Часть 36

***

Обняв себя за плечи, Малика смотрела в окно. Вот она – новая пассия Адэра. Вот она – причина нестерпимых ночных мук. Форма горничной – в ней она словно статуэтка. Кремовая лента в ореховых волосах – пышных, легких. Жмурит от солнца глаза – медовые, хмельные от счастья. Шестнадцать лет… по законам Грасс-дэ-мора – для девушки брачный возраст. Надо менять закон… Рядом прыгают детишки – те, кто остался в замке. Троих Адэр отправил на лечение в Бойвард. У одного нашлись родители – бедные люди… страшно представить, о чем они думали, когда искали сына. Остальные… будут жить пока здесь.

Сирма подтянула мальчикам штанишки, одернула на девочках кофты, кому-то вытерла нос, кого-то чмокнула в щечку. Она будет хорошей мамой.

– Малика, – прозвучал от порога голос служанки. – Вас ждут.

– Иду, – сказала она и задернула шторы.

В малом зале собрались старосты селений и городов Нижнего дола. Им предстояло ознакомиться с грядущими реформами – налоговой и денежной, – а потом донести информацию до селян и горожан. В другой день старосты делились бы новостями – многие из них не видели друг друга несколько лет. Но сегодня сжимали в руках блокноты и смотрели в пол.

В окаменевшей тишине Малика прошла через зал, села в кресло, установленное перед многочисленными рядами стульев, скользнула взглядом по пустым местам:

– Почему не все?

С заднего ряда поднялся щупленький мужичок:

– Я ехал через Зурбун. – Немного помялся. – Старосту забрали. Его дом сгорел… Зурбун горит…

Малика опешила:

– Как горит?

– Не весь, конечно, но горит.

Зазвучали голоса: «В Истве второй день пылает поместье графа Вальбы». – «Озур вчера ночью светился. Сам видел». – «У нас двое селян продали дочерей за дрова, на сходке чистосердечно признались, а их хибары все равно сожгли». – «Говорят, что Верхний Дол уже неделю дымит». – «В Ларжетае тихо. На улицах ни души». – «У нас еще не были. Сижу, как на иголках. Думаю, вернусь, а вдруг Ляреси уже нет».

Малика влетела в кабинет Крикса. Страж складывал документы в шкаф, посмотрел через плечо, отвернулся.

– Крикс!

Он закрыл дверцу. Встал к Малике лицом, одернул рубаху:

– Ты не к тому пришла.

– Крикс!

– Твоего племянника не насиловали семь лет.

– Так нельзя!

– Я не тот, кто будет сочувствовать насильникам и убийцам детей.

– Крикс! Есть закон!

– Мой правитель – мой Бог и мой Закон. Другого нет и не будет.

Малика побежала в кабинет Адэра; Гюст пожал плечами: правитель еще не появлялся. Пронеслась по холлу, взлетела на третий этаж. Перед его покоями попыталась взять себя в руки… бесполезно. Жестом приказала охранителям убраться с дороги и сама открыла двери.

Глядя в зеркало, Адэр завязывал галстук:

– Без доклада?

– Прекратите это безумие!

– Охранителям пора к Трою на ковер.

– Адэр!

Он поправил воротник рубашки:

– Может, закроешь дверь?

– Что вы делаете…

Адэр взял со стула пиджак:

– Одеваюсь. Не видишь?

– Ваши стражи…

– Наши.

– …сжигают дома.

Адэр надел пиджак:

– Я предупреждал.

– Адэр! Остановитесь!

– Сегодня я жгу дома в наказание за детей, завтра я буду бить плетьми за воровство, послезавтра за убийства я отравлю их колодцы. И так будет до тех пор, пока они не поймут, что мое слово – закон, мой взгляд – закон. Я – закон, которому нельзя не подчиняться!

– Вы не закон… вы деспот…

Адэр схватил ее за локоть и потащил за собой. Влетал в залы, смотрел в окна. Шептал: «Не то. Всё не то…» И мчался дальше по коридору, увлекая за собой Малику. Спустился в безлюдный холл. Вбежал в хозяйственную пристройку. Прислуга, потупив взоры, прижалась к стенам.

