Часть 09-10

***

Впервые Макидор, оппонент Адэра в дискуссиях о моде, услышав о том, куда собрался правитель, без пререканий принёс любимые сапоги, льняные штаны и рубаху свободного покроя. Зато Исаноха нарядился, как на званый ужин. Едва они отъехали от замка, советник развязал галстук, а немного погодя расстегнул верхние пуговицы на шёлковой сорочке.

Машина охраны катила впереди, огибая кусты и камни. Солнечные лучи отскакивали от ветрового стекла и слепили глаза. Была ещё одна причина, вынуждающая Адэра держать дистанцию: пыль, поднимаемая широкими колёсами. Расстояние между автомобилями не спасало. Изнывая от жары и духоты, Адэр то и дело сплёвывал слюну и вытирал платком лицо, шершавое от песка.

Исаноха не выдержал. Снял пиджак и швырнул его на заднее сиденье.

— Вы специально так оделись? — спросил Адэр. — Вы же знаете, куда мы едем.

— Жаль, что единственного человека, который мог бы вас остановить, нет в замке, — проговорил советник.

— Кто этот человек? Крикс Силар?

— Малика.

— Как я понял, к ориентам вы не пойдёте, — усмехнулся Адэр.

Исаноха вскинул брови:

— В резервацию? Нет уж, увольте.

На это Адэр и рассчитывал. Ему не нужен был свидетель переговоров с Йола — он нуждался в попутчике, который знает хоть что-то о морском народе.

— Я вам прямо сказал, что мне не нравится ваша идея, — вновь подал голос Исаноха. — Изучение лучше начинать с более цивилизованных народов. Например, с клана тезов.

— В этом «клане» я прожил двадцать пять лет, — хохотнул Адэр.

— За время колонизации численность тезов перевалила за пять миллионов. У клана четыре сотни селений и пять городов. Их главный город — Зурбун.

Адэр посмотрел на Исаноху:

— Зурбун?

— Да, мой правитель. Что вас удивило?

Адэр стёр со лба пот:

— Название. Где-то слышал. — И направил взгляд на машину охраны; она снизила скорость.

На горизонте небо приобрело цвет морской волны. Доносились крики чаек, и ощущалось мерное дыхание моря, придающее воздуху ни с чем не сравнимый запах.

Исаноха высунул руку из окна и подставил ладонь горячему ветру:

— Орэс ошибался, когда говорил о двух столпах власти. Третий столп — ваши бывшие соотечественники. Они ваша сила, а не морской народ. Ориентам нельзя доверять. У них иная система ценностей. Они отвергают всё, что идёт вразрез с их мировоззрением. Интересы страны их совершенно не интересуют. Наряду с ними стоят климы и ветоны. Эти три народа двадцать лет назад разругались в пух и прах. Великий не зря закрыл их в резервациях.

Адэр объехал гряду камней и заглушил двигатель. Выйдя из автомобиля, посмотрел на стражей. Один — кряжистый, среднего роста — рылся в багажнике машины охраны.

Второй — тонкокостный, гибкий как гимнаст — склонился над краем обрыва:

— Тридцать метров.

— Тридцать? — переспросил первый страж, покачивая в руке моток верёвки. — Лайс! У нас только пятнадцать.

Адэр приблизился к кромке склона. Пенные волны лениво накатывали на белый песок. Над водой сварливой стаей носились чайки. В полумиле от берега стояли на якоре две утлые рыбацкие шхуны. Лагерь ориентов находился напротив парусников, но с места, где остановились машины, он не был виден: обзору мешал скальный обломок. Это даже к лучшему. Не хотелось выступать перед ориентами в роли неумехи-скалолаза.

Исаноха подошёл к Адэру. С опаской глянул вниз:

— Во владениях маркиза Безбура есть спуск к морю.

— Знаю. До его владений пять миль. Жалко времени.

— Мой правитель, можете подойти? — крикнул «гимнаст» и указал на выступающие из склона камни. — Я попробую спуститься.

