Часть 35

***

Весь вечер и всю ночь замок шумел, словно сад на ветру. Слуги впопыхах готовили гостевые комнаты, стаскивали в обеденный зал столы и посуду. Кухарки, будто заведенные, взмахивали топориками для разделки мяса. Подсобные работники натирали до блеска полы и лестницы.

Пришло утро, и замок заклокотал водопадом, – съехались представители известных в стране фамилий, пусть в прошлом не самых знатных, но в настоящем однозначно богатых.

Советники заняли места вокруг стола и обменялись тревожными взглядами – вдоль стены восседали неожиданные гости. Не обращая внимания на государственных мужей, разодетая в пух и прах публика тихонько обсуждала приглашение правителя и напоминала просыпающийся улей – гудение уже было слышно, но пчелы из летка еще не появились.

По другую сторону от двери восседали совсем уж неожиданные гости  – ветонская знать, – черноволосые, со стальными глазами, с правильными чертами лица, словно нарисованными рукой непревзойденного мастера. Строгие костюмы из дорогой ткани были всего лишь костюмами для важной встречи.

В сторонке ото всех сидели, отвернувшись друг от друга, Эш, Валиан и Йола.

Малика старалась не показывать вида, что озадачена не меньше других. Ранее, перед каждым собранием, она готовилась к любому повороту беседы. Сейчас же взирала на чистый лист. Адэр после той ночи ни разу не вызвал ее. А когда Малика пришла к нему сама, Гюст сказал, что правитель не видит необходимости во встрече с тайным советником. Решил отомстить за неудовлетворенное желание? И о чем пойдет разговор? О морунах? О Лайдаре?

Гюст объявил правителя. Гости и советники встали. Охранители распахнули двери, и в зал вошел Адэр в сопровождении неизменного спутника. Парень улегся возле порога, опустил морду на лапы.

– Надеюсь, вы плотно позавтракали, – произнес Адэр, подойдя к черному креслу. – Обедать вам придется не скоро.

В толпе гостей послышались смешки.

– Я рад, что вы настроены столь жизнерадостно, – сказала Адэр.

Занял свое место и жестом разрешил всем сесть. Застучали ножками придвигаемые к столу кресла, заскрипели под весом тел стулья.

– Первым делом предлагаю выслушать моих советников. Они ознакомят вас с тем, как обстоят дела в стране.

Сотни глаз настороженно впились в лица и спины государственных мужей. Мави Безбур тяжело поднялся.

– Нет, нет! – произнес Адэр. – Вам, как советнику по финансовым вопросам, будет предоставлено заключительное слово. Пойдем по кругу. Советник Бархат, коротко и по существу.

По залу полетел слегка охрипший от волнения или от простуды голос. Вилар рассказывал то, что накануне услышал от него Адэр, не смягчая красок.

Следующим выступил Ярис Ларе. Он говорил о нехватке лекарств, отсутствии в большинстве поселений больниц, о недостатке персонала, об опасности начала эпидемии.

Советник по вопросам образования рассказал о полуразрушенных школах, о мизерной зарплате учителей, о массовой безграмотности.

Государственные мужи друг за другом говорили о трудностях, с которыми они столкнулись, и о задачах, которые необходимо решить в кратчайшие сроки.

Адэр поглядывал на носителей знатных фамилий. Кое-кто из них уже сообразил, почему советники сыплют печальными истинами. Особо прозорливые тяжело вздыхали, видимо, прикидывая в уме, сколько денег они смогут пожертвовать на выполнение не нужных и безынтересных им государственных программ. Другие с показным вниманием и сочувствующей улыбкой покачивали головами в такт говорившим. Однако когда Мави Безбур произнес лаконичную заключительную речь, от улыбок именитых гостей не осталось и следа. Знать приготовилась стоять на защите своих интересов и дать твердый отпор вероятным притязаниям правителя на их кошельки.

– Уважаемые господа! – промолвил Адэр. – Никто не смог мне объяснить, почему древнейшее государство Грасс-дэ-мор изменило название. Может, вы мне подскажете, откуда взялось Порубежье?

– Страна не может носить имя того, кто предал, – прозвучал чей-то голос.

– Династия Грасс объединяла земли и сплачивала народы на протяжении четырех веков. А Зерван правил, заметьте, чуть более двадцати лет. – Адэр вытянул перед собой руки и словно взял чашки весов. Покачал вверх-вниз. – Где четыре века и где два десятка лет?

