Глава десятая

Занятие для учеников на сегодня я нашёл. Велел для начала изучить территорию, набрать в саду фруктов и ягод, затем составить список и решить кто и где будет убирать. Ну и написать, чего у кого не хватает, Дор закупит, когда отправится на рынок. А потом я утащил Сарда в свой кабинет и объяснил, зачем собираюсь чинить древнюю темницу. – Говоришь, двери кованые? Я хочу сам посмотреть, – загорелся гоблин, – может наших предков работа. – Не похоже… но можешь смотреть. Только сначала сходим в Гольдор, заберем мастеров и материал. Сам я покупать ничего не могу, сразу засекут. После несчастья с Нореном ковен им специально изготовил кучу мощных поисковиков, настроенных на очей. – О чем разговор, – отмахнулся оружейник, – возьмём все, что потребуется. Путь я открыл в его двор, был там специальный уголок. И едва оказавшись под крышей маленькой, как чуланчик, беседки, услыхал спокойный, насмешливый голос сына. Слишком с покойный и ехидный, чтобы я не понял в тот же миг, как вовремя мы прибыли. – Еще какие просьбы будут? – Это не просьба, а приказ! – в голосе стоящего ко мне спиной мужчины звучит откровенное высокомерие. – отвечай, где прячется ваш хозяин? – Кто? – опережая меня, шагнул из беседки Сард. – Гоблин по имени Сардат Шелан, – раздраженно процедил сыскарь, опознанный мной по форменным штанам и сапогам. Куртку он снял, солнце припекает все сильнее. – А зачем он вам? – продолжает расспросы оружейник, не обращая внимания на укоризненный взгляд Дора. – Это он и есть, – услужливо доложил сыскарю один из его спутников, показывая какой-то листок. – Ты арестован, – главный сыщик заученным движением мгновенно наставляет на Сарда парализующий амулет. Я выхватываю дротики так же молниеносно, не собираясь никому отдавать друга, и все же бросить не успеваю. Опережает меня сын. Или древни, сейчас неважно. Зеленая лиана так ловко и стремительно выхватывает из руки сыскаря обожаемое ими оружие, что он еще несколько секунд непонимающе смотрит на опустевшую ладонь. И лишь потом начинает багроветь, осознав, что произошло. – Ты за это ответишь, вор, – яростно шипит он, со злобой уставившись на гоблина, – нападение на должностное лицо во время исполнения им служебных обязанностей потянет на пожизненную каторгу. – Если будет доказано, – холодно поправляю я, проходя к сидящему под деревом Дорику. – а у Сардата куча свидетелей, которые подтвердят, что он и пальцем не шевельнул. Зато ты пытался его обездвижить, не предъявив обвинения и не удостоверившись, что подозреваемый готов идти добровольно. Но самое главное, – без дозволения пришел на частные земли майората и начал вершить правосудие, не изучив принятых тут законов. – Какого еще майората? – ошалело вытаращился сыскарь, явно впервые об этом услыхавший. В ответ я загадочно усмехнулся, этот статус мы получили всего семь лет назад, и старались не афишировать. По многим причинам, и главной было нежелание привлекать к Гоблинору внимание авантюристов и аферистов обоих полов и всех мастей. Не хотелось засорять строящийся город различными бездельниками вроде гадалок, жуликов и свах. Но все, кому было нужно, об этом знали. И конечно же, командовавшие в то время сыскной службой Зиновас и Жерад, не могли не догадываться, несмотря на мою осторожность и указание короля провести сделку в строгой секретности. Брать пустынные земли под опеку бесплатно я отказался категорически. По собственному опыту знал, как легко короли иногда меняют свои решения и отбирают привилегии и права. Потому и выкупил выбранные земли, по совету Тайгара направив туда опытных оценщиков. И не прогадал, их стоимость оказалась значительно меньше, чем считали сидящие в столице чиновники. Да, тут были лес, где водилась дичь, речки с рыбой, песчаные плесы а также глина и камень. Но все это находилось далеко от обжитых мест, и добраться до леса можно было только по дикому бездорожью. И не за один день. А уж о том, чтобы унести назад добычу и думать не приходилось. Даже на лошадях, ломавших ноги