Глава 33

* * *

Полтора года назад Адэр задумал сделать Эйру королевой только для того, чтобы взять её в жёны. Три месяца назад, сидя ночами в своём кабинете во дворце Великого и рисуя пальцем на столе схемы, он задался уже более возвышенной целью: вернуть Эйре и морунам утерянное положение. Так устроен мужчина: пока он не обладает любимой женщиной, его разум охвачен жгучим пламенем вожделения и плотских фантазий. И лишь великое таинство превращает сердце мужчины в инструмент, звучание которого способно вдохновить на подвиги.

Откровения Святых Свидетелей нанесли удар по совести народов. Удар мощный, однако не способный полностью пробудить к жизни зачерствелые души людей, привыкших обвинять в бедах кого угодно, но только не себя. Адэр подозревал, что пробуждение будет долгим и мучительным. Он мог переключиться на решение других задач, зная, что цивилизованное общество и без его участия закончит начатое им дело. «Мир без насилия» уже объявил о создании комиссии по расследованию геноцида морун. В газетах звучал призыв заклеймить позором династию Дисанов. Люди требовали рассекретить исторические архивы и предать огласке имена участников заговора против Зервана Грасса.

Большая часть плана выполнена: Эйра — избранная королева независимого государства. Осталось узаконить брак и объединить страны. Но Адэру этого было мало. В его груди гудел разгорячённый мотор, не давая ему покоя ни днём, ни ночью. После трёхмесячного марафона и «представления» в амфитеатре любой другой человек на его месте был бы измотан и выжат. Адэр же черпал силы из обострённых чувств. Он не хотел ждать, когда народы наконец-то осознают, что они виновны в той же мере, что и предки, принявшие участие в травле морун. Ибо на протяжении века они, потомки, слепо шли по дороге, проторенной лжецами, трусами, убийцами и насильниками. Не пытались разобраться, признать ошибки и смыть благими делами пятно позора со своих семейств. Он хотел, чтобы люди встали перед Эйрой на колени не через несколько лет, а сейчас.

В течение двух недель, предшествующих коронации, Адэр брал измором Большой Совет, национальные союзы и общества. Находясь на пике популярности, он мог себе позволить говорить жёстко. Собрания проводил в залах, расположенных на первых этажах государственных учреждений. Речи произносил, стоя у окна, за которым собиралась толпа. Мужи слушали его, смотрели на плакаты «Адэр — наш герой! Адэр — наш король!» и не решались сказать ему «нет».

К прибытию Эйры рабочие отремонтировали дом её матери, в подвале установили электрические генераторы, завезли мебель, однако не успели провести телефонную линию. Адэр был вынужден звонить жрице Наиль. Он бы с большим удовольствием общался с Эйрой, но, находясь в постоянных разъездах, не знал, когда выйдет на связь в следующий раз, и не хотел, чтобы любимая сидела часами в чужом доме, ожидая звонка. Некоторые сообщения жрицы вызывали у Адэра улыбку, некоторые озадачивали.

Эйра заявила, что не наденет корону Зервана, и обосновала свой отказ двумя причинами. Во-первых, она правительница Дэмора, а не Грасс-дэ-мора. Во-вторых, в восьмигранной форме короны и в узоре, выложенном из жемчуга и изумрудов, она узрела мужской характер: волевой, упорный, властный.

Тиара супруги Зервана исчезла в годы упадка страны. Найти её не представляется возможным, и искать было бессмысленно: Эйра ни за что не наденет венец власти, который носила представительница династии Дисанов.

Адэр понимал, что Эйра приберегла корону Грассов для него. Если бы он говорил с ней, то попросил бы не создавать трудности на ровном месте. Но на другом конце провода была Наиль. И Адэр сказал: «Желание королевы — закон».

Ориенты вытащили из тайников жемчуг, моруны изъяли из хранилища изумруды и рубины, Иштар привёз с корабля золото. Ахе в срочном порядке приступил к изготовлению диадемы. Оставалось только надеяться, что мастер успеет закончить работу к назначенной дате.

Жрица рассказывала, что Макидор, когорта портных и помощники мастера Ахе создают не наряд для церемонии, а настоящее произведение искусства. Беспокоилась, что на примерках Эйра не проявляет эмоций. Для морун это несвойственно. Моруны неравнодушны ко всему прекрасному, будь то пейзаж или вышивка на салфетке. И моруны всегда выражают людям благодарность за труд. Адэр не обратил внимания на слова жрицы. Эйра никогда не тяготела к вычурным одеяниям, походы к Макидору её утомляли, предпочтение отдавала платьям простолюдинки или ракшадским «мешкам». Адэр был уверен, что высочайшее положение изменит её вкусы и взгляды.

Последние телефонные разговоры с Наиль встревожили его не на шутку. Эйра отказалась провести репетицию церемонии и даже не поехала посмотреть место, где пройдёт мероприятие. Ограничилась общением только с Муном и своей старухой, а к концу второй недели перестала выходить из комнаты.

Адэр отправился на полуостров Ярул за два дня до торжества, хотя планировал явиться на коронацию вместе с советниками.

Княжество Викуна — крошечное государство, на карте выглядело как подкова у подножия горного хребта. Адэр надеялся за пару часов добраться до перевала, но просчитался. Дорога была запружена автомобилями и конными повозками, ожидающими разрешения пересечь границу Дэмора. Прежде во владения морун никто не приезжал, и на полуострове не было гостиниц и постоялых дворов. Дворян расселяли в домах местных жителей, для простого люда оборудовали палаточный лагерь на окраине приморского города, названного в честь самой высокой горы в кряже — Алауд.

С одной стороны, столпотворение на дорогах разозлило Адэра: правительственный кортеж полз со скоростью улитки. С другой стороны, порадовало. Он думал, что люди, запуганные сказками про морун, не решатся поехать за Долину Печали. Видимо желание увидеть настоящую коронацию взяло верх над страхом. А может, сыграла роль озвученная в амфитеатре цифра: за долиной живут триста морун (кстати, завышенная цифра). Триста, а не полмиллиона!

Перевал представлял собой серпантин, сначала взбегающий в гору, затем ниспадающий к руслу реки. От крутых витков и петель, от вида горных хребтов с заснеженными вершинами, водопадов и цветущей долины, испещрённой озёрами, захватывало дух.

В итоге Адэр провёл в пути намного больше времени, чем рассчитывал. К особняку, окружённому ракшадскими воинами, подъехал после полудня. Переступив порог дома, устремился к лестнице, ведущей на второй этаж, на ходу задавая слугам и организаторам церемонии вопросы и тут же получая ответы. «Платье». — «Готово». — «Корона». — «Готова». — «Трон». — «Установили»…

Если на первом этаже сновали слуги, стражи и помощники Макидора, то на втором этаже было тихо. У покоев Эйры дежурил Талаш. Дальше по коридору у выхода на балкон стояли Мебо и Луга.

Войдя в гостиную, Адэр столкнулся с врачом и жрицей Наиль. У Эйры депрессия… Ещё депрессии накануне торжества не хватало.

Наиль выпроводила врача и попросила Адэра выслушать её. Он хотел слышать голос Эйры, а не жрицы. Хотел смотреть в изумрудные глаза, а не в янтарные. Но встревоженное выражение лица заставило сесть в кресло.

Наиль опустилась на краешек стула. Расправляя на коленях бархатную юбку, промолвила:

— Первая беременность и первые роды — для нас сильнейший стресс.