– Он бросил свой народ в тяжелое время и тем самым перечеркнул все, что сделала его династия.

– Кто так решил?

– Да вы любого спросите.

– Я спрашивал ориентов, климов, ветонов. Они до сих пор говорят о себе, как о народах Грасс-дэ-мора. Моруны, законные хозяйки земель, скрылись за Долиной Печали. Откололись Викуна и Тария. Тезар и Партикурам перечертили границы: один забрал север, второй горные кряжи на востоке. Плодородные земли превратились в пустошь. Народ обнищал, а вы сбежали за границу. И в этом виноват Зерван?

– Если б он остался верен короне и стране… – выкрикнул кто-то из почтенной публики и умолк.

– Я бы не сидел перед вами, – закончил фразу Адэр. – Вы это хотели сказать? Но я сижу перед вами и пытаюсь разобраться в прошлом вашей, а теперь и моей страны. Значит, все, что сделал Зерван, не имеет сейчас никакого значения, и его правление можно стереть из истории?

Разряженные гости галдели. Черноволосая угрюмая знать молчала.

– Прошу ответить! Вы считаете Зервана предателем? – повысив голос, произнес Адэр.

Под сводчатым потолком пронеслось:

– Да.

– История его правления должна быть забыта?

– Да.

– Я должен, как и вы, похоронить его имя и дела? – сказал Адэр и поймал на себе настороженный взор Малики. Чтобы не сбиться с мысли, посмотрел на лежащие перед ним документы. – Мне достаточно короткого «да» или «нет».

Вельможи, видимо, учуяли подвох и притихли. Адэр внутренне сжался. По спине пробежала струйка пота.

– Повторю вопрос: мне похоронить его имя и дела, как похоронили вы?

– Да, – наконец сказал кто-то из расфуфыренных особ.

– Да, – вторили ему не слишком уверенные голоса.

Адэр взял пачку документов и прошел в центр зала. Подождал, пока страж поставит ему стул. Советники передвинули кресла, чтобы видеть правителя. Гости выпрямили спины, расправили плечи.

Адэр сел лицом к разодетой публике и помахал в воздухе листами:

– Вы единогласно решили, чтобы я похоронил вот это. Хорошо. Я поздравляю вас. Вы вновь простолюдины.

От тягучей тишины заложило уши.

– Передо мной сидят сто пятьдесят четыре человека, чьим предкам Зерван пожаловал титул. Кстати, – Адэр посмотрел через плечо, – Орэс Лаел, вы сто пятьдесят пятый, а вы, Ярис Ларе – сто пятьдесят шестой.

Успел заметить, как с лиц советников отхлынула кровь, и вновь повернулся к гостям.

– «Я, правитель Грасс-дэ-мора Зерван Грасс, жалую…» – Адэр зачитывал начало Указов, произносил имена, исподлобья посматривая на посеревшую толпу, которая минуту назад являла собой мерило высокомерия.

Казалось, что даже солнечный свет, льющийся в огромные окна, стал мутным и промозглым.

Адэр перевернул последний лист:

– То, что сделал предатель, вы разрешили мне просто перечеркнуть.

– Мой правитель, – проговорил Орэс, поднявшись. – Можно подойти к вам?

– Это необязательно, советник Лаел. Я вас отсюда услышу.

– Я противник поспешных заявлений. А потому, прошу вас сделать скидку на неопытность приглашенных господ в принятии серьезных решений.

Адэр приподнял бровь:

– Разве они неопытны?

Кто-то крикнул:

– Мы говорили о разных вещах.

– Разве я виноват, что вы не поняли меня и не задали уточняющих вопросов? – Адэр поднялся. – Так решили вы, а не я.

– Мой правитель! – воскликнул Орэс.

– Что?

– Это несправедливо!

– Народы всегда будут спрашивать имена людей, которые не побоялись унизить свой век, нарядив в лохмотья человека, чья жизнь была славой его современников… – Адэр окинул вельмож тяжелым взглядом. – Сегодня этот список пополнили ваши имена. И не говорите мне более о справедливости там, где царит ненависть ко всяким великим и смелым делам. Справедливости не было, нет, и не будет!

– Мой правитель! – прозвучал голос Малики.

Адэр посмотрел через плечо:

– Что еще?