— Хочешь на этот раз свернуть шею себе? — проворчал его приятель.

Расстановка слов в реплике навела Адэра на мысль, что «гимнаст» уже сворачивал кому-то шеи. Следующая мысль успокоила: местные стражи в большинстве люди необразованные и не умеют строить фразы правильно.

«Гимнаст» снял сапоги и сбросил вниз.

— Лайс! Ну, ты и балбес! — воскликнул крепко сбитый приятель. — Зачем сапоги кинул?

— Так я точно спущусь. Сапоги-то памятные. Матушка дарила. — Лайс сделал на конце верёвки петлю, затянул на запястье. — Так, Ютал. Верёвку не натягивай и не дёргай. Если повисну, не тащи. Понял?

Ютал кивнул:

— Совсем перегрелся. Что тут непонятного?

Лайс распластался по земле. Вонзил растопыренные пальцы в растрескавшуюся от жары почву и свесил с края ноги. Спустился ещё чуть-чуть. Звучно втянул в себя воздух.

— Что там? — спросил Ютал.

— Камни горячие.

Адэр с интересом наблюдал за кошачьими движениями Лайса, как он цепляется пальцами за выступы, как ищет ногой опору, как замедленно вытягивает руки, держа вес тела.

— Верёвке гаплык! — крикнул Ютал.

— Понял, — отозвался Лайс, зубами ослабил петлю на запястье и высвободил руку.

Наконец спрыгнул на берег, издал гортанный крик, разбежался и вдруг совершил прыжок через голову с переворотом тела в воздухе. Адэр присвистнул от восторга.

— Гимнаст, — с неподдельной гордостью сказал Ютал. — В цирке работал, пока шею не свернул.

Адэр оглянулся на стража. С довольного лица вмиг схлынула краска. Сообразив, что сболтнул лишнее, Ютал принялся суетливо сматывать верёвку.

Адэр снял сапоги и сбросил с обрыва.

— Мой правитель! — вскричал Исаноха. — Я вам не позволю!

Адэр выхватил из рук стража петлю:

— Подгони машину поближе.

— Мой правитель! — визгливо произнёс Исаноха. — Вы можете скинуть меня, как сапоги, но я не разрешу вам совершить непоправимую ошибку.

— Вашей единственной непоправимой ошибкой, Исаноха, было согласие стать моим советником.

Пока Ютал привязывал верёвку к буксировочной проушине, Исаноха вышагивал взад-вперёд, поигрывая желваками на высоких скулах.

Адэр затянул петлю на запястье, ещё раз посмотрел с обрыва вниз. Может, действительно поехать в поместье Безбура? Пять миль сюда, по песку, столько же обратно. По дороге можно искупаться. Когда он последний раз плавал в море? Да никогда. Прилюдно плескаться — положение не позволяло. Вдали от пронырливых глаз — только яхта, с которой он боялся нырять и стыдился перед друзьями спускаться по лестнице. Боязнь высоты объяснял аллергией на соль. Когда ещё ему представится возможность побороться с этим страхом? Ущелье Испытаний не в счёт — там не было выбора.

Полный любопытства взор Лайса, стоявшего на берегу, пружинистые шаги Исанохи за спиной и забота, с какой проверял Ютал петлю на запястье, перевесили чашку весов в пользу схватки с высотой.

— Скоро не ждите, — сказал Адэр Юталу и лёг на землю.

— Я не могу на это смотреть, — проговорил Исаноха, сел в машину и громко хлопнул дверцей.

Спускаясь лицом к скале и борясь с неприятным брожением в желудке, Адэр цеплялся взглядом за скудную траву, чудом выросшую в узких разломах, и старался не замечать бегающих по отвесной стене ящериц. Несколько раз нога соскальзывала с камня, по телу прокатывала волна колючего озноба. По спине струился пот, на ладонях и стопах саднили раны от острых выступов.

— Мой правитель, снимайте петлю, — раздался сверху голос Ютала. — Верёвка закончилась.

— Лайс, сколько ещё? — крикнул Адэр, пытаясь утихомирить дрожь.