— По-моему, беременность и роды — стресс для любой женщины. И неважно, беременность первая или десятая.

Наиль покачала головой:

— Вы правы, но не забывайте, что моруны вымирающий народ.

— Как это связано с Эйрой? — спросил Адэр и посмотрел на двери спальни. Сердце и душа рвались туда, за эту тонкую преграду.

— Много веков назад у нас рождались девочки-моруны и мальчики-моруны. Потом морунами стали рождаться только девочки. В каждой семье было несколько дочерей. Вы понимаете, да? Мы не были вымирающим народом. А потом вдруг моруной стала рождаться только первая и единственная девочка. Трагедия. Понимаете, да?

Адэр кивнул:

— Понимаю. Можно покороче?

Наиль с недовольным видом передёрнула плечами. Не понравился тон? Ему тоже не нравится, что воспитанность вынуждает его тратить время на человека, который ему совершенно не интересен.

— В нас поселился страх, что придёт время, когда у нас вообще не будет дочерей, — произнесла жрица. — Это будет означать только одно, что через несколько лет наш народ исчезнет. Поэтому первые роды — для нас сильнейшее потрясение.

— К чему вы ведёте? — спросил Адэр.

— У вас с Эйрой всё произошло не так, как… как положено. Она нарушила наши заповеди. Вступила в близость с мужчиной, не будучи в законном браке. И мало того — забеременела. Она переживает, и это понятно. И мы переживаем. Даже не так. Мы боимся.

— Вместо того чтобы поддержать сестру по крови, успокоить, вы нагнетаете обстановку, — проговорил Адэр и поднялся. — Разговор окончен.

— Не буду ходить вокруг да около, — откликнулась Наиль. — Эйра носит мальчика.

— У нас будет сын? — спросил Адэр и еле сдержался, чтобы не подпрыгнуть от радости. — Почему Эйра ничего мне не сказала?

— Потому что моруны не видят пол собственного ребёнка.

Адэр схватился за спинку кресла:

— У меня будет сын! Боже… у меня будет сын… — Заметив укоризненный взгляд, затряс рукой. — Не поймите меня превратно. Я хочу дочку, хочу много дочерей, но первенец-наследник — мечта любого короля!

— Вы ничего не поняли, — сказала Наиль.

Адэр сжал кулак:

— Я всё прекрасно понял. То, что для нас огромная, ни с чем несравнимая радость, для вас трагедия. После коронации мы с Эйрой проведём обряд бракосочетания и уедем, чтобы больше никогда не видеть вашу кислую мину.

Пересёк гостиную и вошёл в спальню.

Ракшадская старуха, поднявшись с пола, прижала палец к губам и бесшумно удалилась.

Адэр встал на колени перед кроватью, провёл ладонью по шелковистым волосам:

— Эйра…

Она открыла глаза, улыбнулась:

— Вы приехали.

Адэр прикоснулся пальцами к её подбородку:

— День в разгаре, а ты спишь.

— Я не сплю. Я думаю.

— О чём?

Эйра вздохнула:

— Как мы назовём нашего сына.

Адэр прижался щекой к её животу:

— Эйрон Латаль Карро! Ты прославишь себя великими делами. Тобой будут восхищаться современники, тебя не забудут потомки.

— Быть может, моруны нас простят.

— Мы не нуждаемся в их прощении, — сказал Адэр и, поднявшись на ноги, протянул руку. — Хватит хандрить. Поехали, развеемся.

Остаток дня они провели у подземного озера. Вечер скоротали в яблоневом саду. Ночь была жаркой, наполненной нежными ласками. Утром Эйра подошла к зеркалу и не узнала себя: лицо светится, глаза сияют.

Адэр обнял её сзади, опустил подбородок ей на плечо:

— Сегодня знаменательный день. Ни о чём не волнуйся. Ты королева. Ты распоряжаешься судьбами народов. Поступай так, как велит тебе сердце. Не думай о том, что можешь кого-то обидеть или задеть. Если захочешь сказать «нет», говори, не сомневайся. Значит, люди не заслужили твоего «да».

— А что будет?

— Увидишь. Пообещай только, что мой подарок ты примешь без раздумий.

— Обещаю.

Слуга сообщил о прибытии Троя Дадье. Эйра распорядилась накрыть стол на балконе и пригласить на завтрак Иштара. Если бы пять лет назад ей сказали, что она будет завтракать с самыми могущественными людьми на планете, она бы рассмеялась этому человеку в лицо.

Первые десять или пятнадцать минут за столом чувствовалось напряжение. Трой потягивал кофе, взирая на цветущий луг. Иштар рассматривал декоративную лепку на колоннах. Облокотившись на подлокотник кресла, Адэр не сводил глаз с Эйры.

Горестные мысли мучили её две недели. Моруны успокаивали, как могли. Лучше бы они не говорили, что она вынашивает мальчика. Осознание, что собственная любовь поставила под удар существование древнего народа, превратило душу в лохмотья. Но приехал он, и воздух вновь наполнился шелестом листвы и пением птиц.

— Ваша Светлость, — произнесла Эйра. — До меня дошли слухи, что Лекьюр Дисан умер.

— Да, Ваше Величество, — ответил Трой и, поставив чашку, принял чинную позу. — Официальная версия: кровоизлияние в мозг.

— А неофициальная?

Поджав губы, Трой пожал плечами:

— Лекьюр по своей воле не оставил бы трон. Новый виток заговоров и интриг привёл бы к кровопролитию и государственному перевороту. Королём Партикурама избрали герцога Лофари. Не пытайтесь запомнить. Это подставная фигура. Скоро его заменят. Думаю, основная задача избранного короля: открыть секретный исторический архив и уничтожить документы.

— Ты дашь нам медицинские карты? — обратился Адэр к Иштару.

Иштар вместе с креслом придвинулся к столу, переставил сахарницу с места на место:

— У меня их нет. Я говорил Эйре. Мой прадед раздобыл истории болезней и отдал их Зервану. Зерван взял с короля Партикурама расписку, что тот не передаст престол своему сыну по наследству. Похоже, карты и расписка хранились в архиве: в тайнике или в сейфе. Кто-то скажет, что Зерван поступил благородно, дал королю возможность с достоинством уйти со сцены. Я считаю, что он поступил глупо. Надо было обнародовать информацию, и не было бы ни поджогов, ни геноцида.

— Ты говорил, что у тебя есть список носителей болезни, — сказала Эйра.

— Есть, — кивнул Иштар. — Мои люди тщательно проработали родословную династии Дисанов. Только без медицинских карт этот список — писулька. Можете объявить, что карт нет. Можете сохранить это в тайне и почистить свои ряды. Мне всё равно.

Трой усмехнулся:

— Всё равно?

— Всё равно, — подтвердил Иштар. — Я переплывал море Ошибок и Потерь, мне нужны были деньги. Поэтому шантажировал Лекьюра. Потом шантажировал его по привычке. Потом задумал смешать кровь Дисанов с кровью Карро. Теперь Адэр супруг моей сестры.

На балкон вышел командир ветонских защитников. Поклонившись, дал Адэру документ.

Адэр ознакомился с текстом. С довольным видом вернул Эшу лист:

— Границу Дэмора пересекли почти двенадцать тысяч человек. Неплохо.