– Они поспешили с ответом. Прошу вас, простите их. Не ошибаются только мертвые. – Малика сложила перед грудью ладони. – Умоляю вас, дайте им еще один шанс.

– Начнем сначала? – обратился Адэр к разодетым гостям.

Те торопливо кивнули и уставились на него с усиленным вниманием.

– Я хочу забыть сто лет распада и разрухи. Предлагаю вернуть стране старое название и продолжить историю Грасс-дэ-мора. Да или нет? Минута на раздумья.

Гости шептались, Адэр обмахивался выложенными веером Указами о пожаловании титулов и старался своим видом не выдавать волнения.

Наконец прозвучало:

– Да!

– Советник Ассиз, дайте членам Совета и приглашенным господам на подпись столь знаменательный документ.

Пока люди выводили вензеля, Адэр вернулся в кресло и бросил Указы на стол.

– Первый вопрос решен, – произнес он и поставил на нескольких листах подпись. – С этой минуты начинают действовать законы, принятые династией Грасс, согласно которым я не могу лишить вас титулов без веской причины. А потому второй вопрос так же закрыт. Зато я могу лишить вас права собственности на ваши земли.

– Что?! – нестройным хором прозвучали голоса.

Малика повернулась к Адэру. Казалось, на ее лице не было ничего, кроме огромных глаз. Вилар обхватил ладонью лоб. Советники вжались в спинки кресел. Черноволосая знать помрачнела.

– Земля Грасс-дэ-мора целиком и полностью является собственностью государства. Это говорю не я, а «Закон о Земле». Его подписывали все правители династии Грасс. А только что подписал и я, правитель династии Карро.

– Моя земля была дарована Зерваном моему прадеду. У меня есть все бумаги, – послышался срывающийся голос.

Расфранченные гости вскочили: «И у меня есть документы». – «Это беззаконие!» – «Вам Тезара мало?» Ветоны упорно молчали.

Внешне Адэр был спокоен, а в груди бушевала нешуточная буря. Хотелось ринуться в толпу и оплеухами заставить закрыть рты. Но он сидел, подперев щеку кулаком, и наблюдал за обозленными выходцами из плебеев.

Выкрики пошли на убыль, и вскоре повисла тишина. Сотни высокомерных глаз буравили Адэра насквозь, а он отвечал им нарочито равнодушным взором.

– Нам лучше покинуть сие собрание, – произнес седовласый мужчина и направился к двери.

– Не забудьте погрузить замок на машину и освободить землю, – промолвил ему в спину Адэр.

Скрипнув каблуками по мрамору, вельможа резко развернулся:

– Мой прадед всю свою жизнь посвятил Грасс-дэ-мору. Он заслужил землю пóтом и мозолистыми руками.

– Чьим еще предкам земли были дарованы за заслуги перед престолом? – спросил Адэр.

Разряженные гости, все без исключения, взметнули руки.

– В таком случае, повторю еще раз: я лишаю вас права собственности на землю, – спокойно сказал Адэр и поднялся.

По зале понеслись гневные выкрики: «Это просто возмутительно!» – «Это кощунство!» – «Я буду отстаивать свои права в международном суде!» – «И я!»

– Я оставлю землю тем, кто в дарственной, подписанной Зерваном, покажет мне свое имя! – произнес Адэр.

У возмущенных людей отвисли челюсти.

– Да эти дарственные старше нас в три раза! – хрипло промолвил кто-то.

– Вот именно! – крикнул Адэр. Вышел из-за стола, встал напротив гостей и уже спокойно произнес: – Вот именно! Земля была дарована не вам. Ее заслужили ваши предки, а не вы. Скажите мне, за какие такие заслуги я должен оставлять вам собственность, по всем законам принадлежащую государству?

Он смотрел в глаза и видел открытую злобу.

– В Грасс-дэ-море существует Указ «О наследстве на землю». И я не виноват, что вы не знаете собственных законов. И если вы намерены обращаться в международный суд, то ознакомьтесь хотя бы с некоторыми выдержками из Указа.

Адэр дал знак советнику Юстину Ассизу. Тот поднялся. Подрагивающими руками взял со стола документ:

– Согласно «Закону о Земле» земля является собственностью государства. Правитель имеет право даровать земли, принадлежащие государству, отдельным особам за выдающиеся заслуги перед родиной.

– И мы о том же! – кто-то крикнул из толпы.

