Часть 43

***

Пролистывая газету, Патрик Каналь попивал чай. Как всегда, притворившись больной, супруга отказалась от семейного чаепития, чем в очередной раз порадовала Патрика. Он только откусил булку, как ему сообщили, что прибыл сын Могана и сейчас идет по коридору. Каналь выплюнул кусок булки в ладонь, быстро сжал кулак и вскочил из-за столика, чуть не опрокинув чай на себя.

Адэр вошел в гостиную. Патрик невольно сжался – в престолонаследнике ничего не осталось от сластолюбивого человека, теперь он до ужаса походил на своего великого отца: тот же жесткий взгляд и сердито изогнутые губы, импозантная фигура и величавая осанка, не терпящая возражений. И только одежда выдавала его слишком долгое пребывание в отсталой стране. Сапоги военного образца – в Тезаре уже давно в таких не ходят. Узкие штаны – в высшем обществе принято носить брюки со стрелками. Кожаная куртка до бедер – в это время года герцоги и члены королевских семей надевают длинные пальто из шерсти горной викуньи или кашемировых коз.

– Ваше Величество… Высочество… – пробормотал Каналь, судорожно сглотнув.

– Где Галисия?

– Вот так сюрприз…

– Непонятен вопрос?

– Ее нет, – ответил Каналь и, опомнившись, указал на стул. – Прошу вас.

Адэр приблизился к картежному столику, опустился в мягкое кресло, обитое дорогостоящей жаккардовой тканью:

– Где она?

– Галисия в монастыре. Уже третий месяц.

Откинувшись на спинку кресла и спрятав руки в карманах куртки, Адэр вытянул ноги:

– Приехали…

На пороге гостиной возникла маркиза Каналь – плоская сзади и слишком округлая спереди:

– Ваше Величество! Как хорошо, что вы к нам зашли. У нас на обед молодой кабанчик…

– Она приняла постриг? – спросил Адэр, разглядывая носки своих сапог.

– Еще нет. Но скоро примет, – ответил Патрик, никак не решаясь сесть.

– Привезите ее.

– Она послушница. Ее не отпустят.

Адэр улыбнулся:

– Тогда передайте настоятельнице, что я сожгу их богомольню.

Патрик потер кулаком щеку – кожу стянуло, как на лютом морозе.

– Думаю, я смогу договориться.

– Она должна быть здесь не позднее шести вечера.

Каналь бросил взгляд на часы – полдень:

– Монастырь находится в нескольких часах езды. Я могу не успеть.

Адэр посмотрел исподлобья:

– Знаете, что такое королевская опала?

Обжигающий взор некогда самого беспутного мужчины мгновенно просветлил Патрику ум.

– В шесть она будет здесь.

Адэр поднялся. Коротко кивнув чете Каналей, покинул комнату.

Патрик проорал:

– Машину мне! Живо!

Вспомнив о булке в руке, разжал кулак и затолкал кусок в рот.

***

Придерживая Парня за ошейник, Адэр ступал по коридорам дворца Могана. Безмерное волнение не позволяло осознать, что он не был дома полтора года. Мужи и дамы шарахались от зверя к стенам, не успевая ни поклониться, ни присесть, ни поздороваться с сыном Великого.

– Кого я вижу! – произнес шагающий навстречу граф Бариз. – Адэр! Это ты?.. Вы… – Глянув на Парня, сошел с ковровой дорожки. – Бог мой! Адэр! Вы так изменились!

– Передайте отцу, что через час я буду в обеденном зале, – сказал он и, притянув Парня за ошейник, направился в свои покои.

– Я?! – послышался за спиной растерянный голос графа.

Адэр мог бы пройти по родному дворцу с закрытыми глазами. Поворот. Еще один. Здесь переход в другое крыло, а здесь опасные ступеньки. Эта лестница ведет к апартаментам отца, под ней находится вентиляционный канал, в котором он застрял, будучи мальчишкой. А эта крутая лестница взлетает на этаж наследника престола. Его водили по ступеням, держа за руку, а так хотелось сесть на перила и съехать вниз, чтобы захватило дух. А вот и длинный широкий коридор, по которому он катался на велосипеде.