Эйру бросило в жар. Ещё не вечер, а уже двенадцать тысяч! В стране нет ни дворца, ни замка, чтобы принять такую толпу. А она даже не съездила посмотреть, где пройдёт церемония.

— По вашему приказу мы не пустили в Дэмор графа Эплá, — проговорил Эш.

Эйра потёрла переносицу. Знакомое имя.

— Чем он вам не угодил? — поинтересовался Трой, когда Адэр разрешил командиру уйти.

— Дело давнишнее. На балу у наследного принца Толана граф проявил неуважение к Эйре.

Вспомнила! В игре с глупым названием «Разведчик» граф был её соперником. Не сумев увидеть, какой предмет она держала за спиной, Эпла прошипел ей в ухо: «Чернь!» Дело чуть было не дошло до ответного оскорбления, если бы не вмешался Адэр. Сколько прошло времени после бала? Более четырёх лет. Ну у него и память!

— Составили список персон нон грата? — усмехнулся Трой.

— В нём пока одно имя, — сказал Адэр.

— Глядите на неё, мои глаза, глядите. До следующей встречи вам не узреть подобной красоты, — промолвил Трой, рассматривая Эйру. — Наши дворцовые рифмоплёты покрылись пылью. Посвящают посредственные баллады кому попало. Вы могли стать драгоценным украшением нашего двора. Мне жаль, что Моган не справился с гордыней.

Дотянувшись до руки Эйры, Адэр стиснул её пальцы:

— Пора собираться. Главное, ни о чём не волнуйся.

Она ответила улыбкой. Когда рядом такой человек, волноваться глупо.

В полдень правительственный кортеж, автомобиль Иштара и эскорт охраны отъехали от особняка и устремились в Алауд.

* * *

Празднование ночи Желаний должно было пройти по тому же сценарию, что и в Кесадане, с единственным отличием: перед праздником состоится коронация. Иштар хотел провести церемонию на рассвете, как это принято в Ракшаде, — Адэр воспротивился: ночные хождения и переживания, затянувшиеся до восхода солнца, вредны для беременной женщины. И будет логичнее сначала провести коронацию, и лишь потом устраивать народные гуляния.

Местом для проведения мероприятия жители полуострова выбрали живописную межгорную долину, отделяющую Алауд от моря. Справа скалы, покрытые мхом, словно велюром. Слева кряж, вгоняющий в небо заснеженные пики. Впереди морская гладь без единой морщинки. В долине трава короткая, пушистая, как ворс ковра.

Посреди низменности возвели деревянный трёхступенчатый помост. Площадку и ступени обили пурпурным бархатом, установили мраморный трон, привезённый из резиденции Адэра. От крайней улицы и до возвышения проложили фиолетовую с красноватым отливом дорожку, сшитую в длину из десяти полос. По бокам дорожки и вокруг помоста выстроились ракшадские воины и ветонские защитники.

Церемония была назначена на пять часов с расчётом, что после мероприятия люди сразу разобьются на колонны по национальной принадлежности, и начнётся шествие по улицам города: от перекрёстка до перекрёстка, от стола к столу. Праздник закончится в этой же долине танцами и знаменитым звёздным дождём.

На полуострове не было асфальтированных дорог. Единственное, что успел сделать Совет Грасс-дэ-мора до природной катастрофы — это проложить через перевал дорогу-серпантин. Селения и города соединяла колея, бегущая по равнинам и петляющая между холмами. Опасаясь заторов и тянучки, владельцы автомобилей и конных экипажей устремились в Алауд с раннего утра.

Гостям города тоже не сиделось в домах и палатках. Люди покидали жилища и шагали вдоль палисадников, вдыхая витающий в воздухе запах свежеиспечённой сдобы. Проходя мимо особняка, расположенного на крайней улице, видели на террасе тощего человека в броском наряде: свободная яркая блуза с жабо, узкие штаны. И не догадывались, что это Макидор, личный костюмер правителя, а в стенах дома сидит как на иголках когорта слуг, парикмахеров и портных, ожидая приезда королевской пары.

Покинув город, дворяне занимали места за спинами караульных, простой люд выстраивался за знатью. Ещё вчера люди удивлялись: как можно коронацию проводить под открытым небом? Сейчас, оглушённые великолепием природы, молчаливо смотрели по сторонам. Место, выбранное для церемонии, было величественнее любого храма или дворца.

Солнце осеняло мир лимонными лучами. Снежные шапки на вершинах сверкали, склоны гор блестели, мох переливался. В море, как в зеркале, отражались парящие чайки, ракшадские корабли и парусники. Трон сиял и искрился, словно был не мраморным, а алмазным. На фоне неба развевались флаги Дэмора; с изумрудного полотнища на сборище грозно взирал белоголовый орёл, держа в клюве золотую лилию.

Немного освоившись, люди зашептались: как Эйра может быть супругой Адэра и при этом не быть королевой Грасс-дэ-мора? Те, кто хоть немного разбирался в политических играх, объясняли с важным видом, что достаточно переименовать Грасс-дэ-мор, и Эйра наденет вторую корону. Некоторые бубнили под нос: не дай бог снова стать Порубежьем. Кое-кто посмеивался: Дэмор скоро превратится из независимого государства в провинцию, а отделение полуострова затеяли, чтобы Адэр женился не на плебейке, а на избранной королеве. И все без исключения волновались об Эйре: подвиги её предков, её личные заслуги не могли оставить людей равнодушными.

Отдельной молчаливой компанией стояли соотечественники Адэра. В Тезаре вовсю бушевали страсти. Троя Дадье называли недальновидным политиком, Могана — бессердечным отцом, советников — кучкой интриганов. На подмостках актёры разыгрывали трогательную историю любви короля и плебейки. Зная бурное прошлое Адэра, тезы приехали посмотреть на женщину, ради которой он отказался от великого будущего.

За час до церемонии к соотечественникам присоединился Трой. Его забросали вопросами. Он отмахнулся. Что говорить? Внешне Адэр счастлив, а в душу не заглянешь. Да, Эйра его достойна, хотя в её крови столько всего намешано. Да, любовь творит чудеса, хотя в безусловную, беззаветную и всепоглощающую любовь никто не верит.

Послышался переливчатый звон. Люди устремили взгляды в сторону города. По улице, ведущей в долину, шли моруны — женщины, девушки, девочки, — раскачивая в руках атласные ленты, увешанные серебряными бубенцами. Пока истинные хозяйки земель двигались к помосту, публика успела их пересчитать: чуть больше сотни. И решила, что оставшиеся две сотни — это беременные, кормящие матери и младенцы.

За представительницами древнего народа следовали Иштар, облачённый в белый плащ, расшитый золотом, и Наиль в небесно-синем платье жрицы. Иштар нёс на бархатной подушке ажурную диадему, инкрустированную драгоценными камнями.

Поднявшись на помост, передал подушку жрице. Грациозным движением руки, отбросил десятки косичек за плечи. Принял величественную позу и зычно объявил:

— Королева Дэмора Эйра Латаль!

Дворяне склонили головы, дворянки низко присели, простолюдины согнулись. На дорожку ступила Эйра. Тысячи глаз заскользили по фигуре, словно парящей в радужном сиянии камней мастера Ахе. Ими были украшены лиф изумрудного платья, рукава, подол и шлейф. В распущенных волосах переливались жемчужные нити.