Юстин прокашлялся и продолжил читать:

– Согласно «Указу о наследстве» право на дарованную землю без одобрения правителя наступает лишь в одном случае – если наследник находится на государственной службе. Во всех остальных случаях земля переходит к наследнику только с одобрения правителя.

Поднялся невообразимый гомон. Мужчины размахивали руками, возмущенно бросались фразами. Кто-то нервно захохотал, кто-то обессилено рухнул на стул. Адэр посмотрел на советников. Им уже ничто не грозит, но поволновались они изрядно. До сих пор на лбах не разгладились глубокие морщины, лица не успели приобрести живой цвет, губы заметно подрагивали.

– В праве наследства на землю правитель не может отказать в следующих случаях, – на высокой ноте прозвенел голос графа Ассиза.

Гул сию секунду прекратился.

– …в следующих случаях: если наследник ведет деятельность, направленную на улучшение благосостояния страны, – читал Юстин, четко выговаривая каждое слово, – если наследник занимается благотворительной деятельностью; если на земле, передаваемой по наследству, находятся здания и учреждения государственного или социального значения.

– Несправедливо! – воскликнул низкорослый мужчина в велюровом костюме.

– Почему несправедливо? – спросил Адэр. – Ваши предки землю не покупали. Ее даровали за заслуги, и передается она по наследству тоже за заслуги. Хотите навечно закрепить землю за своей фамилией, купите ее у государства. Хотя не думаю, что вас устроит цена. Напомните свое имя.

Вельможа сделал два шага вперед и поклонился:

– Граф Люпер, мой правитель!

– Чем прославилась ваша фамилия?

Люпер заметно смутился.

– Атая Люпер была старшей поварихой на дворцовой кухне, – прозвучал голос Малики. – Зерван возвел ее в должность начальника Департамента общественного питания, а через пять лет возвел в графини и даровал ей землю.

– А чем занимаетесь вы? – поинтересовался Адэр.

– Тем же, чем и она – рестораны, кафе, закусочные, – с неподдельной гордостью промолвил граф. – В Партикураме, Бойварде и Маншере мы очень известны.

– Вы кормите чуждый мне народ, платите налоги чужому государству. И живете за границей. Прекрасно! Пусть правители этих стран и награждают вас за заслуги перед их престолом, а я лишаю вас права на землю.– Адэр окинул взглядом толпу. – Кто вложил деньги в Грасс-дэ-мор?

Взметнулось несколько рук.

– У меня мукомольное предприятие и несколько пекарен.

– Швейная фабрика.

– Три фермы и две птицефабрики.

– Пять постоялых дворов и конюшня.

– А у меня был лодочный завод. Но пока нет спроса, на заводе производят дешевую мебель.

Во взорах мелькал азарт, словно высокородные решили принять участие в какой-то пока неизвестной игре, и на ходу придумывают правила.

Адэр приблизился к камину, прислонился плечом к теплой мраморной колонне:

– Если специальная комиссия подтвердит наличие предприятий, о которых вы говорили, я подпишу документы о вашем праве на землю.

– А мне что делать? – промолвил Люпер. – Вернуть деньги в Грасс-дэ-мор, знаете ли, дело не двух дней.

Адэр прошелся по зале, постоял возле окна. Вернулся к камину, поворошил тлеющие угли. Раз высокочтимая публика не может просчитать его шаги наперед, значит, все идет, как надо.

Ай да законник! Ай да Юстин Ассиз! Откопать такие документы! Главное было заполучить подписи половины знатных особ плюс один голос под Указом о возвращении стране исконного названия, чтобы начали действовать законы Грасс-дэ-мора. Конечно, они нашли бы желающих оставить отпечаток в истории. Но это заняло бы намного больше времени. Пришлось бы упрашивать, обещать, идти на очередные уступки.

– А стоит ли их возвращать? Я бы на вашем месте сто раз подумал, – произнес Адэр. – Ну и что с того, что какие-то далекие предки о чем-то мечтали, к чему-то стремились? Вы этих предков не знаете. Что от них осталось, так это старые пожелтевшие снимки, вставленные в такие же старые рамочки. Далекая и чужая для вас жизнь. Стоит ли беспокоиться о землях, которые являются всего лишь маленьким кусочком памяти о тех, кто гордо взирает на вас с фотографий? Что в этой земле стоящего? Камни и пыль. Запущенные поместья и паутина. Ну и что с того, что ваши предки были дерзкими, смелыми, предприимчивыми? Ну и что с того, что для них не было преград? Что с того?