– Адэр! Отпустите меня! – взмолилась Малика.

– Я тебе покажу…

– На нас все смотрят. Адэр!

Он открывал двери, заглядывал в комнаты:

– Не то…

Пересек еще один холл, на секунду замер перед открытой дверью. Вытащил Малику на низенькое крыльцо. Обвел рукой грязно-желтую пустошь, придавленную бурыми тучами:

– Самая прекрасная картина из всех, что я видел. Или я заставлю страну жить по моим правилам, или сровняю с землей и буду каждый день любоваться.

– Вы должны взращивать добро, а вы сеете в душах страх. Народ не понимает ваших великих замыслов.

– У меня нет времени ждать, пока они поймут!

– Страх заставит людей бежать из страны или встать на свою защиту. На свою защиту, Адэр. Не на вашу! И в какой-то миг вы оглянетесь, а за вами уже никто не идет.

– Лучше страх, чем беззаконие. Лучше треск огня, чем плач детей. Лучше никого, чем лишь бы кто-то. – Адэр выпустил локоть Малики, одернул рукава пиджака. – Тебе больше не удастся мной манипулировать.

Малика сделала шаг назад:

– О чем вы говорите?

Адэр вздернул подбородок. Посмотрел сверху вниз:

– Я не хочу тебя. Всё! Отрубило.

– Вы решили, что я вами управляла?

– Твои чары больше не действуют.

– Не действуют… А почему не горит ваш замок?

– Что?

– Вы наказываете людей, а себя оправдываете.

– Повтори!

– Сирма… ей всего шестнадцать. По законам Тезара… вашего Тезара – она еще ребенок.

Адэр схватил Малику за горло:

– Если еще раз… я уничтожу… нет, Малика, я уничтожу не тебя. Я уничтожу всё, что тебе дорого.

С силой оттолкнул ее. Она слетела с крыльца, рухнула на землю.

– Прежде чем что-то сказать, сто раз подумай, – промолвил Адэр и скрылся в замке.

Малика выдохнула со всхлипом, уронила голову на грудь.

– Малика…

– Я упала, Мебо. Не увидела ступеньку…

Страж бережно обнял ее за плечи, помог подняться.

– Спасибо, Мебо. Дальше я сама. – Малика сделала шаг и вновь уселась в пыль, испещренную следами ящериц и птиц. – Я такая неуклюжая, Мебо.

Страж встал перед ней на одно колено:

– Если мне придется выбирать между правителем и вами, я выберу вас.

Малика посмотрела на него исподлобья:

– В ту секунду, когда ты предашь его, я убью тебя.

– Я не говорил об измене. Он когда-нибудь уедет в Тезар, а вы останетесь. С вами останусь я. Останутся Драго, Ютал, Лайс. Мы никогда не говорили об этом, но я знаю.

– Я никто, Мебо. Никто. А он прав. Иногда самый жестокий путь – единственно верный. – Малика провела рукой по подолу. – Я запачкала платье, Мебо.

– Не волнуйтесь. В коридорах уже никого нет.

– Отведи меня в мою комнату.

– Только до третьего этажа. Дальше мне нельзя.

Малика отложила обсуждение реформ. Она говорила с главами сельских и городских советов, как ее сестры когда-то говорили с народами. Люди слушали о человеческих законах, о мире, где поют птицы и распускаются цветы, о котомке жизни за плечами, которая с каждым добрым делом будет становиться лишь легче. На прощание старосты пообещали собрать селян и объяснить действия правителя – неожиданные, жестокие, но справедливые и столь необходимые в это темное время.

В холле Малику ждал молодой человек, некогда поразивший ее своим искристым ярко-зеленым взором. Посмотрев в глаза цвета потускневшей травы, Малика повела Лилана в кабинет.

Переступив через порог, он схватил ее за руку, как утопающий за соломинку:

– Малика! Мне нужна ваша помощь.