Эйра ничего не видела, будто на лицо набросили чаруш. Шла на звон бубенчиков, как пастух за сбежавшей худóбой. Представив Адэра в окружении злорадствующих дворян, выпрямила спину, вздёрнула подбородок. Она никому не позволит над ним насмехаться. Дойдя до возвышения, поднялась по ступеням и опустилась на колени перед троном.

Иштар мечтал провести церемонию, принятую за основу в Ракшаде. Подготовил вопросы якобы от лица Всевышнего, просил Эйру придумать впечатляющие ответы, но она отказалась: всё должно быть просто, строго и быстро.

Возложив корону ей на голову, Иштар проговорил:

— Королева Эйра! Обрети знание сущности и бытия, меры и времени, предела и замысла, движения и изменения, молчания и слов. Стань олицетворением власти, величия, силы, святости и милости Дэмора, земель морун. — И прошептал: — Ты чертовски красива.

С трудом сдержав недовольную гримасу, она поднялась с колен и села на трон, сверкающий, как шампанское в хрустальном бокале. Среди ликующей толпы поискала взглядом Адэра и не нашла. Он остался с советниками, а советники-простофили не удосужились занять место возле трона.

Наиль расправила шлейф королевского платья, вместе с Иштаром сошла с помоста и присоединилась к морунам.

Иштар повернулся к Эйре лицом:

— Королева Дэмора! Прими от Ракшады десять кораблей, гружённых золотом, и двадцать быстроходных парусников, которые будут охранять морскую границу твоей страны.

Толпа ахнула.

— Я принимаю твой подарок, хазир. Передай народу Ракшады мою благодарность.

Не успел Иштар отойти в сторону, как на дорожку вышли Адэр и Кангушар. Наблюдая, как они идут, неторопливо, важно, Эйра с трудом сдерживала улыбку. Сердце выпрыгивало из груди в предвкушении приятных слов.

Приблизившись к трону, Адэр повернулся к толпе лицом и произнёс:

— В законе родоначальника династии Грассов о создании государства Грасс-дэ-мор говорится: «Земли от восточных границ с Тезаром и до морского побережья на западе, от северных границ с Партикурамом и до южных границ с Маншером, территориальные воды и город-остров Ориенталь принадлежат морунам и носят название Дэмор — «Убежище Морун». Я, Куэл Грасс, с разрешения истинных и единоличных хозяек земель и моря создаю на их территории государство. С их разрешения добавляю имя своего рода в название страны. После смены династии Грассов землям возвращается их исконное имя — Дэмор. И только моруны вправе решать, кому дать кров в «Убежище Морун». — Адэр сделал паузу и продолжил: — Кучка нечистоплотных людей нарушила закон, переименовав Грасс-дэ-мор в Порубежье. Я хочу исполнить волеизъявление родоначальника династии Грассов и восстановить законность.

Повернулся к Эйре и вместе с Кангушаром преклонил колено:

— Я, правитель Грасс-дэ-мора Адэр Карро…

— Я, соправитель, герцог Кангушар.

— Просим тебя, королева Дэмора, — продолжил Адэр, — принять земли и территориальные воды Грасс-дэ-мора под свою корону.

Публика окаменела. Моруны затаили дыхание.

Не до конца понимая смысла происходящего, Эйра смотрела на Адэра, а он ждал её ответа. Если она примет земли его страны — что же останется ему?

Адэр еле заметно кивнул.

— Я принимаю земли и территориальные воды Грасс-дэ-мора под свою корону, — сказала Эйра. — Отныне это земли государства Дэмор.

В полной тишине Адэр и Кангушар присоединились к Иштару. Публика зашевелилась, зашепталась. Между ракшадскими воинами вклинился Трой Дадье: лицо белое, глаза как стеклянные шары.

Перед Эйрой встала на колени группа людей, среди которых были знакомы только два человека: староста Зурбуна и старший советник Орэс Лаел.

— Мы, тезы, испорченный народ, — проговорил Лаел, и публика раскрыла рты. — Две тысячи лет назад мы покинули свои селения и пришли на земли морун в поисках справедливости и счастья. Сто лет назад предали тех, кто спас наши жизни и души. Мы просили подаяния у Тезара, и не знали, что такое голод и нищета. Мы жили оторвано от страны, не страдали вместе с ней. Предались разврату, превратили наши города в гнездовья греха, попрали все человеческие законы. Мы стали продажными, бездушными, бессердечными. Мы хотим возродить нашу честь и гордость, хотим стать достойными людьми. Хотим искупить свою вину и вину своих предков перед священной землёй морун. Королева Дэмора! Прими нас под свою корону.

Эйра устремила взгляд на Адэра. Он поменял небо и землю местами! Разыграл карты так, что не народы принимают её, а она принимает народы. Повернул дело так, что не он возвышает её, а она с высоты своего положения должна снизойти до него. Она… королева… возьмёт в мужья человека без страны и власти, без замков, земель и наследства и сделает его королём! Немыслимо…

Эйра смотрела в родное лицо, еле сдерживая слёзы. Только не плакать. Только не здесь. Только не перед теми, кто стоит на коленях.

— Королева Дэмора! — вновь проговорил Лаел. — Прими нас под свою корону. Хотя бы на испытательный срок, чтобы мы смогли доказать, что и в наших жилах течёт кровь героев.

— От имени морун я принимаю тезов под свою корону. Условия оговорим в личной беседе.

Перед троном встала на колени следующая группа людей.

— Мы, аляне, весёлый народ, — проговорил глава национального Союза. — Но это не значит, что мы беззаботные…

Не спуская с Эйры глаз, Адэр придвинулся к Иштару:

— Красивая церемония, торжественная. Спасибо.

— Это не для тебя.

— Разумеется.

Иштар покачал головой:

— Ты безумный гений. У меня бы не хватило ума и смелости лишиться всего. Сначала Тезара, теперь Грасс-дэ-мора. Каково это — стать никем?

— Я почти счастлив, — проговорил Адэр, наблюдая, как перед троном опускаются на колени ветоны во главе с Эшем, символом непобедимой Лайдары. — Ты думал когда-нибудь, что мы с тобой будем стоять плечом к плечу?

Иштар нахмурился:

— Эта жизнь дана мне в наказание. В следующей жизни эта женщина моя. Только попробуй перейти мне дорогу.

Адэр промолчал. Нельзя огорчать человека, оказавшего бесценную помощь.

Представители народов сменяли друг друга. Последними перед Эйрой встали на колени климы.

— Мы слепой народ, — проговорил старейшина Валиан. — Глаза наших предков застилало горе. Они передали свою боль нам. Мы не хотели видеть правду, не хотели думать. Теперь мы прозрели. Мы боимся смотреть друг другу в глаза. Мы замазали глиной зеркала в наших домах, потому что мы не можем смотреть на себя. Мы опозорены, разбиты. Что нам делать? Мы вросли корнями в эту землю. Наши истоки — это земли морун. Если бы ты только могла нас понять, простить и принять… Дай нам шанс, хоть самый маленький, искупить свою вину и простить самих себя. Мы не можем вернуть твоих сестёр, но можем превратить твою землю в цветущий сад. Королева Дэмора, прими климов под свою корону. Ради наших детей и внуков.

Эйра молчала.