Адэр вернулся к столу, встал возле кресла и вздернул подбородок:

– Ведь вас это не волнует! Так стоит ли дрожать над кусочком чужой гордости и славы?

На несколько долгих минут воцарилась тишина.

Молчание нарушил низкий голос:

– Только не надо перед нами произносить патриотические речи.

Адэр тряхнул золотистыми волосами, как породистый жеребец перед забегом:

– Я – человек, у которого нет даже своего дома в Грасс-дэ-море, не то что клочка земли. Человек, который без карты не найдет дорогу в собственной стране. О каком патриотизме вы говорите? Это ваши предки пришли на эту землю босыми. Это они вложили в нее душу и сердце. И только благодаря их преданности отечеству вы сидите передо мной в бархате и шелках. Это для вас интересы государства и народа должны быть выше личных интересов. А чтобы вам не казалось, что я, чужеземец, взываю к вашим патриотическим чувствам и давлю на вашу высокородную сознательность, я отпускаю вас. Вы можете покинуть зал, дабы не унизить свои благородные помыслы трудностями никчемного края.

Адэр исподлобья наблюдал, как гости друг за другом потянулись к стульям и неторопливо заняли свои места.

– Гюст! Карту!

Секретарь положил на стол огромную карту, от которой исходил слабый запах типографской краски.

– Зерван был на удивление щедрым правителем. Или заслуги ваших предков были столь велики? – говорил Адэр, рассматривая квадраты и прямоугольники с пометками в центре – кому принадлежит та или иная земля. – Ну что ж? Первоочередная задача – восстановить дороги, которые ранее проходили по вашей территории.

– За свой счет? – прозвучал чей-то голос.

– Земля ваша, дороги ваши.

– Это колоссальные затраты!

– Конечно! Колоссальные. Поддерживать дороги в нормальном состоянии намного дешевле, чем заново их строить. Ежегодно тратились бы не очень большие средства. Но вы их не тратили, а потому, умножьте горстку звенящих монет на количество лет своего равнодушия. Вот и получите то, что необходимо затратить сейчас. Или у кого-то имеются другие арифметические идеи?

Гости закряхтели, но никто спорить не стал.

– Наблюдателем назначаю советника Бархата.

Вилар приподнялся над креслом и коротко кивнул.

– Ваши земли выглядят, как пустыни, – продолжил Адэр. – Постарайтесь весной меня порадовать.

– Да разве ж на них что вырастет?

– Пригласите климов. И советую это сделать, пока не наступили холода.

По залу пролетел возмущенный голос:

– Но Указ Могана запрещает…

– Я упразднил резервации.

Поднялся невообразимый гвалт. Пока вельможи горячо обсуждали новость, Адэр пристально рассматривал разодетую публику.

– Вы, – сказал он, указав на черноволосого мужчину. Тот закрутил головой. – Да, да. Вы! – повторил Адэр. – Вы ветон. А вы, – Адэр поочередно указал еще на двух человек, – климы. А вы ориент. Ваше место в резервациях. Почему вы здесь? Стоит мне приказать принести родословные, как список нарушителей пополнится. В этом есть необходимость?

– Мой правитель, – промолвил молодой вихрастый человек.

– Слушаю.

– Мы с вами полностью согласны. Нельзя запирать людей в резервациях только из-за разногласий в вере. Но просим вас не торопиться возвращать морун.

– Почему же?

В душе заметались противоречивые желания: удалить Малику из замка не своим решением, а повинуясь гласу народа, и тем самым избавить себя от безумного вожделения, или же встать на ее защиту. Адэр ждал слов гостя и понимал, что должен занять одну позицию и с нее уже никогда не сходить.

– Я сам лично с ними не встречался. Но ходят слухи, что они превращают мужчин в рабов.

– Неужели?

– Нет дыма без огня, мой правитель.

– Моруна рядом со мной восемь месяцев. Я похож на раба?

– Нет, мой правитель.

– Кто-то из моих советников похож?

– Мой правитель…

– Моруна жила в этом замке почти двадцать лет. Если вы сейчас приведете ко мне ее раба, я прислушаюсь к вашим словам.

– От них нет никакой пользы. Ветоны откроют доступ в каменоломни. Ориенты снабдят страну рыбой, климы хлебом. А они? Только разговоры о душе и беззаветной любви.