Адэр пересек гостиную, вдыхая знакомый с детства запах мебели и нагретых каминных колонн. Вошел в спальню. На полу огромный зеленый ковер; он познал спины почти всех смазливых служанок. Под окном кушетка; она изучила тела прекрасных дворянок. Возле передней стены кровать под атласным пологом. Последние шесть лет она принимала Галисию. В углу, за тканной из шелка картиной, длинный и извилистый потайной ход, который, плавно снижаясь, вел к тайной двери, выходящей в дворцовый парк.

Раздался стук. В спальню заглянула горничная:

– Ваше Высочество! Вам приготовить ванну?

– Нет, Ния. Сам справлюсь, – сказал Адэр и бросил на пол сумку. Парень улегся возле нее, опустил голову на потертую кожу.

Поглядывая на зверя, горничная прижала руки к полной груди:

– Вы не забыли, как меня зовут?

Не забыл… Конечно, не забыл. Он даже назвал ее именем фигурку грудастой девушки на колонне из аспидного камня в углу своей гостиной.

– Скажи, чтобы меня не беспокоили, – промолвил Адэр.

С необъяснимой злостью снял куртку, принялся расстегивать рубашку, вырывая пуговицы с корнем. Изрыгая под нос ругательства, стянул сапоги. Всё! Решено! Он вернется в замок, возьмет кувалду и разобьет чертову колонну вдребезги. Зачем хранить в памяти ненужные имена, которые остались в далеком прошлом?

Выйдя из ванной, взглянул на кровать. Поспать бы. Но, встряхнув головой, прошел в гардеробную. Надел шелковую сорочку, с удивлением отметив, что она тесновата в плечах. Зато брюки стали излишне свободны. Долго выбирал пиджак – почти у всех оказались короткие рукава. Вывернул из коробок туфли. Остановился на черных, кожаных, строго фасона.

Потрепал Парня по мощной спине:

– Идем, познакомлю тебя с отцом.

Десятки ярких люстр освещали вытянутый обеденный зал. Переступив порог, Адэр на секунду зажмурился. Тяжелым шагом подошел к большому овальному столу, за которым сидели двое – Трой Дадье и Моган Великий.

Старший советник почти не изменился – узкий в плечах, тонкий в кости, с седыми лохматыми волосами. Зато отец сильно сдал. В золотых волосах появилась седина. Короткая борода стала серебряной. Синие глаза потускнели. На лбу прибавилось морщин.

– Мне доложили о твоем приезде, – промолвил Моган холодно.

Адэр опустился на стул:

– Я рад, что у тебя расторопные слуги.

– Слуги… Ты приказал доложить о своем приезде моему советнику.

– Тебя разозлило, что он выполнил мой приказ?

Челядь забегала вокруг Адэра, придвигая тарелки, наполняя вином высокий хрустальный бокал. Он отодвинул фужер. Бросил цыпленка Парню. Зверь поймал его и проглотил целиком.

– Как вам мой охранитель?

– Зачем приехал?

Адэр бросил Парню увесистый кусок жареной баранины.

– Ты ведешь себя отвратительно, – промолвил Моган.

Трой похлопал его по колену, пытаясь успокоить.

Адэр вытер руки салфеткой:

– Ты когда-нибудь меня любил?

– Смотря что ты понимаешь под «любовью», – произнес отец, и на лице ни один мускул не дрогнул.

– Ты когда-нибудь разговаривал со мной, не используя слова: зачем, почему, должен?

– Разговаривал. Когда ты лежал в колыбели.

Адэр тяжело вздохнул и коротко поведал о цели своего приезда. Не забыл упомянуть о помощи Иштара морскому народу, и какую плату за эту помощь тот потребовал.

– Плебейка согласилась уехать? – спросил Моган.

– У нее есть имя, – промолвил Адэр, наблюдая, как Парень ест. – Ее зовут Малика.

– Она согласилась? – повторил отец.

– Согласилась .

– Отлично!

Адэр медленно поднял голову, так же медленно сжал кулак:

– Разговор не об этом.

– А о чем? Ты не хочешь, чтобы Галисия уезжала в Ракшаду?

– Мне все равно.

– Может, тебя задело, что твоя любовница станет женой хазира?

– Она не станет его женой. Они берут в жены девственниц.

– Значит, будет любимой кубарой.

– И в кубарат берут девственниц.

– Иштар знает, на что идет.

– Трой… – вмиг обессилев, промолвил Адэр. – Хоть ты понимаешь?