Валиан сложил ладони перед грудью:

— Вспомни, как мы сидели с тобой на скамье возле моего дома. Вспомни, что ты говорила. «Вы слушаете землю, но не слышите людей. Вы читаете «Откровения», но не видите истину. Вместо любви вы взращиваете ненависть и обиду. Они толкают вас на чудовищные поступки. Ваш разум похож на пустыню, а должен походить на сад». Помнишь? Ты так говорила. А потом сказала: «Там поют птицы и распускаются цветы. Это иной мир, который вы потеряли. Мир, который ищу я». Помнишь? А потом ты сказала: «Давай искать его вместе». Мы нашли это мир, нашли. И не хотим его снова потерять. — Старейшина на коленях подполз к помосту вплотную. — Королева Дэмора, прими наш народ под свою корону, стань нашей госпожой.

— Я принимаю климов под свою корону, детали обсудим при встрече, — сказала Эйра и, чувствуя неимоверную усталость, поднялась с трона.

Адэр взбежал на помост. Согнув руку в локте, предложил опереться и под переливчатый звон повёл её по дорожке. Люди провожали королеву и бывшего короля нижайшими поклонами и реверансами.

Войдя в особняк и оказавшись с Адэром наедине, Эйра бросилась ему на шею и дала волю слезам. Он гладил её по плечам и спине, нашёптывая нежные слова. Это было последнее потрясение, перенесённое Эйрой. Больше в её жизни потрясений не будет. Все потрясения он забирает себе.

Она справилась с эмоциями, вытерла ладошками лицо:

— Сейчас переоденусь, и пойдём на праздник.

— Мы поедем домой.

— Люди хотят увидеть звёздный дождь.

Адэр пальцами приподнял её подбородок:

— А чего хочешь ты?

Смущённо улыбаясь, Эйра принялась расстёгивать его мундир.

* * *

Многочисленная когорта слуг отправилась в Мадраби. В родительском доме Эйры остались те, кому вменялось содержать комнаты в чистоте и ухаживать за садом. Управляющим хозяйством Адэр хотел назначить Анатана Гравеля. Обязанности нехитрые, когда в подчинении находятся работники, знающие своё дело. Однако Анатан с детишками последний год жил в посёлке, расположенном у подножия кряжа, и занимал должность начальника прииска. Ездить с проверками за десятки миль ему было не с руки.

Адэр выбрал смотрителя из челяди, вручил ему ключи от новенького сейфа, где лежали деньги на выплату жалования слугам и прочие расходы, и поднялся на второй этаж. Эйра стояла на балконе, облокотившись на балюстраду. Адэр обнял её за талию и посмотрел вниз. Перед парадной лестницей вытянулась вереница автомобилей. Макидор пересчитывал чемоданы, охранители складывали в багажники свои немногочисленные пожитки, в стороне возвышались тёмной стеной ракшадские воины, ожидая хазира.

— Он выглядит несчастным, — проговорила Эйра, рассматривая Троя Дадье, сидевшего на бортике пустой фонтанной чаши.

— Человек-загадка. Никогда не знаешь, что у него на уме, — сказал Адэр и поцеловал Эйру в висок.

Они снова нарушили общепринятые правила: решили провести медовый месяц до официального вступления в брак и сократили месяц до двух дней. Дни пролетели как радужная дымка, гонимая ветром государственных забот. Адэру казалось, что буквально минуту назад они с Эйрой плескались в ночном море, усеянном звёздами, а она уже одета в дорожное платье.

— Я могу попрощаться с сестрой? — прозвучал голос Иштара.

— Разумеется, — сказал Адэр, обернувшись.

Иштар смерил его холодным взглядом и уставился на Эйру. Ещё один человек, по виду которого невозможно понять, о чём он думает. Но по тому, что Иштар сделал для Эйры, нетрудно догадаться, какой силы чувства бушуют в его груди. Недавние мысли о возможной дружбе с хазиром тотчас превратились в прах. Мужчины, влюблённые в одну женщину, не умеют дружить.

— Прощайся, — произнёс Адэр, не желая оставлять их наедине. Не потому, что не доверял Эйре, и не потому, что страдал заниженной самооценкой. В нём говорила мужская гордость, не позволяющая отойти на второй план.

— Жду вас с ответным визитом, — промолвил Иштар.

Прижав ладонь к животу, Эйра улыбнулась:

— Это случится не скоро.

— У меня растёт сын, у вас будет дочь…

— Мы ждём наследника, — перебил Адэр, догадываясь, к чему клонит Иштар.

Как ему в голову пришла подобная мысль? Неужели он на самом деле думает, что они согласятся отдать свою кровиночку замуж за ракшада? Иштар рассказывал о законах, принятых после отъезда Эйры: матерям разрешено видеться с замужними дочерьми, сыновей теперь забирают в армию в пятилетнем возрасте, введено ограничение на количество кубар, во время родов женщинам оказывают медицинскую помощь. Возможно, Иштар и сдвинул гору с места, но чтобы его мир стал пригодным для жизни, должна пройти не одна сотня лет.

— Не хочешь поехать с нами в Смарагд? — спросила Эйра. — Мы проведём обряд бракосочетания, как это принято у морун.

Иштар сделал вдох, явно намереваясь что-то сказать, но отрицательно покачал головой и направился к выходу с балкона.

Поддавшись безотчётному порыву, Адэр окликнул его. Приблизившись, протянул руку. Дружеский жест смутил Иштара, чего раньше за ним не наблюдалось. Взирая на ладонь, шагнул назад. На лице, словно вылитом из шоколада, выперли скулы.

— Мы познакомились с тобой не при лучших обстоятельствах, — произнёс Адэр, продолжая протягивать руку. — Твоё имя долго скрипело у меня на зубах как песок и вызывало самые мерзкие чувства. Теперь я вижу тебя в ином свете. Ты отважный воин, легендарный бэцель, могущественный хазир и настоящий человек. В нашем доме тебе всегда будут рады.

Иштар поднял на Адэра глаза, говорящие, выразительные. Крепко сжал его ладонь:

— Душу я уже отпустил. Сейчас я теряю сердце и человека, достойного стать моим братом.

Выпустив руку Адэра, удалился, оставив после себя стойкий аромат лайма. Через несколько минут ракшадские автомобили понеслись к горизонту.

— Он очень любит вас, — промолвила Эйра, рассматривая Троя. — Не хотите с ним пообщаться напоследок?

Адэр вышел во двор и направился к выключенному фонтану.

— Ваше Величество, — произнёс Трой, поднимаясь каменной чаши.

Остановив его жестом, Адэр сел на бортик:

— Высочество.

Трой посмотрел на него с растерянным видом.

— Теперь я Высочество, — пояснил Адэр.

— Да-да, конечно. Я долго привыкал к Величеству. Наследник престола Тезара представлялся мне важнее правителя отвергнутой страны. — Трой облокотился на колени, ссутулился. — Вам сообщили, что маркиз Суан Бархат скончался?

— Сообщили, — кивнул Адэр.

— Древний род Бархатов прекратил существование. Печально. Скоро прекратит существование старинный род Дадье.

— Надеюсь, не скоро.

— Стараешься, работаешь, а в итоге всё достанется непонятно кому, — продолжил Трой, пропустив замечание Адэра мимо ушей. — Мой сын умер, сын Суана погиб, вы отреклись от родины. Для чего мы жили?