Молчание затянулось. Все внимание было приковано к Адэру, а он вел борьбу с собой. Согласие с гостем равносильно отказу от Малики. Она не простит ему публичного попрания своей веры. Возразить собеседнику? Но как ответить, чтобы никто не заподозрил, что он уже барахтается в ее сетях?

– А что делать с Всевышним? – произнес Адэр.

– Простите, я не совсем понял вас.

– Что делать с Богом? – повторил Адэр. – Его тоже закрыть за Долиной Печали? Он не ловит рыбу, не возделывает поля, не точит камни, а только твердит о любви к ближнему.

– Неудачное сравнение, – промолвил кто-то.

– На небесах радеет о наших грешных душах Всевышний. Но должен же хоть кто-то спасать их на земле. Пусть это будут моруны. – сказал Адэр и с трудом перевел дух. – Вы ждете еще каких-то объяснений?

Со стула поднялся старый человек:

– Мы не просим объяснений, мой правитель. Мы просим вас повременить с возвращением морун. Просим не подвергать наших детей и внуков опасности. Вам, вероятно, не говорили, что советчица Зервана убила ребенка.

Вдруг из дальнего угла прозвучал резкий голос:

– Моруна никогда не обидит ребенка! – Эш вышел на середину зала, опустился на одно колено и, глядя на Малику, громко произнес: – Моруна! Я подставляю тебе свое плечо! Дай мне время, и ты обопрешься на плечи всех ветонов.

Раздались шаги. К Эшу приблизился Валиан. Встал рядом с ним на одно колено:

– Моруна! Климы подставляют тебе свое плечо.

К ним подошел Йола и низко склонился:

– Моруна! Ориенты подставляют тебе свои спины.

Адэр перевел взгляд на вихрастого юношу и старого человека:

– Еще вопросы?

Прижал пальцы к виску – сказывались бессонные ночи и накал противостояния со знатью.

Из середины толпы взмыла рука.

– Вопрос по поводу охраны порядка. Можно?

Адэр впился взглядом в перстень на мизинце: превосходные сапфиры, изумительный блеск. Рука потряслась, и камни заискрили.

– Мой правитель! Можно спросить?

– Спрашивайте, – ответил Адэр и не узнал собственный голос.

Со стула поднялся человек средних лет в бесподобном твидовом костюме цвета мышиной шерсти:

– В связи с отменой Указа о резервациях. В города и селения хлынут опальные народы. У нас недостаточно стражей. Как вы собираетесь сохранять там порядок?

– Стражи порядка должны охранять порядок, а не ваши земли, господа, – произнес Крикс Силар. – С завтрашнего дня вам придется самим оберегать свои имения.

– Вы собираетесь лишить верхушку общества защиты? – поинтересовался кто-то.

– Для меня все равны, – ответил Крикс.

– Я волнуюсь о защите населения города, а не о защите своего дома, – промолвил человек в твидовом костюме.

– А вы кто? – спросил Адэр.

– Староста общины тезов. Я живу в Зурбуне.

Адэр жестом приказал ему сесть. День выдался тяжелый. Высокородные, не привыкшие к собраниям, посматривали в окна. Воздух успел сгуститься и потемнеть. Адэр внутренне чувствовал усталость людей, однако своего утомления не замечал. Чем ближе подбиралась ночь, тем сильнее в нем просыпалась жажда действий. С наступлением темноты было легче сосредоточиться, мысли выстраивались в ряд, голову заполоняли идеи. Но сейчас в голове бурлила кровь.

– Сегодня знаменательный день. Есть три причины, чтобы признать его эпохальным, – сказал Адэр и придвинул к себе папку с документами. – Первая: с сегодняшнего дня начинает возрождаться Грасс-дэ-мор. Вторая: впервые за последние сто лет советники и представители именитых родов пытались сообща решать государственные вопросы. Но одного дня мало, как мало и года, чтобы поднять страну с колен. А потому третья причина вытекает из первых двух.

Адэр встал:

– Я поздравляю вас с рождением Большого Совета. Теперь вы не просто одноразовое собрание. С сегодняшнего дня мы все соратники. Со временем к нам присоединятся выходцы из простого народа и представители среднего сословия. Вам предоставляется право рассматривать любые вопросы, отстаивать свою точку зрения перед Малым Советом и выдвигать предложения. Вы вправе потребовать отчет о проделанной работе от любого советника. Вам я даю много прав, но наделяю всего одной обязанностью. Одной! Служить своей родине верой и правдой!