– Понимаю, – ответил отец вместо советника. – Посланник привез два конверта. Уверен, что во втором письме был точно такой же текст, только имя другое. Имя особы, которая не строит, а разрушает. И если бы ты сказал, что плебейка никуда не поедет…

– У нее есть имя, – произнес Адэр; и на скулах заходили желваки. – Ее зовут Малика.

– …посланник открыл бы другой конверт, – продолжил отец, пропустив замечание. – Иштар всё предусмотрел. Ему нужна шабира. Без нее он будет некоронованным королем, которого, по их законам, можно устранить. И произойдет смена правящей династии. Я понимаю ситуацию, но не понимаю, почему ты позволил собой манипулировать, когда мог это сделать сам? Почему выдачу шабиры не обставил, как уплату долга за спасение ориентов, и не потребовал еще хоть что-то? Вместо этого ты подверг опасности благородную даму.

Трой сжал Могану колено:

– Ты не будешь возражать, если я отвезу Адэра к Каналю?

Великий небрежно взмахнул рукой:

– Езжай. И напомни ему, как надо вести себя в присутствии монарха Тезара.

Автомобиль старшего советника летел по широким улицам Градмира. Впереди и сзади ехали машины охраны. На перекрестках стояли регулировщики, и движение на дорогах было парализовано. После пустоши и нищих городков Грасс-дэ-мора казалось, что в столице Тезара большой праздник, хотя был обычный день: толпы прохожих в ярких одеждах, детишки с шариками и сладкими петушками, на площадях музыканты, кругом огни и всюду осенние цветы – на подоконниках и балконах, в витринах и под ветровыми стеклами автомобилей.

– Галисия не будет женой Иштара, – наконец сказал Трой, глядя в окно.

Адэр посмотрел водителю в затылок.

– Он глухонемой, – промолвил Дадье, не обернувшись.

– Не будет. Я больше, чем уверен. Ей не удастся обвести Иштара вокруг пальца.

– Женой Иштара станет твоя советчица. Тебя это тревожит, Адэр?

– Моруны не ложатся в постель с нелюбимым мужчиной. Для них это большой грех. А Малика его не любит.

– Ракшадам плевать на наши грехи. У них другая вера и другие грехи. Им плевать на любовь. Они и женщин-то не видят.

– Шабира имеет право отказать хазиру, – упирался Адэр.

– Он сделает все, чтобы она разделила с ним ложе.

– Ты слышал о проклятии морун?

– Проклятия сбываются, когда в них верят. Ты не учил психологию? И похоже, не учил древнейшую историю Ракшады, – проговорил Трой, продолжая смотреть в окно. – Брачный союз с шабирой приравняет Иштара к Богу. Если у него не будет детей, как у его бесплодного брата, он останется хазиром до своего последнего дня.

Адэр вытер выступивший на лбу пот:

– Вы это знали и не предупредили.

– Не предупредили.

– Вы надеялись, что Малика пойдет к нему и поздравит… – Адэр с трудом втянул в себя воздух. – Ловко… Ловко вы избавили меня от неугодного вам человека.

– Я задам прямой вопрос и надеюсь получить на него честный ответ, – промолвил Трой, взирая на свое отражение в стекле. – Ты любишь ее?

– Она мне дорога.

– Насколько дорога?

– Что ты хочешь услышать, Трой?

– На что ты готов ради нее?

– На многое.

Дадье повернулся к Адэру:

– Убей ее.

– Что?!

– Не сам, конечно. Она оставит посмертную записку и выбросится из окна. Или вскроет себе вены.

Адэр хохотнул:

– Трой… ты же это несерьезно.

– Я дам тебе надежного человека, если таким ты еще не обзавелся. Он сделает всё, как надо.

Адэр замотал головой:

– Нет… Нет! Ты меня разыгрываешь!

– Прояви к плебейке милосердие. Убей ее.

– У нее есть имя! – вскричал Адэр.

– Иштар будет гнуть ее, а моруны не гнутся. Он будет ломать ее, а моруны не ломаются. Ты обрекаешь ее на муки, Адэр. Сжалься и убей.

Трой отвернулся и до особняка маркиза Каналя не промолвил ни слова.

***

Патрик Каналь отдал распоряжение прислуге, чтобы сына Великого провели к нему в кабинет. Сел за стол. Немного подумав, достал из ящика фотографию. Поставил ее так, чтобы Адэр смог увидеть на снимке себя и Галисию. Посидел, барабаня пальцами по столешнице. Спрятал фотографию обратно в ящик. Посмотрел на часы, тихо тикающие в углу комнаты. Сверился с наручными часами. Открылись двери. В кабинет вошли двое: престолонаследник и старший советник.