— Немного. Метров десять, не больше.

Адэр упёрся лбом в камень и закрыл глаза. Сейчас есть выбор. Когда он высвободит руку, выбора не будет. Позади бóльшая часть пути, пройденного почти без сучка и задоринки. Минуту назад всё вокруг благоухало свежим бризом с примесью запахов иссушенной зноем земли и разгорячённой солнцем скалы — теперь в воздухе разливалась противная горечь. Неужели вера в петлю на запястье могущественнее веры в себя?

Спрыгнув с последнего выступа, Адэр рухнул на песок и вытер лицо полой рубашки. Посмотрел вверх — он сделал это! Возможно, стражу спуск дался намного легче, без бешеного сердцебиения и судорог в мышцах… Возможно, для него схватка с высотой — привычный риск, но для отпрыска Великого — подвиг.

Адэр перевёл дух и, оставляя следы на песке, побрёл по берегу, прилизанному пенными волнами.

Первыми заметили незнакомцев дети. Запищали и разбежались, как испуганные тенью орла цыплята. Женщины побросали деревянные половники в котелки, бурлящие над кострами, и ринулись вслед за детворой: кто-то в самодельные шатры из парусины, кто-то в тёмные пещеры. Старики поднялись с перевёрнутых лодок. Сидя возле натянутых между жердинами сетей, молодые мужчины отложили иглы и катушки с нитью. Их загорелые, обнажённые до пояса тела напряглись и взбугрились силой.

От порыва ветра на верёвках хлопнули одеяла, костры прижались к земле, пламя заметалось из стороны в сторону, зашипело.

— Нам не рады, — тихо проговорил Лайс, шагая рядом с Адэром. — У меня под левым рукавом охотничий нож в чехле. Это так, чтобы вы знали.

— У меня под рубахой. Сзади. Но ты этого не знаешь.

Лайс кивнул:

— Могила.

Адэр приблизился к крайнему шатру:

— Мне нужен Йола.

— А ты кто такой? — спросил старик и поднял с песка весло.

Его примеру последовали остальные старики.

— Перед вами правитель Порубежья Адэр Карро, — произнёс Лайс.

Адэр поёжился под буравящими взглядами.

— Правитель, говоришь? А нам откуда знать, что ты не врёшь? — раздался чей-то звонкий голос.

— Вы спасли моего друга, маркиза Бархата, и помогли моим людям обезвредить банду в «Провале», — сказал Адэр. — Об этом знает только правитель.

— Я затыкал уши горным воском, который дал нам Йола, — добавил Лайс.

— Йола уплыл в другой лагерь. Будет ближе к ночи.

— Я подожду, — проговорил Адэр. Сел на перевёрнутую лодку спиной к ориентам и подставил лицо солнцу.

***

В окно врывался шум проснувшегося города. Малика приподняла руку и уронила на подушку. Тело не слушалось. Мысли мелькали и безвозвратно исчезали.

— Давайте-давайте, царапайте паркет, — послышался из коридора недовольный голос. — Царапайте, пока хозяйка не видит. А потом она спросит: ты куда, Таали, смотрел? И что ей ответить?

В дверь постучались.

— Малика! Ты нам нужна, — прозвучал голос Вельмы.

— Сейчас. — Она с трудом села. — Я сейчас…

Прохладный душ не помог. Насилу одевшись, Малика вышла из комнаты и оказалась в окружении художников. Тяжело дыша и не понимая, о чём они говорят, смотрела на клетчатые рубахи и шапочки с помпонами и думала, что должно быть какое-то средство, приводящее в чувства после безумных ночей Адэра. Таали, видимо, сообразил, что ей плохо. Взвалил на себя обязанности переговорщика и порой только поглядывал на хозяйку, ожидая кивка или одобряющей улыбки. Наконец «тюбики» разбрелись по коридорам, громко споря и покрикивая друг на друга. Таали побежал на третий этаж — там что-то грохнуло.

— Опять кошмар? — спросила Вельма.