– Чем могу, Лилан…

Он разглагольствовал долго, путано, а Малика не верила ушам.

– Ты говоришь о Вельме? – поинтересовалась она на всякий случай.

– Малика, вы надо мной смеетесь? Я с таким трудом добрался до замка. Я надеялся на вашу помощь. А вы…Ты говоришь о Вельме? Я говорю о Вельме.

– Прости. Я очень устала. Ты хочешь, чтобы я побеседовала с Вельмой?

– Я уже не знаю, чего хочу. Может, родители воспитали ее в такой строгости. Может, она на ком-то обожглась и не верит ни единому слову. – Лилан покачал головой. – Она вообще ничего не дает мне сказать.

– Вельма? – спросила Малика.

Лилан затряс ее руку:

– Малика, скажите мне честно! У нее есть возлюбленный?

– Почему ты не спросишь у нее?

– Да потому что, только я заикаюсь о чувствах, как она тут же убегает.

Малика не смогла совладать с собой и вновь спросила:

– Вельма?

Лилан громко выдохнул:

– Может, мне прийти завтра?

– Я не понимаю, что ты хочешь.

– Я хочу, чтобы вы стали моим свидетелем.

– Свидетелем чего?

– По обычаю климов я должен сделать предложение в присутствии свидетеля.

– Ты?

– Да. Я хочу, чтобы Вельма стала моей женой.

– У тебя нет других свидетелей?

– У меня есть. Но у Вельмы нет никого. Я очень хотел, чтобы за нее кто-то порадовался. И она всегда о вас так отзывалась…

– Вельма любит преувеличивать.

Лилан прижал ее руку к своей груди:

– Малика! Прошу вас, станьте свидетелем моего счастья.

– Ты не слишком торопишься?

– Я боюсь опоздать.

– За что ты полюбил ее?

– Разве человека любят за что-то?

Малика пожала плечами:

– Если ты для себя все решил…

– Да, Малика! Да!

– Хорошо, Лилан. Я сообщу, когда буду в Ларжетае.

– Малика! Можно я вас обниму?

– Нет.

– Как будущий муж вашей подруги.

Малика улыбнулась:

– Будущие мужья не обнимают…

Она не успела договорить, как Лилан подхватил ее на руки и, смеясь от счастья, закружил по комнате. Дверь кабинета открылась. Адэр исчез так же стремительно, как и появился.

Выпроводив Лилана, Малика приняла Безбура. И только поздно вечером выключила настольную лампу. Пошатнувшись, оперлась руками на стол. Каждая клеточка тела вопила о злости Адэра. Что его взбесило? Их разговор? Толпа сельских старост в холле? Обезумевший от счастья Лилан?

Малика устало поднялась по лестнице. Немного постояла на втором этаже, глядя вглубь коридора. Может, вызвать Вилара, обсудить с ним день и хоть немножко согреться в океане его любви?

Справившись с желанием, Малика добрела до своих покоев. Закрыла дверь на ключ, прислонилась к ней спиной. За окном лил дождь. Капли барабанили в стекла, усиливая боль в затылке и нестерпимую тоску в сердце. Рука потянулась к выключателю и безвольно упала. Быстрее в постель и забыть о чужих чувствах и собственных мыслях.

Малика ступила в спальню. Скинула туфли. Непослушными пальцами расстегнула пуговицы, стянула через голову платье. Теперь в душ... Босая нога уперлась в горячий бок зверя. От ужасной догадки крик застрял в горле. В легкие хлынул аромат терпкого вина. Почему она раньше его не ощутила?

Адэр налетел точно ураган. Схватил Малику за волосы:

– Я преподношу тебя перед всеми непорочной девой! А что делаешь ты? Тебе Вилара мало? Любовников принимаешь в моем замке?

– Адэр, мне больно!

– Не для того ли ты бегала к ракшаду?

– Адэр!

Он еще сильнее потянул ее за волосы. Запрокинув голову, Малика выгнулась. Попыталась перехватить его руку и окаменела – в шею болезненно впились губы.