Посерев, Каналь вскочил с кресла:

– Ваше Величество… Ваша Светлость… – Опередив престарелого слугу, поставил перед столом еще один стул. – Прошу вас.

– Где Галисия? – не обращая внимания на его приглашение, спросил Адэр.

– Она здесь. Я привез ее, как вы приказали.

– Не вижу.

Патрик дал знак слуге привести молодую маркизу. Трой сел. Адэр прошелся по кабинету. Задержался возле каминной полки, на которой стояли сувениры, привезенные Каналем из разных стран.

Взял шкатулку из красного дерева; крышку украшала квадратная спираль из платины. Заглянул внутрь. Зачем-то перевернул шкатулку вверх дном. Поставил на место.

В комнату вошла Галисия, бледная и сильно похудевшая. Присела перед Троем и Адэром. Отойдя в сторону, уставилась в окно.

– Где твоя супруга? – спросил Трой.

Маркиза Каналь словно ждала этих слов, выплыла из полутемного проема смежной комнаты. Сделав реверанс, взяла дочку за руку.

– Что вы знаете о Ракшаде? – спросил Адэр ровным тоном, словно разговор зашел о выборе блюд для обеда.

Галисия пошатнулась и сделалась белая, как полотно. Маркиза с испуганным видом подхватила дочь под локоть.

– Это страна, – проговорил Патрик растерянно, не зная на кого смотреть; Трой прожигал взглядом насквозь, Адэр продолжал передвигать сувениры с места на место, Галисия еле стояла на ногах.

– Просто страна? И все? – спросил Адэр.

– Большая страна, – промямлил Каналь, учуяв неладное. – Только при чем тут Ракшада и… – Посмотрел на дочь. – …И Галисия.

– Вы были в Ракшаде?

– Нет.

– Откуда у вас сувениры с их символикой?

Каналь потер грудь:

– Друг подарил.

– Он был в Ракшаде? – не унимался Адэр.

Пришла очередь растеряться Трою. Вместе с Патриком уставился Адэру в спину, а тот все двигал и двигал статуэтки, тарелочки, шкатулки.

– Не был, – ответил Каналь. – А в чем, собственно, дело?

– Как зовут друга?

– Виконт Тайпель. Я не понимаю…

Адэр быстро приблизился к Галисии:

– Прости. Я преклоню колено только перед своей будущей супругой.

Она с озадаченным видом пожала плечами:

– Хорошо.

– Галисия Каналь! От имени хазира Ракшады Иштара Гарпи прошу тебя стать его женой.

Она рассмеялась. Раскинув руки, закружилась. Ее мать попятилась и вжалась в стену.

– Дочка! – Патрик подскочил к Галисии, схватил ее за локоть. – Успокойся, милая. У нас гости.

Она грубо оттолкнула его и, сверкнув надменным тоном, произнесла:

– Нет дочки! Есть будущая правительница Ракшады! И отныне ты будешь разговаривать со мной, стоя на коленях. – Повернулась к Адэру. – Когда я еду?

– Сейчас.

– Я мигом, – произнесла она и выскочила из комнаты.

– Собирайся! – прикрикнул Каналь на супругу.

– А вы остаетесь,– сказал Адэр.

Патрик вытаращил глаза:

– Как это? Мы родители невесты…

 – С Галисией поедет Малика Латаль.

– Мы дадим ей другую служанку.

– Идите, прощайтесь с дочерью. Ну же! – произнес Адэр и, когда чета Каналей удалилась, сел напротив советника. – Трой… последним наместником в Порубежье был виконт Тайпель.

– Я знаю.

– Ты однажды сказал, что он стал наместником с моей подачи, но я никак не мог вспомнить, откуда я взял его имя. Я не был знаком с Тайпелем. Мне нужна твоя помощь. Точнее, я могу помочь тебе.

– Объясняйся четче.

– Малика рассказывала, что последний наместник увлекался историей Ракшады. Она читала ему даже их законник. Каждый день. – Адэр указал на шкатулку. – Внутри гравировка «От Тайпеля на долгую память». – Ударил кулаком себя по колену. – Черт! Я полтора года насиловал память, и только теперь все понял. Это Галисия подкинула мне идею оказать протекцию виконту.