Запрокинув голову, Адэр посмотрел на прозрачные облака. Всё, что он имел прежде, сыпалось на него с небес. Он ничего не приобрёл собственными силами, не заработал, не заслужил. Той же властью был наделён с рождения. Всё полученное — наследие предков, дары, благодать. Его отравленная вседозволенностью кровь текла по жилам нехотя, мысли увядали в порочном тумане. Обладая неиссякаемым рогом изобилия, он был нищим душой и сердцем. Поистине богатым стал, избавившись от незаслуженных богатств. Питая силы из бездонного источника любви, он построит здание истинной славы.

— Мы с Эйрой приглашаем вас в Мадраби, — произнёс Адэр. — Если хотите, можете остаться. Дом в вашем полном распоряжении. Места здесь красивые, люди доброжелательные. Неподалёку находится подземное озеро, слуги вам покажут.

— Жрица Наиль замужем?

Отклонившись назад, Адэр вытаращил глаза:

— Замужем.

— Тогда мне нечего здесь делать. — Трой стиснул его колено. — Поеду утешать Великого. Два безутешных старика… — И, кряхтя, поднялся.

Усевшись в автомобиль, Адэр обнял Эйру. Он перепишет прошлое с помощью своих детей, а настоящее и будущее они напишут вместе.

Через три дня правительственный кортеж затормозил перед замком. Рядом с караулом, как всегда, стоял Мун: спина прямая, глаза светятся. Будто с десяток лет скинул.

В холле выстроилась толпа придворных и советников. Не отправленные в отставку бывшим правителем, не принятые на службу новоявленной королевой — они находились в подвешенном состоянии. Неуверенность в завтрашнем дне придала холёным лицам нездоровый оттенок.

Эйра со смущённым видом прошла через склонившуюся толпу. Поднялась до середины лестницы, повернулась к дворянам:

— Я доверяю Его Высочеству Адэру Карро. Если он изъявит желание работать с вами, я не буду возражать.

Под радостные возгласы взошла по ступеням и, держа Адэра под руку, скрылась в коридоре верхнего этажа.

Войдя в его апартаменты, рухнула в кресло, обхватила лоб ладонью:

— На меня смотрят, как на самозванку.

— Не выдумывай, — проговорил Адэр, открывая окна. — Они не знают, как себя вести.

Хотел добавить, что самая важная и значимая потребность верных подданных — это потребность в признании и уважении. Хотел сказать, что люди, всецело посвятившие себя работе, боятся остаться на обочине дороги, которую сами же построили. Но произнести тираду помешал стук в двери.

— Госпожа, — промолвила Кенеш, заглянув в гостиную. — Куда нести ваши чемоданы?

— В мои покои, — откликнулась Эйра.

Вешая пиджак на спинку стула, Адэр резко обернулся:

— Разве у нас не общие покои?

— Пока мы не узаконим брак, я буду спать в своей комнате.

Вечером Эйра и Адэр в присутствии советников скрепили подписями брачный договор, взятый за основу в высшем свете. Некоторые обязательные пункты были лишними: кроме супружеской неверности в них оговаривалась процедура развода и раздела имущества. В графе «Состояние мужа на момент заключения брака» стоял прочерк. Состояние Эйры исчислялось семью заводами, неоконченным строительством порта, родительским домом и обширным земельным наделом на полуострове Ярул. Отныне это состояние становилось тайной монетницей королевы.

Ракшадские корабли и золото Эйра приказала оформить как достояние страны. Подписала документы, согласно которым бразды правления переходили к её законному супругу со всеми вытекающими из этого правами и обязанностями. Войдя в апартаменты Адэра, улеглась на кушетку и, глядя в потолок, выдохнула. Теперь ей ничто не мешает готовиться к рождению ребёнка.

В течение двух недель Адэр, не зная устали, проводил заседания и принимал посетителей. Эйра встречалась с придворными дамами — покровительницами танцев, музыки, сценического искусства… Вместе с ними продумывала государственные программы, которые в последствии дворянки предоставят на рассмотрение Адэру.

Наконец наступил долгожданный день. Правительственный кортеж устремился в Смарагд, вызывая в селениях настоящий переполох. Люди выбегали на улицы, дети взбивали ногами пыль на обочинах дороги. Эйра награждала их улыбками, а Адэр делал пометки на полях памяти: тротуара нет, фонарные столбы слишком далеко друг от друга, возле колонки очередь — значит, в посёлке до сих пор отсутствует водопровод…

Вечер и ночь они провели в особняке Вилара с его детьми и семейством Крикса. На рассвете вновь сели в автомобиль и в сопровождении эскорта охраны направились к морю.

Священный город морун не просто так носил название редчайшего камня. Смарагд — изумруд. Считалось, что изумруд — камень неба, принесён на землю, а не рождён ею. Он призывает человека стать лучше и чище. Помогает исправить ошибки, совершённые в прошлом. Чувствуя истинную любовь человека, сверкает ярче. И раскалывается при нарушении обета верности и любви.

На самом деле в Смарагде изумруд не добывали, но об этом помнили только моруны. Люди находили драгоценные камни в самых обычных местах: на дороге, на берегу моря, рядом с крыльцом своего дома, на грядке в огороде, словно изумруд и правда сыпала с неба невидимая рука. И как в легенде, Смарагд раскололся и исчез с лица земли, стоило Зервану взять в жёны тикурскую принцессу.

Приливная волна снесла развалины города. Стоя на холме, Адэр и Эйра смотрели на белый песок и ярко-зелёный залив, отгороженный от моря грядой острых скал.

— Вы уверены, что хотите находиться там, когда горит изумрудный костёр? — спросил Крикс, появившись из-за плеча Адэра.

— А вы были там, когда горел костёр? — поинтересовалась жрица Наиль, вынырнув из-за плеча Эйры.

— Был, — ответил Крикс. — Здесь проводили ювелирный аукцион.

— И Драго был, — прозвучал за спиной Адэра голос Мебо. — Он потом говорил, что с него словно шелуху сняли.

— Вот-вот, — кивнул Крикс. — И я о том же.

Эйра покосилась на Адэра:

— Не передумали?

Он взял её под локоть и повёл вниз по склону.

Моруны разбрелись по берегу, пытаясь найти место с сильной энергетикой. Эйра скрылась вместе с Кенеш за выступом скалы. Явилась взору Адэра в белом платье из струящейся ткани, босая, с венком белых лилий на голове. Скромность, нежность и святость в одном обличии. Слегка выпирающий из-под ткани живот придавал её виду трогательность и беззащитность.

Не в силах отвести от неё взгляд, Адэр скинул туфли, снял пиджак, сменил шёлковую сорочку на белую льняную рубашку. Приблизившись к Эйре, провёл пальцами по её волосам, прикоснулся к щеке. Она взяла его за руку и приложила ладонью к животу.

Адэр расширил глаза:

— Что это?

— Пяточка.

Сердце, как скаженное, забарабанило в грудную клетку. Адэр не думал, что едва ощутимый бугорок способен вызвать такой всплеск чувств.

— Здесь! — крикнула Наиль, остановившись в нескольких шагах от кромки воды.

Охранители и стражи во главе с Криксом вернулись на взгорье. Моруны образовали круг, в центре которого разместились Эйра с Муном и Адэр с герцогом Кангушаром. Жрица вручила свидетелям ритуала серебряные чаши с огнём.

Адэр заглянул в чашу герцога: ни углей, ни щепок, а огонь горит.

— Руки не печёт?

Герцог пожал плечами:

— Мне кажется, это обман зрения.