– Адэр, не надо!

Он свалил ее на кровать, развернул на живот:

– Я заставлю тебя быть недотрогой! – Навалился сверху и вонзил зубы в плечо.

Малика закричала, забилась как зверек в ловушке:

– Адэр, прошу…

Он дыхнул хмельным тягучим ароматом:

– Не моя – значит, ничья!

От очередного животного поцелуя сердце скрутилось в тугой жгут. Малика взвыла. Ломая ногти, заскребла пальцам по одеялу.

– Не моя – значит, ничья, – повторил Адэр и впился губами ей в спину.

Малика хваталась за край перины, пыталась дотянуться до изголовья кровати, изгибалась змеей, но выбраться из-под Адэра не могла.

Каждый следующий поцелуй становился нежнее. Прикосновения мягче. Дыхание надрывнее.

Адэр обхватил Малику за плечи и замер:

– Я хочу тебя. Что делать?

– Уйди.

– Пытаюсь.

Время шло. Его сердце билось над ее сердцем. Его щека обжигала огнем ее щеку. Постель вбирала его дыхание и впитывала ее слезы. Адэр приподнялся над Маликой на руках, соскользнул с кровати. Послышались усталые шаги. Закрылась дверь. За окном шумел ветер, в стекло стучал дождь.

На рассвете непогода утихла. По спальне заскользили холодные лучи. Из сада донесся смех детишек – Сирма вывела их на прогулку. Малика села. На полу валялось платье, на кресле лежал пиджак. От плюшевой собаки – подарка Драго – остались пожеванные Парнем лоскутки.

Малика подошла к зеркалу – налившаяся кровью отметина была почти на подбородке. Повернулась спиной, подобрала волосы, посмотрела через плечо – когда же всё это сойдет? Спрятала пиджак в дорожную сумку и забралась в постель.

Служанка принесла завтрак. Вслед за ней притопал Мун. С полчаса бродил по комнате, сетуя на сквозняки. Натянув одеяло до носа, Малика выдавливала из себя кашель. Пришел Гюст с требованием явиться к правителю. Малика перемеряла платья с высокими воротниками. В итоге обмотала шею теплым шарфом и закрыла им подбородок.

Адэр постукивал пальцами по подлокотнику кресла. Орэс Лаел сидел перед столом спиной к двери и даже не удосужился оглянуться, когда в кабинет вошла Малика.

– Мне сказали, что ты нездорова, – промолвил Адэр.

– Немного.

– Необходимо обсудить срочные вопросы.

– Конечно.

Малика умостилась на краешке стула сбоку двери, поправила шарф. Орэс так и не повернулся. Боится, что она заразит его своим видом?

Крикс Силар сел рядышком с Маликой, протянул ей конверт:

– Прочти.

На конверте витиеватым почерком была написана одна фраза: «Адэру, сыну Великого Могана, от Иншвида, посланника хазира Ракшады Всемогущего Шедара Гарпи».

Малика достала письмо, пробежала глазами по строчкам:

– Несколько месяцев молчания. Никакой переписки. И вдруг объявляется какой-то Иншвид и просит аудиенции. – Отдала письмо Криксу. – Обращается к престолонаследнику, а не к правителю.

– Мой правитель! Не принимайте его, – промолвил Орэс.

– Просто взять и отказать во встрече?

– Верните письмо отправителю, – предложила Малика. – Посмотрим, что Иншвид будет делать.

Адэр перевел взгляд на Крикса:

– Где ориент?

– Я отправил его на кухню.

– Давай сюда!

Пока ждали связного Йола, Малика смотрела на лежавшего под столом Парня: зачем ты съел собаку? Орэс изучал письмо, Адэр ходил из угла в угол.

Крикс ввел в кабинет ориента – видимо, вытащил из душа: с выгоревших волос капала вода, одежда, наспех натянутая на влажное тело, насквозь промокла.

– Говори! – приказал Адэр.