– Неудивительно. Каналь дружил с ним с детства.

– Тайпель приказал открыть в Порубежье лагерь смертников.

Трой покачал головой:

– Нет, Адэр.

– Да! Смертники добывали в горах сапфиры. И три года – до моего приезда в Порубежье – кто-то присваивал камни себе. И еще… На балу Галисия была в платье, украшенном сапфирами. Они очень похожи на те, что добывали на подпольном прииске. Трой! Если надо, я пришлю тебе несколько камней, чтобы ты провел экспертизу.

– Не надо. Я всё выясню без экспертизы и постараюсь не впутывать твое имя.

Адэр в голос выдохнул:

– Одной тайной меньше.

Спустя час слуги погрузили в багажники автомобилей многочисленные чемоданы. Чета Каналей усадила раскрасневшуюся Галисию на заднее сиденье. Трой приказал Патрику несколько дней не покидать Градмир и разместился рядом с девушкой, явно намереваясь о чем-то ее расспросить.

Адэр открыл переднюю дверцу и посмотрел на родителей бывшей возлюбленной. Он почти не знал их, сталкивался лишь в коридорах дворца или на балах. Мимолетные встречи, наполненные подобострастными взорами, оставили в душе неприятный осадок.

Адэр смотрел на родителей Галисии, пытаясь уловить в их глазах радость или горе, но видел только облегчение.

Трой постучал в стекло костяшками пальцев. Адэр сел рядом с водителем и со злостью захлопнул дверцу.

***

Альхара передал через Лугу, что вечерние занятия отменяются. В замок приехал Адэр, и на рассвете они едут в Лайдару – там их ждет корабль. Дорожная сумка была собрана заранее, и Малика устремилась к Муну.

На полпути ее догнала горничная:

– Вас приглашает к себе маркиза Каналь.

– Кто? – переспросила Малика, решив, что ослышалась.

– Маркиза Каналь, – повторила девушка. – Она поселилась в покоях для гостей. Я вас провожу.

Малика шагала за горничной, а хотелось бежать в другую сторону. Это ее последняя ночь дома. И последние часы она проведет не с Муном, а с сумасшедшей болью. Неужели Адэр не мог подождать и привезти любовницу в замок после ее отъезда в Ракшаду?

– Я буду женой Иштара! – воскликнула Галисия, когда Малика вошла в комнату, заставленную чемоданами. – Только представь! «Маркиза Галисия Каналь! Вы согласны взять в мужья хазира Ракшады?» И я кричу: «Да! Да!» А ты будешь нести мою фату. Ты и два маленьких ракшадика. Малика! Ты рада?

– Рада, – сказала она потеряно.

– Ты бы видела, как волновался Адэр. Пока мы ехали, он пять раз выходил из машины. Привалится спиной к дверце и стоит. А потом садится за руль, и дышать не может. И мне так сладко на душе становилось. Думаю, как скажет: «Останься». – Запрокинув голову, Галисия рассмеялась. – А я не останусь! Я так счастлива! Малика! Я счастлива!

– Зачем вам столько вещей? – спросила она, еще не придя в себя.

– Как зачем? Платья на каждый день, наряды на выход.

– У нас будут другие платья.

– А в чем я буду ходить, пока их сошьют? И ты бери все, что у тебя есть. Моя служанка должна хорошо выглядеть. – Галисия уселась на диван. Раскинув руки, положила их на спинку. – У тебя вид, словно ты проглотила жабу. Ты отравляешь мою радость.

– Да… мне лучше уйти.

– Иди-иди, – промолвила Галисия, сопроводив слова небрежным жестом. – И завтра улыбайся. Я приказываю тебе быть веселой. Ты поняла?

– Поняла, – сказала Малика ледяным тоном.

Дойдя до лестницы, замешкалась. С третьего этажа доносился неимоверный шум, хотя десять минут назад было тихо.

Малика поднялась по ступеням. Приблизилась к апартаментам Адэра:

– Что там происходит?

– Ремонт, – ответил караульный.

– Где правитель?

– Там.

Ремонт? Накануне отъезда? Любопытство распирало. Войти и просто поинтересоваться, что Адэр делает, Малика не могла. Вернулась к себе, взяла со стола толстую папку – она собиралась отдать ее правителю утром. Это даже лучше, если вручит документы сейчас. Утро будет посвящено Муну.