Наиль посмотрела на солнце:

— Пора начинать

— Эйра Латаль! — произнёс Адэр, повернувшись к ней лицом. — Прошлое более не имеет надо мной силы. Я не подарил тебе худшие годы моей жизни, хочу посвятить тебе лучшие годы. Пойми, прости, прими и пройди со мной через всё.

С опаской зачерпнул огонь из чаши, которую держал герцог. Ощутив в ладони лёгкое покалывание, «вылил» пламя под ноги Эйры:

— Моя дорога — твоя дорога.

Она зачерпнула огонь из чаши, которую держал Мун, и «вылила» пламя Адэру под ноги:

— Моя жизнь — ваша жизнь.

В клятве морун обязательными были четыре фразы: две в начале и две в конце. Остальной текст жених и невеста придумывали. Направляясь в Смарагд, Эйра предложила Адэру самому задать тональность священной церемонии и теперь с интересом во взоре ждала его слов.

Он вновь зачерпнул огонь и, выливая Эйре под ноги, произнёс:

— Ты моя вода.

— Вы мой воздух, — ответила она без заминки.

— Ты моя земля.

— Вы мой свет.

— Ты моя гавань.

— Вы мой парус.

— Ты моя опора.

— Вы мой нерушимый оплот.

Адэр зачерпнул из чаши остатки огня:

— Последнее, что запомнят мои руки, — твоё тело.

— Последнее, что запомнят мои губы, — ваш поцелуй, — сказала Эйра, выливая Адэру под ноги пригоршню пламени, и вложила руки ему в ладони.

Всё вокруг исчезло: люди, море, небо. Мир стал безмолвным, ярко-белым, насколько ярким может быть белый цвет. Адэр смотрел в изумрудные глаза, сверкающие всеми оттенками зелёного, и чувствовал, как по ногам взбирается жар. Достигнув груди, жар забурлил в сердце и жидким огнём заструился по венам.

Вдруг белый мир треснул, осыпался на землю осколками. Чайки вспарывали небо крыльями, волны гнали к берегу пену. В склонах гор, будто покрытых слюдой, отражались облака.

До этой минуты Адэр был глухим и слепым, настолько яркими и сочными теперь стали краски и звуки. Притянул Эйру к себе, припал к её губам и вместе с ней вознёсся на вершину, окроплённую брызгами алого солнца.

* * *

Через месяц состоялась коронация Адэра. Он, как и Эйра, отказался от короны Зервана. Венец власти династии Грассов пополнил коллекцию исторических раритетов, для которых в Лайдаре начали строительство музея Памяти. Мастер Ахе изготовил для Адэра корону, названную впоследствии «Алый Лёд»: ажурный золотой каркас изящной формы, состоящий из двух полушарий, инкрустированных россыпью рубинов.

Церемония проходила в Мадраби, на ней присутствовали полторы тысячи человек. Выразить почтение приехали шестьдесят восемь королей. Тезар представляли дочь Могана Элайна и старший советник Трой Дадье. Официальная часть церемонии закончилась приятной неожиданностью: князь Викун попросил присоединить его княжество к Дэмору.

В короткой благодарственной речи Адэр выразил надежду, что не за горами то время, когда территории, оторванные от земель морун, воссоединятся под одной короной.

После торжества Адэр призвал герцога Кангушара ко двору, назначил его тайным советником и дал ход процедуре возврата герцогства.

Советники не удивились, когда в поле зрения короля вновь оказалась медицина. Ярис Ларе в кратчайшие сроки разработал ряд программ, направленных на ужесточение контроля над деятельностью женских консультаций и родильных приютов для малоимущих слоёв населения. Осень отсалютовала сводом законов об охране материнства и детства.

В начале зимы королевская чета переселилась в одноэтажную пристройку к замку. Адэр боялся лестниц, хотя Эйра утверждала, что подниматься на третий этаж для неё не составляет особого труда. Там же, в пристройке, врачи оборудовали родовую комнату.

Перед новым годом замок опустел. Страна готовилась к праздникам, королевская чета — к рождению наследника престола.

Приезд морун, пожелавших поддержать сестру по крови, насторожил Адэра. Он опасался, что гостьи начнут утомлять Эйру разговорами о вымирающем народе, напоминать ей о нарушенных правилах, и приготовился выдворить женщин из Мадраби при первой же возможности. Однако моруны удивительным образом сотворили атмосферу радостного и в то же время тревожного ожидания. Комнаты и коридоры наполнились завораживающими голосами и искристым смехом. Мун разучился шаркать ногами. Охранители и стражи вели себя как галантные кавалеры. Слуги порхали как бабочки. Из хозяйственной пристройки доносилось пение. Замок превратился в дом, а обитатели в дружную семью.

Раньше на прогулках по заснеженному саду Эйру сопровождали Адэр, врач и с десяток охранителей. Теперь на променад с королевой выходила шумная компания. Ведя супругу, Адэр с улыбкой слушал весёлый женский щебет и с грустью смотрел на моранд, взрывающих сугробы мощными лапами.

Моранды появились раньше морун. Когда Адэр впервые увидел из окна чёрную глыбу с красными глазами, то решил, что воскрес Парень. Глупо, но так хотелось, чтобы это было правдой. Вскоре к моранде присоединилось ещё несколько самок. По улицам города они не бегали, к обитателям замка не приближались, однако всегда находились поблизости от входов в резиденцию, словно несли караульную службу. Дворяне, проживающие в Мадраби, не держали кошек и собак, это избавило от необходимости надевать на зверей ошейники.

На вопрос Адэра: «Когда моранды исчезнут из долины Печали?» Эйра ответила уклончиво: «Когда люди искупят вину предков». Это свершится не скоро. Адэр, как и Иштар, всего лишь сдвинул гору с места. Но он свято верил, что его дети — если не дети, то внуки — будут жить в мире радости, покоя и справедливости.

Адэр и Эйра захотели встретить новый год вдвоём, в своих покоях. Тем более что Эйра неважно себя чувствовала: не могла ни сидеть, ни лежать, мерила коридор шагами, вжимая кулаки в поясницу. В течение последней недели врачи говорили: «Со дня на день». То же самое сказали после вечернего осмотра. Адэр наблюдал за возлюбленной, а в голове стучало: «С минуты на минуту». Вопреки его опасениям и ожиданиям она расположилась в кресле возле камина и, закутавшись в плед, уснула.

Часы пробили полночь, над Мадраби отгремели салюты. Адэр постоял у окна, рассматривая звёздное небо. Подкинул в огонь поленья. Решив немного поработать, оставил Эйру под присмотром врача и отправился в кабинет за документами.

Шагая через холл, прислушался к отголоскам веселья, царящего в хозяйственной пристройке. Жестом ответил на поздравления караульных. Еле сдерживая улыбку, отвёл взгляд от парочки, ютившейся на диване в тени декоративного деревца. Заметив короля, ракшад вскочил. Его черноглазая избранница со смущённым видом опустила голову. Похоже, в Талаше проснулись чувства.

На рабочем столе лежала скопившаяся почта. Усевшись в кресло, Адэр вскрыл конверты, сложил письма в папку. Из ящика вытащил записную книжку и, вскинув голову, воззрился на Кенеш, распахнувшую двери без стука.