– Они бросили якорь в миле от побережья и подняли белый флаг. Йола сказал, что это прибыли переговорщики. К берегу причалила шлюпка с одним человеком. Он вручил конверт и отправился обратно.

– Когда прибыл корабль?

– Вчера днем.

– Ступай, – сказал Адэр.

Юноша поклонился и выскользнул из кабинета.

– Крикс, отправляй за посланником машину.

Силар кивнул и удалился.

– Мой правитель, – произнес Орэс. – Во-первых, разговор с посланником Ракшады должен проходить без Малики.

Адэр уселся в кресло. Вытянув ноги, положил одну на другую, скрестил на груди руки:

– У тайного советника больше прав на встречу с посланником, чем у вас.

Орэс передернул плечами:

– В Ракшаде сложилось иное отношение к прекрасному полу.

– Я должен подстраиваться под их законы?

– Это скорее не законы, а символ их веры. – Орэс наконец-то посмотрел на Малику. – Я могу говорить без намеков?

– Я знаю об их отношении к женщинам, – сказала она.

– Вот и отлично. Не надо будет подбирать слова. – Орэс улыбнулся уголками выразительных губ и перевел взор на Адэра. – Женщина в Ракшаде – предмет для удовлетворения мужских потребностей и станок для продолжения рода. Они не разговаривают с женщинами, а занимаются… делом.

– Что – во-вторых? – спросил Адэр.

– Во-вторых, ракшады требуют почтительного отношения к своему правителю или, как они его называют, хазиру. Боже упаси вас словом или хотя бы взглядом выразить неуважение к Шедару Гарпи.

– Мне лечь и уткнуться лицом в пол?

– Мой правитель! Я понимаю ваш сарказм. Но прошу отнестись к этому очень серьезно.

– Продолжай.

– В-третьих, в своем письме Иншвид даже не намекнул на причину приезда. Если он прибыл просто узнать о пленнике, то разговор затянется. Посланник будет хитрить, выуживать информацию. Давайте подумаем, что бы вы хотели сообщить ему?

– Давай не будем думать, – отрезал Адэр. – Я решу по ходу разговора.

Лаел кивнул:

– Но если он прибыл с каким-то решением Шедара по поводу пленника, мы будем вынуждены с ним согласиться.

Адэр хлопнул ладонью по столу:

– Вы предлагаете мне согласиться с ним наперед?

– Мы добивались одного – признания Шедаром вашего статуса законного правителя Порубежья. Вполне возможно, что он предложит достойный выкуп за брата. Даже если размер выкупа вас не устроит, вам не следует затягивать с переговорами. Отдайте Иштара и забудьте. Своей цели вы уже добились.

– Еще нет.

– Если посланник прибыл, уже добились.

– Что думаешь? – обратился Адэр к Малике.

Она подняла голову, подтянула шарф на подбородок:

– Нет правителя Порубежья. Есть правитель Грасс-дэ-мора.

Орэс изогнул губы в снисходительной усмешке:

– И это говорит та, что больше всех радеет о мире.

– Это говорит та, которую больше заботит возрождение величия Грасс-дэ-мора, а не настроение какого-то посланника. Советник Лаел, вы знаете хоть один случай, чтобы правитель династии Грасс выполнял волю иноземных владык?

– Откуда мне знать? История уничтожена.

– То-то и оно, – произнесла Малика. – История уничтожена, Зервана назвали предателем, но ни один человек не сказал, что он перед кем-то пресмыкался.

Адэр похлопал ладонью по колену. Моранда вылез из-под стола, положил голову ему на ногу.

Адэр потрепал Парня за уши:

– Хорошо, Малика. Как сохранить лицо и не восстановить против себя Шедара?

– Совет должен судить Иштара Гарпи. Если посланник привез выкуп за него, суд примет решение: принять. Если посланник потребует выдачи Иштара без выкупа, суд примет решение: выдать. А советник Лаел позаботится, чтобы судебный процесс не выглядел, как ваше повиновение хазиру.

Адэр погладил Парня по черной лоснящейся шерсти, поднялся:

– Что ж! Лаел, собирай советников и расписывай роли. Малика, останься.

