дня на день. По всей видимости, так было задумано. Отец ждёт не дождётся, когда я буду ползать у него в ногах и скулить.

Вилар вновь принялся помешивать чай:

— Хозяин не объявится. Замок принадлежал последнему законному королю Грасс-Дэмора.

Адэр потёр лоб. Он забыл, что когда-то Порубежье носило другое название.

— Король сбежал, — продолжил Вилар. — Почему и куда — никто не знает. У него не было наследников, и замок много лет пустовал. В течение века в стране сменилось двадцать семь правителей, но ни один из них не позарился на собственность изменника родины.

На пороге зала появилась Элайна, одетая в дорожное платье:

— Адэр, я уезжаю. Проводи меня.

Он убрал ноги со стула:

— Как? Уже? Я думал, ты немного погостишь?

— Я волнуюсь о девочках. У них новая няня. Я не успела толком оценить её методы воспитания.

— За пару дней ничего не случится.

— Мне здесь нечем дышать. Я хочу уехать

Адэр покачал головой:

— Понимаю. — И встал из-за стола.