В родовую комнату Адэра не пустили. Выйдя в коридор, ассистент врача говорил что-то о стремительных родах, а Адэр смотрел на белую как полотно моруну, вцепившуюся в дверную ручку, и пытался вспомнить всё, что почерпнул из медицинской литературы. В голове крутилась одна фраза: «Стремительные роды для первородящих так же внезапны, как гром среди ясного неба».

Из-за тонкой преграды донёсся вскрик Эйры.

Рвотный спазм вынудил Адэра выбежать из замка. Схватившись за чью-то руку, согнулся пополам и опорожнил желудок. Умылся снегом. Немного постоял, глядя на скучившихся моранд. Сбросил с плеч накинутое кем-то пальто и взлетел по лестнице.

— Королю не пристало видеть, как рожает женщина, — сказала моруна, преградив дорогу в родовую.

— Я король, я решаю, что мне пристало, а что нет.

Не выдержав его взгляда, женщина отступила в сторону.

Врач разразился гневной тирадой, моруны торопливо накинули простыню на оголённые ноги Эйры. Излишнее усердие. Он не станет «туда» смотреть. Его волнует только она. На лбу бисеринки пота. В глазах стыд и боль. Дыхание горячее. Рука холодная как лёд.

Всё происходящее казалось сном. Стоя возле кровати на коленях и стискивая тонкие пальцы, Адэр слышал не голоса, а неразборчивое эхо. Видел своё отражение в блестящих глазах. Видел, как расширяются и сужаются зрачки. Вместе с ними расширялась и сжималась его душа.

Сквозь гул в ушах пробился шёпот:

— Я боюсь.

Предназначение! Она боится, что претворит в жизнь замыслы Творца и погаснет искрой, как гасли все жрицы от Бога.

Адэр обхватил Эйру за плечи:

— Моруна живёт столько, сколько живёт её муж. Я буду жить очень долго.

Она запрокинула голову. На шее вздулись вены. В висках Адэра заколотилось сердце. Прозвучал долгожданный плач младенца. В глазах Эйры боль, стыд и страх сменились великой радостью.

После секундной заминки послышался топот. Распахнулись двери, и по замку полетел крик:

— У королевы родился морун!

Приложив ребёнка к груди, Эйра расплакалась. Обнимая жену и сына, Адэр вдруг понял, что до этой минуты он не любил по-настоящему.

* * *

За окном тихо падал снег, не позволяя сумеркам сгуститься над городом.

Полулёжа в кресле и держа на груди младенца, Адэр разучивал речь. Через неделю состоится заседание глав государств, на котором решится судьба королей — носителей крови Дисанов.

Сбоку двери стояли ракшадская старуха и няня-моруна, готовые прийти на помощь отцу. Под их ревнивыми взглядами, Адэр целовал сынишку в лоб, брал следующий лист и тихо проговаривал текст.

Иногда бормотал:

— Здесь надо поменять слова местами. Запомни, сынок, главное слово должно стоять в начале или в конце предложения. Следи за интонацией и дыханием.

Открылись двери.

Оторвав взгляд от бумаг, Адэр посмотрел на Эйру. Покосился на настенные часы. Макидор установил рекорд: за полчаса провёл примерку семи платьев.

— Приехали Великий и Трой Дадье, — сказала Эйра и дала знак няне.

Кенеш подскочила к Адэру, опередив моруну.

— Мы не закончили, — произнёс он.

Кенеш сделала шаг назад.

— Ваше Величество, — проговорила Эйра, — приехал ваш отец.

Помедлив, Адэр отдал ребёнка Кенеш, подождал, когда старуха и няня выйдут из гостиной и закроют за собой двери:

— Я ждал его утром. Сейчас вечер. Не требуй от меня уважения к человеку, который не уважает меня.

Эйра села к нему на колени, обвила шею руками:

— Не будьте таким строгим. Дороги занесло, техника не справляется.

Адэр провёл ладонью по её груди:

— Когда кормить Эйрона?

— Через полтора часа.

— У нас есть полтора часа! — Легонько куснул Эйру за мочку уха. — Я ужасно голодный.

Засмеявшись, она отклонилась:

— Вы встретитесь с Великим, я покормлю Эйрона, и у нас будет целых три часа. — И спрыгнула с коленей.

— Пойдёшь со мной? — спросил Адэр, собирая со столика листы.

— Вы начнёте выяснять отношения, и у меня пропадёт молоко.

— Хитришь. — Адэр выбрался из кресла, одернул рукава кителя. — Обещаю молчать.

— Ещё хуже, — произнесла Эйра и, расправив юбку, направилась к двери.

— Встречу его, как любящий сын. И, в конце концов, кто из нас исконная королева?

Эйра обернулась:

— Давайте примем его здесь. Мне кажется, встреча в домашней обстановке нужна вашему отцу больше, чем официальный приём в зале переговоров.

Адэр нахмурился:

— Посетителям запрещено входить в личные апартаменты королевской четы.

— Куда исчез любящий сын?

Через полчаса Гюст объявил о приходе Могана и Троя Дадье.

Обменявшись церемонными приветствиями, хозяева и гости уселись возле камина. Трой положил на острые колени папку с серебряным гербом Тезара, одарил Эйру улыбкой и с выжидающим видом посмотрел на Великого.

В сердце Адэра ещё не остыла обида на отца. Не явился на коронацию Эйры, на его коронацию прислал Элайну и старого соратника, с рождением сына поздравил по телефону, скупо, сухо. И только сейчас, взирая в лицо землистого цвета, Адэр догадался, что отец перенёс серьёзную болезнь и до сих пор не оправился. Короткая борода — некогда золотистая — полностью седая. Волосы побелели и поредели. На переносице глубокие заломы.

Моган протянул руку. Открыв папку, Трой вручил ему глянцевый лист с печатным текстом, закреплённым королевской подписью и государственной печатью.

Великий дал документ Адэру:

— Я отхожу от дел. К коронации моего внука всё готово. Ты станешь регентом и, по сути, будешь управлять Тезаром вплоть до совершеннолетия своего сына. Эйра получает статус «королева-мать».

— А ты? — спросил Адэр, пробежав взглядом по Свидетельству законного преемника престола.

— А я… — Моган откинулся на спинку кресла и заметно расслабился, словно скинул с плеч непомерный груз. — Я прошу оставить за мной моё родовое поместье, замок моей супруги и доход от сельскохозяйственных угодий.

Адэр передал Свидетельство Эйре:

— Кто же будет вставлять мне палки в колёса?

Моган улыбнулся:

— Смельчаки найдутся.

— Хотите увидеть внука? — спросила Эйра, отложив документ на столик.

— Хочу, — вытянулся Моган.

Она обратила взор на Адэра:

— Можно вашему отцу посмотреть на будущего короля Тезара?

Получив разрешение, покинула комнату. Спустя несколько минут — благо детская находилась по соседству с апартаментами — вернулась с младенцем.

Моган и Трой встали, вытянули шеи.

— Можно вашему отцу подержать внука? — спросила Эйра.

Наблюдая за отцом, Адэр кивнул.

Моган взял ребёнка, осторожно отодвинул от личика одеяльце, вышитое золотыми лилиями.

— Копия Адэр, — прошептал Трой.

Великий опустился в кресло, дрожащими руками прижал к себе внука и, глядя в чёрные, как угольки глаза, расплакался. Слёзы смывали с души великого правителя, могущественного человека налёт высокомерия и гордыни.

За окном кружил снег. Зима выстилала коврами дорогу весне.

©Такаббир, 2018

Конец