Лаел бесшумно закрыл двери. Малика стояла, глядя в пол. Адэр развернул ее к себе лицом. Приспустил с подбородка шарф.

– Не рассчитал.

– Я вас прощаю.

– Конечно, прощаешь. И так будет всегда.

Малика присела и покинула кабинет.

***

Поздно вечером в кабинет вошел Гюст. По его окаменевшему лицу Адэр понял, что в замке объявился гость.

– Посланник Ракшады?

– Да, мой правитель. Лаел и Крикс уже в приемной.

Адэр забродил из угла в угол. Никогда прежде ему не приходилось общаться с представителями одной из самых могущественных стран. Отец говорил, что когда-то они были частыми гостями Тезара, но ни перед кем не склоняли голову. Однозначно Орэс испытывает трепет перед величием Ракшады и будет всячески выказывать посланнику свое почтение. Крикс почтение выказывать не будет, но и дельного ничего не скажет.

– Зови Малику! – приказал Адэр.

Посланник вошел в кабинет, коротко кивнул Адэру:

– Иншвид.

Прошествовал к столу. Свысока посмотрел на стул напротив стола и сдвинул его в сторону. Опустившись на мягкое сиденье, забросил ногу на ногу и откинулся на спинку. Он явно чувствовал себя хозяином положения, и это разозлило Адэра еще сильнее. Мало того, что ракшад убрал стул с места ответчика, так еще протыкает пронзительным взглядом.

Адэр посмотрел на Малику, сидевшую сбоку двери, и потому незамеченную гостем. Покосился на невозмутимого Крикса, стоявшего возле окна. Перевел взор на Орэса. Всегда высокомерный и чванливый советник сейчас выглядел как кроткий посетитель – сложил руки на коленях, опустил плечи и вытянул шею, приготовившись внимать каждому слову посланника.

Ракшад сидел подобно шоколадной фигурке на праздничном торте. На широченные плечи, украшенные татуировками, небрежно наброшена меховая накидка без рукавов, словно ею воспользовались только из-за подобия уважения к правителю чужой страны. Мускулистые руки были сплошь и рядом изрисованы спиралями, зигзагами и лианами. Однако мощная шея, скулы и выбритые виски оставались нетронутыми. Видимо, на родине положение посланника было не столь высоким. Усыпанный драгоценными камнями зажим на затылке стягивал черные волосы в длинный хвост. Лицо нельзя было назвать красивым, но взор притягивали темные полные губы, немного навыкате карие глаза и сросшиеся на переносице густые брови. На голом животе четко вырисовывался рельеф мышц. Адэр даже на миг задумался, что если все воины Ракшады выглядят как Иштар и Иншвид, то в Тезаре дела с армией обстоят ох как худо!

– Слушаю, – сказал Адэр и заметил, как дернулся носок сапога Иншвида.

Посланник надеялся, что правитель рассыплется в любезностях? Неужели ракшады так привыкли к почтению, что короткое «слушаю» воспринимают как оскорбление?

– Меня к вам направил Всемогущий хазир Шедар Гарпи, – произнес Иншвид и умолк.

Адэр долго смотрел на него, но не дождался продолжения:

– К кому – к вам?

Карие глаза посланника сузились.

– Вы Адэр Карро, сын Великого?

– Я Адэр Карро, правитель Грасс-дэ-мора. Если тебе нужен сын Великого, приходи через несколько лет в Градмир. Но тебя вряд ли пустят к правителю Тезара без веской на то причины.

Иншвид оттолкнулся от спинки стула. Помедлив, скинул ногу с колена. Через пару секунд встал:

– Правитель Грасс-дэ-мора! Меня направил к вам Всемогущий хазир Ракшады. – И вновь опустился на стул.

– Слушаю.

Ничего не выражающий взгляд посланника блуждал по лицу Адэра.

– Если ты намерен тратить мое время…

– У вас в плену находится верноподданный Ракшады.

– Продолжай.

– Я привез вердикт. Хазирад приговорил его к смертной казни.