Караульные без слов открыли перед ней двери, и Малика вошла в гостиную. Засучив рукава рубашки, Адэр молотком сбивал с аспидной колонны фигурки девушек. Стражи Ксоп и Лайс орудовали молотками, стоя на раскладных лестницах возле второй колонны. Развесив уши, Парень наблюдал, как обломки камней с грохотом падают на паркет.

– Зачем же вы ломаете такую красоту? – спросила Малика, прижав папку к груди.

Адэр посмотрел через плечо:

– Эта красота мне не нравится. – Бросив молоток, взял с подоконника бутылку вина, сделал несколько глотков из горлышка. – Зачем пришла?

– Хотела отдать вам документы. Я думала вы в кабинете.

– Мой правитель! – крикнул Ксоп, стоя на верхней ступеньке лестницы. – Эту тоже сбивать?

Адэр глянул на фигурку – длинноволосая девушка в простеньком платье, вцепившись в юбку, смотрела вдаль.

– Нет! Ее не трогай!

– Ясно, – отозвался Ксоп. – А эту? – Постучал молотком по голове полногрудой девицы.

– Ломай. Убирайте всех, кроме верхней. И со второй колонны всех убирайте, – сказал Адэр, вновь сделал несколько глотков из бутылки и указал Малике на двери. – Идем.

– В спальню?

– В спальню. Идем!

Она последовала за Адэром. Оставила двери распахнутыми, но он вернулся и плотно закрыл створки перед носом Парня. Усевшись на край кровати, допил вино. Бутылку бросил на кушетку.

– Я хотела сама собрать глав конфессий и храмов, но не успела, – проговорила Малика, чувствуя сильную дрожь, вызванную хмельным взглядом Адэра. – Если я задержусь в Ракшаде, передайте папку Джиано. – Пересекла комнату, старясь не наступать на белый ковер. Положила плоды своих трудов на кресло.

Адэр вытащил из прикроватной тумбочки початую бутылку вина:

– Что в папке?

– Опись имущества и земель, принадлежащих храмам, монастырям и священнослужителям. Примерные расчеты их ежемесячного дохода. Тексты молитв и проповедей. Цены на обряды. Тут много чего интересного.

Адэр зубами вытащил пробку из бутылки и сделал пару глотков:

– Ты занималась подготовкой религиозной реформы?

– Это не совсем реформа.

Адэр сделал еще глоток, со стуком поставил бутылку на тумбочку:

– Почему ты встряла в наш с Иштаром разговор?

– Я испугалась.

– Чего?

– Его желания.

– Ты знала, что он хотел потребовать?

– Нет. Но это было очень плохое желание.

Адэр откинулся на спину, заложил руки за голову:

– Теперь его желания все исполнены. Галисия едет с тобой.

– Я была у нее.

– И что-то мне подсказывает, что она сблизилась с Иштаром не во время встреч возле постели больной.

Малика сжалась, как воробышек на промозглом ветру:

– Вы не должны ее отпускать.

– Почему? – спросил Адэр, глядя в потолок.

– Я могу говорить с вами без обиняков?

– Конечно.

Малика опустилась на краешек кресла:

– Иштар не возьмет ее в жены.

На лице Адэра выперли скулы.

– Ты тоже так считаешь?

– И вы знаете – почему.

– Не знаю.

– Знаете. – Малика потерла ладонями колени. – Мне неловко говорить на эту тему.

– Говори.

– Я надеюсь, что Иштар не обманет ее. А вдруг обманет? И как мне быть? Оставить Галисию в Ракшаде или забрать с собой?

– Она сама решит. Не маленькая.

Малика поднялась:

– Я пойду?

– Говори еще.

– Я вроде бы все сказала.

Адэр закрыл локтем лицо:

– Сделай все, чтобы Галисия стала его женой.

– От меня мало что зависит.

– Ты шабира. Исхитрись. Иначе ее отец не даст ей житья.

– Я попробую, но не обещаю.

Она немного постояла, глядя на Адэра, и вышла из спальни.

В комнатке Муна было тепло и уютно. Старик чувствовал состояние Малики и не говорил о поездке. Как всегда бранил служанок и кухарок, сетовал на близкую зиму, обсуждал предстоящую перестановку мебели в холле и в обеденном зале.