— Долго не могла уснуть, — Малика посмотрела по сторонам. — Чем займёмся?

— Цветами.

— Какими цветами?

— Я послушала художников. Они правы. Здесь не хватает цветов. Зря Таали с ними спорит. Нам нужен человек, который будет привозить цветы. А ещё лучше — тот, кто их выращивает.

— Этим займётся Йашуа.

— До чего же ты упрямая! У Йашуа дел невпроворот, а ты хочешь ещё и цветы на неё повесить. — Вельма горячо зашептала Малике на ухо: — Я познакомилась с одним художником…

Малика отшатнулась:

— Вельма!

— Что — Вельма? Он предложил мне позировать. Обещал хорошо платить.

— Личная служанка правителя не может быть натурщицей.

Вельма поправила кружева на лифе платья:

— Я так ему и сказала.

— Скоро за мной приедет маркиз. Шла бы ты к тётке. Таали тебя проводит.

— Я разузнала у художника, где можно заказать цветы.

— Боже… опять ты со своими цветами. Я могу не успеть вернуться до полудня.

— Это недалеко, — упорствовала Вельма. — Мы мигом, туда и обратно. Идём!

Столичным жителям пройти десяток кварталов — плёвое дело, но Малике, которая ходила только по коридорам замка и аллеям в саду, казалось, что дом цветовода находится на окраине вселенной. Вельма сникла, отводила глаза и покусывала губы.

Малика сначала ворчала, потом сжалилась над девушкой:

— Вельма, прекрати себя корить. Если пойдёшь быстрее, мы успеем.

Прохожий подсказал, как сократить путь. Малика и Вельма двинулись по едва заметной тропе, петляющей между заброшенных строений, пару раз повернули и упёрлись в дом с двумя окнами, смотрящими на улицу. В углу двери был нарисован букет роз. По обе стороны от дома тянулась изгородь из высоких кустарников с листьями, похожими на монеты.

— Точно здесь? — спросила Малика.

— Точно! — Вельма указала на рисунок. — Это он нарисовал.

— Кто?

— Кто-кто? Мой художник. Ты сегодня как замороженная.

На стук никто не откликнулся. Малика закрутилась на месте. Забраться в такую даль и зря!

— Наверное, он в саду, — предположила Вельма.

Малика прошла вдоль изгороди.

— Хозяин, — крикнула она, потеряв надежду что-либо рассмотреть сквозь густые заросли. — Хозяин, вы дома?

— Иду, — послышался звонкий голос.

— Я же говорила, — рассмеялась Вельма и взбежала на крыльцо.

Через минуту дверь дома распахнулась. Малика невольно залюбовалась хозяином: жизнерадостное лицо, глаза, зелёные как трава, выдавали мягкий нрав.

Держа перед собой вымазанные землёй ладони, молодой человек, широко улыбнулся:

— Прошу вас, проходите. — И придерживая плечом дверь, посторонился.

Пока хозяин бряцал за стеной умывальником, Малика осматривала комнату. По всем признакам, в доме жил холостяк. Лампочка под потолком засижена мухами, которые явно умерли своей смертью — от жары и духоты. На израненном ножом столе, рядом со стопкой журналов по цветоводству — одинокая чашка с отбитой ручкой и тарелка с куском чёрствого хлеба. В углу чугунная печка, на плите засохшая молочная пенка. На вешалке мужская куртка. На полочке у зеркала нет даже расчёски. В передней стене ещё одна дверь, обитая дерматином.

— Я Лилан.

Малика оглянулась. Прижимаясь крепким плечом к дверному косяку, хозяин вытирал полотенцем руки.

— А я Малика.

— Хозяйка гостиницы? Наслышан-наслышан, — сказал Лилан и устремил взгляд ей за спину.

— Я Вельма, — послышался томный голос.

Малика едва не скорчила гримасу. Стóит встретить красивого мужчину, как Вельма сразу забывает о скромности и гордости.

— Чем обязан? — спросил Лилан.