Адэр бросил взгляд на побелевшую Малику:

– За что его осудил Хазирад?

Иншвид изогнул темные губы:

– Он позволил взять себя в плен.

Адэр растерялся. Принять смерть за собственное пленение? До такого мог додуматься поистине жестокий правитель.

– Он не вытерпел пыток и заговорил с вашими воинами, – добавил Иншвид.

– Иштар не говорил с моими воинами.

Повисло долгое молчание. Ракшад не сводил глаз с Адэра.

– Что не понятно? – спросил Крикс.

– В таком случае, откуда вам известно его имя?

– Я догадалась, – произнесла Малика.

Иншвид повернул голову и сжался подобно пружине. Казалось, что сейчас мощное тело разопрет от напряжения, и посланник взлетит под потолок вместе со стулом.

– Что здесь делает эта?

– «Эта» мой тайный советник Малика Латаль, – сказал Адэр. – В Грасс-дэ-море второй человек после правителя. А ты? Ты какой по счету после хазира?

Иншвид поднялся:

– Я требую…

– А я требую, чтобы ты выказывал почтение высокопоставленной особе, – жестко сказал Адэр.

– Я обращаюсь к особе: покинь помещение!

– На чужой бал со своими музыкантами не ходят, – произнес Адэр и дал знак Криксу поставить стул для Малики рядом с Орэсом.

Иншвид сел. Адэр с интересом наблюдал за ним. Складывалось впечатление, что тот никогда не видел женщин. Безмолвный взгляд пробежался по лицу Малики, переместился на грудь, взобрался по шарфу на шее, замер на губах.

– Мне будет тяжело разговаривать с вами, – сказал ракшад, непонятно к кому обратившись, – его взор был прикован к Малике, но вылетевшее «вы», бесспорно, предназначалось Адэру.

Десять минут назад ракшад мнил себя гвоздем мироздания. Сейчас же превратился в беспомощного похотливого пса. Стоило ли превращать своих женщин в какие-то предметы и станки, чтобы один их вид без накидки, скрывающей лицо, лишал сил и разума?

– Вернемся к разговору, – произнес Адэр.

– Да, конечно. – Иншвид с трудом оторвал глаза от Малики. – У вас есть выбор: либо вы приведете в исполнение приговор хазира, либо передадите пленника нам. Я обещаю – Иштар будет казнен.

– Третьего не дано?

– Не понял.

– Зато понял я, – сказал Адэр и кивнул Малике. – Ты, как всегда, оказалась права. – Посмотрел на Иншвида. – Значит, я должен привести в исполнение приговор Шедара Гарпи.

– Или это сделает Шедар Гарпи. Вы правильно сказали – третьего не дано!

– В Грасс-дэ-море запрещена смертная казнь, – сказал Крикс.

– Но разрешено ношение холодного оружия, – произнес Иншвид, скользнув взором по чехлу с кинжалом на ноге стража. – Ваша страна пополнила список отвергнутых стран?

– Не о том разговор, – проговорил Адэр.

– Почему же? Теперь вы можете подарить Иштару легкую смерть.

– Что его ожидает в Ракшаде? – спросил Орэс.

– Его прикуют вниз головой к столбу посреди пустыни.

– Иштар предстанет перед судом Грасс-дэ-мора, – промолвил Адэр.

– Он уже приговорен к смерти!

– Он приговорен вами, но не мной!

– Неужели у Великого Могана настолько мягкотелый потомок, что будет пересматривать решение Всемогущего Шедара в пользу Иштара?

– Ты сам понял, что сказал?

– Я-то понял. Это вы не понимаете, что играть в игры с Шедаром опасно.

– Опасно для кого? – спросила Малика.

Иншвид долго смотрел ей в глаза. Наконец произнес:

– Надеюсь, у ваших судей хватит благоразумия, чтобы должным образом уважить Всемогущего хазира Ракшады.

– Ты сможешь сам удостовериться. Суд состоится завтра утром, – сказал Адэр и вышел из кабинета.