в норах и каменных россыпях, усеявших заросшие скальником да полынями холмы. Мне хватило подаренного северянами корабля, дворца в Дильшаре, где все равно устроилось наше посольство и замка в Гассии. И теперь я не устаю хвалить себя за решение стать единоличным владельцем этих земель. Как становится все яснее, это очень упрощает жизнь. И мне и моим подданным. Но посвящать в подобные тонкости никого не собирался, а Зиновас с Жерадом не имели обыкновения нарушать приказы короля. Поэтому вполне возможно, что Дюбот и его подопечные не имели об этом преставления. И хотя мне очень не хочется раскрывать вероятным врагам глаза, ради друга я сделаю это не колеблясь. – Так называются земли, где король позволил жить гоблинам, – услужливо объясняет начальству писарь. Или адъютант? – А ты кто такой? – уставившись на меня, внезапно задался вопросом главный сыскарь. Дорик ехидно хихикнул, заулыбались и набежавшие гоблины. Они пока расслабленно стоят в сторонке, но нужно быть полным болваном, чтобы считать их безопасными. – Это… – снова метнулся к командиру писарь, но я его опередил. – Я высшее королевское око, Грег Диррейт. По мере того, как сыскарь осознавал смыл сказанного мной, выражение его рожи медленно менялось. Но далеко не так, как это происходило обычно. На ней не появилось ни радости, ни уважения, даже банальной вежливости не добавилось. Зато отчетливо проступила хищная ухмылка охотника, загнавшего в ловушку редкого зверя. И этим зверем был я. А вот это было более чем странно. Дослужившийся до офицерского звания сыщик просто обязан был знать если не по портрету, то по имени двенадцать высших очей. Этот же не только не знал, но и не слышал о наших правах и возможностях. И я бы посмеялся над его наивностью вместе с сыном, если вдруг не кольнула сердце знакомое предчувствие неминуемой беды. Поэтому я не стал ждать его ответа, а задал свой. – Доложи, по какому обвинению вы пришли арестовать Сардата Шелана. – В воровстве, – презрительно кривит губы сыщик, – в особо крупных размерах. – Точнее. Кто подал жалобу, какие доказательства привел? – А почему я должен тебе все это говорить? – нагло смотрит он, и мне становится ясно, что сыскарь не лжет. Он действительно ничего не знает о правах очей. Вот теперь мне хочется выяснить, откуда взялся сыщик, абсолютно несведущий в элементарных вопросах. – Я имею право вести расследование всех дел, в которых сочту необходимым разобраться лично. – сообщаю ему строго, – Поэтому поспеши, у меня мало времени. – Вот, – услужливо подает мне бумагу писарь, – заявление от скотоводов Остана. У них гоблины под предводительством этого Сардата увели целое стадо дойных коров. – Бред! – возмущенно вскинулся Сард, но я остановил его властным движением руки. – Я разберусь. Давай сюда бумагу. Больше у вас никаких претензий к гоблинам? – Нет. Подскажите, где тут постоялый двор? – лебезит писарь, не спешащий выказывать мне непочтительность в отличие от своего командира. – Не знаю, – честно ответил я, и кивнул Дорику. Вскипел зеленый смерч и сыщики исчезли, словно их никогда тут и не было. А на пороге дома появилась Рона и испуганно закричала: – Дор… мать… – Подслушивала, – догадался он и тоже исчез в зеленом пути. И это обыденное для него действие навело меня на новую мысль. – Духи, покажите мне, что они делают, – шепотом прошу древней. Оконце открылось мгновенно и так же быстро рядом со мной оказался Сард. – Эльфы были великим народом, – с болью шепчет он, и я согласно киваю, понимая, что оружейник имел в виду. – Это что такое? – потрясенно озирается стоящий за мостом сыскарь, – куда все делось? – Это мы делись, – желчно пояснил ему писарь, снимая длинноватую куртку и швыряя ее своему «начальнику», – Не понял? Выперли нас оттуда. Давай мой китель. – Вот, – сразу стал услужливым его спутник, подавая напарнику форменную куртку с офицерскими звёздами, которую держал в руках, – так мы можем идти домой? – Духи, – моментально разозлившись на лжецов, прошу древней, – постарайтесь проследить