Оцепенелую тишину нарушил голос человека в твидовом костюме:

– Клянусь верой и правдой служить Грасс-дэ-мору!

Когда знатные люди один за другим принесли клятву верности древней стране, Адэр опустился в кресло:

– Один человек сказал: «Если хочешь, чтобы тебя признали и за тобой пошли люди, стань частью их мира». Я не смогу. Мне не нравится ваш мир. Я хочу уничтожить его и построить новый. Мир, которого не знает народ, но из которого не захочет уходить. И уничтожать старый мир я начну прямо сейчас.

До боли в пальцах сжал подлокотники кресла:

– Если кто-то из вас будет плести за моей спиной интриги, если хоть кто-то предаст меня, если кто-либо задастся целью лишить меня власти, я уничтожу ваши фамилии, как в свое время ваши предки уничтожили династию Грасс.

Советники и новоиспеченные государственные мужи превратились в каменные изваяния.

– Сделайте так, чтобы каждый из вас для меня был важен. В противном случае для меня будут все не важны. – Адэр открыл папку, взял документ. – Я подписал Закон об оружии. С этой минуты стражи, защитники и охрана объектов государственной собственности обязаны иметь при себе холодное оружие.

Открылась высокая двустворчатая дверь. Прошла смена караула. По бокам двери встали стражи: на их ногах, чуть выше колена, были закреплены чехлы с кинжалами.

Адэр взял следующий документ:

– Я подписал Указ о защите древних народов. С этой минуты все преступления против ветонов, ориентов, климов и морун приравниваются к преступлениям против государства.

– Мой правитель, – тихо произнес Орэс. – Начнутся перегибы…

Адэр пролистнул документы в папке, поставил подпись в уголке чистого листа:

– Только что я подписал Закон о культе ребенка в Грасс-дэ-море. С этой минуты преступления против чести, достоинства, здоровья и жизни ребенка приравниваются к государственной измене.

– Мой правитель… – прошептал Орэс.

– Если ребенок при живых родственниках живет на улице – это измена! – говорил Адэр, хлопая по столу ладонью. – Если ребенок голодает, а сосед сытно ест – это измена! Если ребенок ходит в обносках, а староста поселкового совета наряжается в шелка – это измена! – Адэр поднялся. – Кто из вас насиловал детей?

– Что вы такое говорите! – возмутился кто-то из толпы.

– Если не признаетесь, кто это делал, а я потом выясню… – Адэр сжал кулак. – Я сожгу ваши дома дотла! Это обещаю вам я, Адэр Карро, правитель Грасс-дэ-мора!

***

Адэр кинул жилет на спинку стула, уселся на софу.

Вилар поворошил угли в камине:

– Я рад, что ты так быстро откликнулся на мой рассказ.

Адэр с невыразимым блаженством упал навзничь на шуршащую серую кожу. Рядом с ним, на полу, умостился Парень.

– Откуда пришла идея о Большом Совете? – спросил Вилар.

– В Лайдаре я нашел историю, которую не успели исказить потомки.

– Картины времен Зервана?

– Да. Его идеями бредила вся страна.

– Твоими сегодняшними идеями вряд ли кто будет бредить.

– Это только начало, Вилар. Прежде чем построить, надо разрушить.

Друг облокотился на спинку стула:

– Твои заседания Совета сильно отличаются от того, что я видел у Могана. Что ты будешь делать, когда взойдешь на престол Тезара? Здесь ты привыкнешь к такому правлению, а там все по-другому. Станешь воевать с советниками и знатью?

– С ними будет воевать мой старший советник Бархат.

– Меня там не будет.

– А где ты будешь?

– Это здесь все так смешалось – простолюдины, высокородные. Но в Тезаре… – Вилар обхватил шею руками. – Я женюсь на Малике, и для меня не будет места в твоем окружении.

Адэр приподнялся на локтях:

– Совсем с ума сошел?

– Я счастлив, Адэр. Я вновь надеюсь.

– С каких это пор?

– В Лайдаре я понял, что еще не все потеряно.

– Ты ей веришь?

– Как тебе.

– Куда ты с ней пойдешь, Вилар?

– Да хоть на край света.

– Подумай об отце!