Малика сидела на подоконнике. Слушая Муна и невпопад кивая, смотрела в окно. На газонах стелилась ржавая трава, придавленная напористым ветром. Ветки кустарников терлись друг о дружку. Над аллеями кружились медные листочки-монетки. На далеком горизонте между тучами и землей багровела тонкая полоска – догорал осенний закат.

Когда на землю опустилась ночь, и замок затих, Малика направилась к себе. Она бы с удовольствием просидела у Муна до утра, слушая его трескучий голос, но боялась, что Адэр вот-вот пойдет к Галисии или пригласит ее к себе, и натянутся последние сердечные струны. Или одна струна…

Переступив порог покоев, Малика с необъяснимой торопливостью включила свет. Широко распахнув дверь, заглянула в спальню – комната встретила привычным запахом свежей постели и шумом ветра за окном. Провернула в замке ключ, непонятно зачем еще раз дернула дверную ручку. Быстро приняла душ, волнуясь, что боль застигнет ее врасплох. И уже опустив голову на подушку, услышала, как о паркет тихонько цокнул ключ. Значит, с обратной стороны двери кто-то вставил ключ в замок. Раздался тихий щелчок, через пару секунд еще один.

Малика сползла с кровати на пол, стиснула в кулаке фарфоровую статуэтку. Вжимаясь спиной в тумбочку, превратилась в слух. Из гостиной донеслось ворчание Парня.

Вдруг скрипнула кровать; с перины свесился Адэр:

– Не ждала?

Малика нанесла удар статуэткой – Адэр успел подставить руку. Вскочив, побежала через комнату. Споткнулась о сумку и приземлилась возле двери на четвереньки. Подергала ручку. Глотая слезы, принялась шарить ладонями по паркету в поисках ключа.

Адэр схватил ее за ногу, поволок по полу. Малика пыталась уцепиться за стулья, стол, прикроватный коврик – хотя бы за что-нибудь. Лягнула Адэра, но он сгреб ее в охапку, со всего маху швырнул на постель и навалился сверху.

– Иштар не будет первым!

– Адэр! Ты пьян!

Он сорвал с Малики сорочку. Она окаменела. Этого не может быть! Это кошмарный сон! Скорее проснуться! Но когда Адэр всем телом вдавил ее в перину, лбом уперся в скулу, вынудив повернуть голову набок, и руками развел ей ноги, Малика пришла в ярость. Она хрипела, раздирала ногтями в кровь его плечи и спину. Изворачивалась ужом, силясь свести бедра.

Адэр немного приподнялся – вероятно, хотел расстегнуть брюки. Малика повернула голову и вонзила зубы ему в плечо. Треск лопнувшей кожи, вкус крови и вскрик Адэра придали сил. Загоняя зубы все глубже и глубже, Малика стонала от звериного наслаждения. Она моранда! Она не даст моруну в обиду!

Крепкие пальцы сдавили ей шею. Малика замерла в ожидании. Сейчас он резко скрутит позвонки вправо или влево, и всё закончится…

Вдруг Адэр обмяк, откинулся на перину и закрыл лицо скрещенными руками. Вскочив с кровати, Малика смахнула с подбородка кровь, облизнула губы и превратилась в пружину, готовую в любую секунду лопнуть, взорваться, взлететь.

Адэр долго лежал, шумно дыша в руки. Наконец сел. Сдернув в себя разорванную рубашку, прижал к окровавленному плечу:

– Я дарю тебя Иштару. Так ему и скажи.

Немного посидел – то ли думая, как еще ее унизить, то ли желая прийти в себя полностью, – встал… и молча ушел.

***

Ей казалось, что она видит странный сон. Щетки замедленно сметали со стекол снег, похожий на мелкую крупу. Первый снег в середине осени – для Грасс-дэ-мора редкость. Впереди светились размытые красные фонари автомобиля Адэра. С заднего сиденья доносился разговор Луги и Альхары – страж изъявил желание поехать с шабирой в Ракшаду.

Малика закрыла глаза. Она очень устала. Устала от дней, проведенных вдали от Адэра, и прожитых рядом с ним. Устала от любви и страданий Вилара, от собственных душевных мук и сердечной боли, от бессилия что-либо изменить.

Словно в тумане пролетела ночь в постоялом дворе, в небытие канул еще один день. Мимо окон проплыли улицы Лайдары, и автомобили остановились возле приоткрытых ворот, скрывающих амфитеатр.