Малика коротко поведала о цели визита, надеясь, что хозяин скажет, что они ошиблись адресом или откажется от её предложения, и они уйдут — от Вельмы за спиной исходил уже нешуточный жар и смущал Малику, будто это она, а не пассия Адэра, истекает порочным соком.

Лилан бросил полотенце на стол, чем вызвал улыбку (точно так же один из наместников бросал маленький мяч в корзину для мусора), и открыл дверь, обитую дерматином:

— Прошу.

Если бы кто-то сказал Малике, что за изгородью из неряшливых кустов находится настоящий цветник, она бы не поверила. Лилан не был похож на садовников из замка Адэра. Высокий, в белой рубашке с подвернутыми рукавами, он напоминал поэтов, которых она видела в городском парке.

Лилан обвёл цветник рукой:

— Выбирайте.

Наслаждаясь воцарившимся в душе покоем, Малика брела между клумбами. Вдыхала пьянящий аромат, притрагивалась к нежным лепесткам и жалела, что не видит их настоящего цвета. Заметив чертополох под забором, вспомнила о маркизе Безбуре и поторопилась обратно.

Представшая взору картина вынудила спрятаться за розовым кустом. Склоняясь над Вельмой, Лилан что-то нашёптывал ей на ушко, не зная, куда деть руки. То прятал их за спину, то опирался на стену дома. Не удержался и за локоток притянул девушку к себе. Вельма смущённо отвела взор, закусила губу.

Малика покашляла. Лилан отскочил в сторону и принял равнодушный вид.

— Лилан, с вами будет вести дела Йашуа, — сказала Малика. — У меня, к сожалению, нет на это времени. Я скажу вам её адрес.

— Я знаю. Иногда я помогаю ей украшать залы.

Пройдя через комнату, Малика распрощалась с Лиланом, а когда вышла на крыльцо, услышала, как за спиной тут же закрылась дверь. В растерянности потопталась под окнами. Сжала кулаки. Ну и пусть! Пусть остаётся. Таали выкинет сундук и не пустит Вельму на порог.

Вельма догнала её за несколько домов до гостиницы.

— Малика! Посмотри, — произнесла она, запыхавшись. — Мне впервые подарили цветы.

Взглянув на пёстрый букет, Малика пожала плечами. Надо же быть такой дурой! Стоит кому-то шепнуть на ушко ласковое слово, как Вельма согласна на всё.

— Ты можешь хоть раз за кого-то порадоваться? — обиделась Вельма.

— Я рада за Лилана.

— Почему ты такая злая?!

Малика поднялась по мраморной лестнице, открыла перламутровую дверь:

— Чтобы через пять минут твоего духу здесь не было!

До приезда маркиза оставалось не более получаса. Малика привела себя в порядок и, пытаясь перебить мысли о Вельме, ещё раз подсчитала предстоящие расходы.

В вестибюле переминался с ноги на ногу Таали. Увидев Малику, поспешил ей навстречу:

— Когда вас ждать?

Она отдала ему чемодан:

— Через неделю.

— Ваша подружка остаётся?

Малика развернулась на каблуках и, горя негодованием, устремилась в комнату Вельмы.

Она сидела на сундуке, прижимая к себе букет. Подняла заплаканные глаза:

— У нас с Лиланом ничего не было.

— Мне всё равно.

— Он поцеловал меня, потом попросил подождать. И принёс вот это. Я не могла уйти. Он был в цветнике. Просто так уходить неприлично.

— Вельма! Мне всё равно.

— И у меня нет никакой тётки.

— Я знаю.

— Откуда?

— Догадалась.

Вельма уткнулась носом в цветы:

— Я сбежала из замка.

Малика опустилась на край кровати:

— Как сбежала?

— А вот так. Написала правителю записку и ушла.

— Вельма, что случилось?

Девушка зарылась лицом в букет.

— Тебя кто-то обидел? Вельма! Не молчи! Из-за кого ты сбежала?

— Из-за правителя.

— Что случилось?

— Мне очень плохо… — Вельма всхлипнула. — Я давно хотела с тобой поговорить, но не решалась. Думала, ты будешь смеяться.