– Я благодарен ему за то, что он думает обо мне. Спасибо тебе, Адэр. За всё спасибо! Спокойной ночи.

Закрылась дверь, в коридоре затихли шаги. Адэр вызвал Гюста и велел принести журнал личной переписки с Тезаром. Он никогда раньше этого не делал. Его не волновали чужие письма и разговоры – этим была озабочена секретная служба. Конверты не вскрывались, но учет велся.

Переворачивая страницы журнала, Адэр нашел то, что искал: пометки о письмах Вилара к старому маркизу и об ответных посланиях его отца. Нашел записи о письмах Орэса Лаела к Патрику Каналю. Выходец из плебеев и потомок знатной фамилии – родственники. Судьба – шутница…Но вот неожиданность! Элайна и Малика состояли в переписке! Притом первой написала сестра. Что их может объединять?

– Лайс! – крикнул Адэр.

На пороге возник страж.

– Детей… и эту девицу... из дома терпимости… привезли?

– Да, мой правитель. Они в замке.

– Их осмотрели в клинике?

– Да, мой правитель. Они здоровы.

– Давай девицу сюда!

В комнату вошла хрупкая девушка в простом платье из домотканого полотна. Упала на колени и низко опустила голову.

Адэр соскользнул с софы:

– Встань.

– Я не достойна стоять перед вами, мой правитель.

– Посмотри на меня.

Девушка опустилась на пятки и согнулась:

– Я не достойна смотреть на вас, мой правитель.

– Как ты оказалась в доме терпимости?

– Я искала младшего брата. Мой отец продал его.

– Нашла?

– Он умер на моих руках, мой правитель.

– А ты осталась.

– Я хотела ухаживать за детьми, как ухаживала за братом.

– Напомни, как тебя зовут.

– Сирма.

– Сколько тебе лет?

– Шестнадцать.

– Ты познала мужчину, Сирма?

Девушка мелко задрожала:

– Да, мой правитель.

– Сколько у тебя было мужчин?

– Один.

– Ты работала в доме терпимости, и у тебя был всего один мужчина?

– Меня насиловал хозяин.

– Наверное, ты ему нравилась, Сирма, раз он ни с кем не хотел тобой делиться.

– Нет, мой правитель. Клиентам нужны девочки с красивыми телами.

– А что с твоим телом?

– У меня был строгий отец.

Адэр обошел девушку. В нерешительности замер сзади, глядя на ряд потертых пуговиц. Хотел отойти, но рука потянулась сама. Ткань соскользнула с плеч, открыв спину в продольных рубцах.

Адэр застегнул пуговицы. Приблизился к окну, раздвинул шторы:

– Подойди, Сирма.

– Я виновата, мой правитель. Я знаю.

– Подойди!

Девушка остановилась в трех шагах.

– Ближе! – приказал Адэр и указал на черное небо. – Что видишь?

– Ничего, мой правитель. Простите меня.

– Посмотри внимательнее.

Сирма уткнулась носиком в стекло:

– Я ничего не вижу. Темно.

– Черное безлунное небо. Но смотри туда. На горизонт. Скоро там появится светлая полоска. Совсем тонкая. Потом посереет воздух. А через пару нестерпимо долгих часов небо станет ясным, чистым. Знаешь, почему?

– Нет, мой правитель, не знаю.

– Потому что, Сирма, взойдет солнце и наступит новый день. Новый день – это новый шанс изменить свою жизнь. Ты хочешь изменить свою жизнь?

Девушка отлипла от стекла, низко опустила голову:

– Да, мой правитель, хочу.

Адэр распахнул окно. Ветер донес запах близкой зимы.

– Что чувствуешь, Сирма?

Девушка поежилась:

– Холодно.

– Холодно, когда один. А когда кто-то рядом… – Адэр нежно обнял Сирму за плечи: – Когда кто-то рядом, ничего не страшно. Тебе страшно?

– Нет, мой правитель. – Девушка повернулась к нему лицом. – С вами я ничего не боюсь.

В памяти эхом прозвучал голос Малики: «С вами я ничего не боюсь». Адэр резко выпрямился. Когда же она это говорила?

– Простите меня, мой правитель, – пробормотала Сирма и сжалась.

Вскинув руку, Адэр указал в окно:

– Смотри! Смотри, Сирма! Скоро начнется новый день.

На горизонте растягивалась, не обрываясь и не ломаясь, бледно-розовая нить.