Малика пересекла арену представлений, равнодушно глядя в спины Адэра и Галисии. Вялым движением пальцев отозвалась на горячее пожатие руки маркиза Бархата – он ждал ее возле тысячи ступеней, ведущих к малахитовому трону и каменной моранде.

– Нас вновь разлучает море, – сказал Вилар.

Малика слабо улыбнулась и пошагала по лестнице, глядя на бедных слуг, согнутых под тяжестью чемоданов Галисии. Обогнула вслед за всеми дворец Зервана. На площади возле разрушенного фонтана стояли защитники во главе с Кангушаром, незнакомый ракшад в кожаном плаще без рукавов… Мебо и Драго.

Увидев их, Малика пришла в себя. Ответив на приветствие посланника Иштара должным образом и дождавшись, когда он направится к Альхаре, подбежала к стражам, схватила их за руки:

– Мебо… Драго…

Стражи смущенно улыбнулись:

– А мы едем с вами.

– Со мной? – переспросила Малика, изо всех сил стараясь сдержать слезы. Оглянулась на Адэра, но он разговаривал с Виларом. Глубоко вздохнула. – И Луга… Теперь мне ничего не страшно.

Восторженный вскрик Галисии заставил повернуться лицом к морю. В легкой дымке виднелись два корабля.

– Какой красавец! – проговорила маркиза, указывая на белый корабль.

Его борт, обращенный к берегу, украшала широкая золотая полоса, которая плавно поднималась к носу и переходила в мощную голову тигра, смотрящего вдоль кряжа.

Посланник тотчас отреагировал на восхищение Галисии и сделал к Малике несколько шагов:

– Шабира! Покорнейше прошу принять дар хазира Иштара Гарпи. – Указал на корабль с головой тигра. – Этот корабль недавно спущен на воду. Он гордость Ракшады, ибо он лучший из лучших. И он твой! Приняв дар, ты освободишь хазира от долга.

Малика улыбнулась:

– Я принимаю дар. И лично передам свою благодарность хазиру.

– На нем команда из ста человек, капитан и лоцман, – продолжил ракшад. – Они остаются здесь. – Повернулся к Адэру. – Хазир Иштар приказал своим воинам до возвращения шабиры обучить избранных управлять кораблем.

– Чему можно научиться за полтора месяца? – спросил Кангушар, выйдя из строя защитников.

– Шабира! – произнес посланник, всем видом игнорируя командира. – Должен сказать, что находиться в Ракшаде ты будешь немного дольше, чем говорил хазир. Тебе помешает вернуться время года.

– Немного дольше? – прозвучал голос Адэра. – Это сколько?

– На путь в Ракшаду, коронацию и паломничество шабиры по святым местам уйдет три месяца. Затем начинается сезон штормов. И только после него ты отправишься в обратный путь.

– Когда… – Малику затрясло. – Когда я вернусь?

– Через полгода.

Она будто сквозь дымку увидела побледневшее лицо Адэра. Через ватную пелену донесся шум прибоя. В ладонь уткнулся холодный нос Парня.

Малика погладила моранду по голове:

– Значит, через полгода.

Караул распахнул двери дворца.

– Идите. Она вас догонит, – сказал Адэр и, когда площадь опустела, подошел к Малике.

– Спасибо за стражей, – промолвила она тихо.

Адэр снял пальто из викуньи, надел на Малику поверх ее плаща:

– Ты слишком легко оделась. – Поднял ей воротник. – Я сожалею лишь об одном… что сдержал себя.

Из черных туч повалили хлопья снега. Между вершинами расколотой горы заметался ветер. Где-то звякнуло стекло.

– Иди, – сказал Адэр.

Малика пошла к дворцу. Перед распахнутыми дверями сняла пальто и бросила на каменные плиты.

***

Адэр спустился на горное плато. Облокотился на парапет. Через несколько минут волна вынесла из тоннеля лодку. Снегопад скрывал людей, сидящих в ней. Адэр отвернулся.

Наверху лестницы стоял Эш.

– Я, наверное, не вовремя, – сказал он.

– Вовремя. Очень даже вовремя.

Эш сбежал по ступеням:

– Скелета Зервана в подземной тюрьме нет.

– Это точно?

– Точно. – Вытянув шею, Эш посмотрел в сторону кораблей. – Как думаете, она вернется?

– Не знаю, – сказал Адэр и направился в замок.

Там, за спиной, прошлое. Оглядываться на прошлое он не будет.

۞۞۞