Малика перебралась на сундук, обняла девушку за плечи:

— Не буду. Обещаю.

— Мне стыдно.

— Если не хочешь, не говори.

Вельма подняла голову:

— Он никогда не называет меня по имени. Я для него — «эта служанка», собака, которую можно погладить и прогнать. Иногда я боюсь его. Просыпаюсь ночью, а он стоит у окна и скрежещет зубами. Это так страшно. Порой думаю: «А если не идти к нему? Может, не вспомнит?» Но он посылает за мной стража. А сам садится на подоконник и сидит до утра. И глаза у него как у затравленного зверя. Так и сверкают.

— Зачем он тебя зовёт? — спросила Малика.

— Не знаю. — Вельма опустила голову ей плечо. — Может, ему скучно?

Откровение девушки озадачило. Адэр и раньше не блистал галантностью и сдержанностью, а последнее время вёл себя и вовсе непредсказуемо. Какие думы его гложут, лишая сна и последних крох выдержки? Малика прижала ладонь к сердцу. На месте Вельмы или другой несчастной девушки может оказаться она, и никого не будет рядом, чтобы заступиться за правителя. Пора уходить… Но сколько дней без него она сможет прожить?

Из коридора донёсся голос Таали:

— Малика! За вами приехали.

— Иду.

— Можно мне остаться в гостинице? — спросила Вельма. — У меня совсем нет денег, но я продам платья. Я тебе заплачу. Позже.

— Мне ничего не надо, Вельма, кроме твоего обещания.

Девушка чуть не подпрыгнула:

— Всё, что угодно, Малика!

— Если тебе захочется мужчину, ты соберёшь вещи и уйдёшь.

— Навсегда?

— Навсегда, Вельма.

— Клянусь!

— Мне не нужны клятвы. Просто пообещай. Пообещай мне, моруне.

— Так это правда, что о тебе говорят?

— Кто говорит?

— Все. На кухне, в прачечной. Все. — Вельма сжала Малике руку. — Но я им не верю. Я-то знаю, какая ты добрая... Почему ты дрожишь?

— Я не дрожу.

— Дрожишь, Малика! Я чувствую.

Малика высвободила ладонь:

— Обещай или забирай свой сундук и уходи!

Вельма кивнула:

— Обещаю, Малика. Обещаю!

Вслед за Таали она вышла из гостиницы и указала на сверкающее как солнце здание:

— Это Дэмор, Таали. Убежище морун. Моё убежище. Если кто-то его осквернит, спрошу с тебя.

Вложила распорядителю в руку кошелёк, забрала чемодан и спустилась с лестницы.

***

Лагерь ориентов ожил. Чужаки сидели на перевёрнутой лодке спиной к хозяевам. Они не боятся предательского удара сзади, а значит, и морскому народу нечего бояться. Мужчины продолжили чинить сети. Старики заняли места на лодках слева и справа от непрошеных гостей. Женщины вернулись к котелкам. Дети высунулись из пещер и шатров. Безмолвной стайкой метнулись в одну сторону, в другую. Немного осмелев, уселись на мелкий и вязкий, как пластилин, песок и уставились на Адэра. А он вслушивался в мёртвую тишину за спиной, вдыхал солёный ветер, плечом чувствовал плечо Лайса и до рези в глазах всматривался в зыбкий горизонт.

Ждать пришлось недолго. Йола вынырнул в нескольких метрах от берега. Детей как волной смыло. Выйдя из воды, старик потряс седыми космами. Отжал низ холстяных штанин. Раскинул сухощавые руки, покрутился на месте, подставляя солнцу утратившее упругость тело. Подскочивший юноша помог ему надеть рубаху и повязать на голову белый платок.

Йола подошёл к Адэру и поклонился:

— Мой правитель…

— Мне сказали, что ты вернёшься к ночи.

Старик указал на склон:

— Йола увидел, как спускались люди.

— Надо поговорить.

— Гостям надо пообедать.

— Не будем терять время. — Адэр хлопнул ладонью по днищу лодки. — Садись, Йола.

— Правитель уважает обычаи морского народа?

Адэр нехотя поднялся, а когда повернулся к лагерю лицом, опешил. Между шатрами были расстелены домотканые полотна. На них стояли глиняные блюда с печёной, вареной и вяленой рыбой. На блюдах поменьше горкой лежали куски чёрного хлеба. Видимо, дующий с моря ветер прижимал запахи к скале, раз он их не ощутил.

Йола и гости подсели к полотну. Места возле «столов» заняли все ориенты. Было понятно, что люди обедают большими семьями: рядом со стариками теснились дети и молодёжь. И странно… никто не разговаривал.

Из чёрного зева пещеры тянуло приятной прохладой. Шум волн звучал чётче, чем возле моря. Адэр выбирал из рыбы кости и пытался сосчитать, сколько людей в лагере, но постоянно сбивался. Навскидку ориентов было намного меньше, чем он ожидал увидеть.

— Где твоя семья? — спросил Адэр.

Йола обвёл рукой вокруг себя:

— Вот.

— У тебя есть дочь или сын, есть внуки?

— Ориенты — сёстры и братья.

Адэр отодвинул тарелку. Перед ним поставили черепяную плошку с водой и протянули жёсткое полотенце. Такая же плошка появилась перед Йола.

Старик помыл руки и встал:

— Теперь поговорим.

Они расположились на днище перевёрнутой лодки. Лайс опустился на корточки, набрал полную горсть песка, принялся мять в кулаке.

Адэр посмотрел через плечо. Женщины и дети словно испарились. Мужчины скучились возле склона, надеясь, что ветер донесёт до них разговор старейшины с чужаком.

— Йола, — произнёс Адэр. — Ты очень хитрый, я знаю. Но тебе меня не перехитрить.

Йола оглянулся на соплеменников:

— Тот, кто понимает слот — идите в море.

Старик с реденькими седыми волосами и ещё трое молодых мужчин бросились в воду. Поплыли на глубину, размашисто вскидывая руки.

— Возможно, ракшады захотят напасть на Порубежье, — начал Адэр и заметил, как насторожился Йола. — Я сказал — возможно.

— Ракшад, которого забрали люди Крикса.

Адэр кивнул:

— Да, Йола. Всё из-за него. Он очень знатный человек и сейчас находится в моём замке. Больше я ничего не могу сказать.

— Йола не просит.

— У меня нет армии.

— Йола в курсе.

— Я не знаю, на что решится хазир. Не думаю, что он пойдёт на Порубежье войной. И ошибиться не хочу. Надо, чтобы твои люди день и ночь, не смыкая глаз, смотрели на горизонт и сообщили в замок, если появятся корабли. — Адэр повернулся к старику. — Ты понял, что я сказал?

— Йола не дурак.

— Мне надо, чтобы твои люди не дали высадиться ракшадам на берег, пока я не приведу своих людей. Понятно?

— Йола слушает.

— Собственно, я всё сказал.

Жмурясь от солнца, Йола потёр кончик носа:

— Всё?

— Да, Йола. Всё.

— Люди вашего отца сожгли наш трёхмачтовый корабль, — проговорил старик без акцента и коверканья фраз. — Мы это слишком поздно поняли и потеряли много друзей. Нам хватит трёх фелюг. По фелюге за мачту.

— Ты со мной торгуешься?

— Нет, мой правитель. Вы сказали, что вам надо. Я говорю о том, что надо морскому народу.

— У меня нет фелюг.

— Хорошо. По берегу раскиданы двенадцать лагерей ориентов. Они разделены землёй, которая принадлежит важным людям. Мы вынуждены плавать друг к другу. Летом — приятно. Зимой, особенно в шторм — невозможно. Я главный старейшина всего морского народа. Я должен знать, как живёт мой народ.

— Кто вам мешает жить зимой вместе?

— В лагерях мало пещер, а палатки мы убираем. Зимой здесь сильные ветра.

— Так. И что?

— Отдайте нам весь берег.

Хохотнув, Адэр похлопал старика по колену:

— Ну ты и шутник.

— А я не шучу.

— А я не могу забрать землю у дворян.

Йола потёр кончик носа:

— Хорошо. Нам нужен хлеб, фрукты, овощи, посуда, капроновая нить, одежда, молоко и творог детям…

— Думаешь, я не знаю, что вы тайком ходите в селения?

— Вы не дослушали до конца. Больше всего нам нужна свежая кровь. Когда вы спросили, где моя семья, я сказал вам правду — все ориенты связаны кровным родством. Мы — вымирающий народ, мой правитель. Пока мы изгои, к нам никто не придёт, и мы ни кому не нужны.

— Вы не любите чужаков.

— Не любим. Но сейчас у нас с детьми совсем плохо. В этом году мёртвым родился каждый второй ребёнок. Отмените Указ о резервациях.

— Так быстро дела не делаются.

— Вы ждёте, пока мой народ вымрет?

— Я ничего не могу дать вам, кроме благодарности.

Старик встал:

— Йола понял правителя. Йола посоветуется с народом. — И позвал ориентов из моря.

— Ну и жук… — пробормотал Лайс, отряхнув ладони.

Мужчины уселись на песок вокруг старейшины. Йола долго говорил на своём языке — скорее всего, пересказывал разговор с правителем. Потом умолк. Ориенты как воды в рот набрали. Йола подождал, взмахнул рукой. Юноша побежал в пещеру, вернулся с книгой в картонном переплёте. Разглядеть надпись на обложке не удалось. Когда Йола приложил ладонь к груди и опустил на книгу, Адэр невольно сжался — «Откровения Странника»…

Старейшина открыл книгу наугад: разломил, как абрикос, на две неравные дольки. Прочёл молча. Немного помедлив, что-то сказал и жестом попросил Адэра подойти.

Ориенты потеснились. Адэр сел рядом с Йола. Лайс опустился на корточки за его спиной.

— Ваш ответ, — произнёс Адэр, глядя на раскрытую книгу и пытаясь унять неизвестно откуда взявшуюся дрожь.

— Для того чтобы вам протянули руку, надо протянуть руку первым, — сказал Йола. — Так написано в нашем Священном Писании. Вы этого не сделали, мой правитель.

— Отказывая мне, ориенты переходят на сторону Ракшады.

— В сторону. Ориенты будут стоять в стороне.

Адэр вскинул голову:

— Йола! Ты только что уничтожил свой народ!

Лицо старика стало похожим на восковой слепок.

— Мы мирный народ, мой правитель. Там, наверху, с нами всякое случается. Мы сами виноваты — нечего покидать свои земли. А здесь… Вы помните рассказ Муна. Вы знаете, как мы умеем воевать. Но с вами воевать мы не будем. И в тюрьмах гнить мы не будем. И наши жены не будут ублажать переселенцев за кусок хлеба. И наши дети не будут просить милостыню. Если вы пойдёте против нас, мой правитель, море станет нашей братской могилой.

Адэр поднялся, окинул ориентов взглядом — суровые лица, тела, как пружины. Они понимают слот!

— Вас уже нет. Секунду назад были, а сейчас здесь пусто, — сказал Адэр громко. — Но морской народ ещё может воскреснуть. Дверь ещё открыта. У вас есть время подумать, пока я её не закрыл. — И более не произнеся ни слова, покинул лагерь морского народа.

Он шёл по зыбкой границе между берегом и морем, не чувствуя ударов волн, пытающихся сбить его с ног. Не видел сиреневого неба на горизонте, не слышал тревожного крика чаек, не ощущал ядрёного запаха неминуемого шторма. Все чувства исчезли, непонимание происходящего истребило мир.

Подойдя к скале, Адэр даже не посмотрел вверх. Вскарабкался по выступам до верёвки, затянул петлю, выбрался на край обрыва и, глядя в мертвенно-белые лица Исанохи и Ютала, снял петлю с шеи.