за ними. Мне хочется узнать, кому они будут докладывать. – А если они заметят… ты же говорил… – встревожился Сард, – тебя не накажут? – После того, как я поймал их на попытке обмануть королевское око? – усмехаюсь в ответ, – это, между прочим, для любого королевского служащего недопустимый поступок. Хуже, чем саботаж или воровство. Но сразу их забрать и допросить никак нельзя… они должны вернуться целыми и невредимыми. Кстати, ты говорил мне про лавочника. – Ушел он, – сообщил кто-то из окруживших нас хмурых гоблинов, – у него была пирамидка. – Уберите ее в запертый подвал, – опередив меня приказал вернувшийся Дор. Он тоже помрачнел и неудивительно. Обвинение в воровстве само по себе неприятно, но нет ничего хуже, чем оказаться замешанным в скандале с соседней страной, только недавно наладившей с Этавиром дружеские отношения. – Мне нужно спокойно подумать, – заявляю я им, – но отсюда лучше уйти. Сард, спроси, кто может помочь и прихвати все необходимое. Мы уходим. Духи очень не любят таскать всякие доски и камни зеленым путем, его для этого приходится спрямлять и расширять. Но в этот раз они уносят все беспрекословно, крайне тревожа меня этой покорностью. И спросить ничего нельзя… цветок выразился очень ясно. В этот раз путь сразу приводит нас в самую дальнюю камеру тюремного тоннеля. – Это второй этаж каземата, если считать сверху, – объясняет возникший на плече Дора древень, и указав на стенку, добавляет, – а тут потайная дверь. За ней пещера, ведущая наружу. Мы расчистили ее недавно, и отвели родник. Еще утром по ней текла вода, поэтому там мокро. Но быстро просохнет. Гоблины внимательно выслушали его объяснения и принялись за работу, а мы с Дором поднялись выше, туда, где еще спали мои узники. Пора было их допросить и покормить. И заодно решить, как поступить с ними дальше. Мадам Гилесса Горьез, проснувшись, некоторое время непонимающе хлопала глазами, потом попыталась устроить истерику. Но стихла сразу же после сообщения, что я могу вернуть ее в Дареслайт хоть сейчас, но там она попадет в объятия жаждущих встречи дознавателей. – Мне абсолютно не интересно, – сказал я честно, – как ты собиралась ограбить Талиона так как план был глуп изначально и потому обречен на провал. Расскажи лучше, что тебе обещал твой «жених» и чего требовал за помощь. И напомни мне, когда он появился в твоей жизни? Да не бойся, отомстить он не сможет, потому что спит в соседней камере. – Я и не боюсь, – всхлипнула она, – когда ты так говоришь и смотришь – я тебе верю, что была полной дурой. Но когда он говорил – верила, я ловкая и хитрая и все у меня получится. Он сказал, муж поступил со мной несправедливо, мальчишка и сам может всего достичь, а я, хотя и очень красивая, но все-таки вдова и без приданого меня никто не возьмёт. Даже он. Но можно все исправить… А появился он месяца два назад, познакомился со мной на приеме… и сразу начал ухаживать. Ну да, фыркаю про себя, тотчас осознав, что два месяца назад я начал ремонт здания, выбранного под школу, и времени у него оставалось мало. Ведь дата отбора тоже была уже назначена. Как все оказывается просто, если сопоставить несколько дат! Движимый интуитивной догадкой, достаю полученный от «писаря» документ и первым делом читаю дату составления. Почти месяц назад… как интересно. И где же он валялся, этот запрос, почему о нем до сих пор не доложили королю? Не вызвали Сарда и меня, не начали расследование? Значит выжидали подходящий момент. По спине невольно скользнул холодок нехорошего подозрения. Очень мерзкого. Настолько, что я поспешил отбросить даже мысли о возможности чего-то подобного. И вернулся к допросу узницы, у меня остался к ней один вопрос. – Объясни, почему ты издевалась над мальчишками, обижала их если хотела женить пасынка на племяннице «жениха»? Ведь гораздо проще было бы уговорить его по-хорошему, постараться их подружить, устраивая праздники и пикники, расписать прелести семейной жизни? – Остин не советовал разводить сопли… – снова начала шмыгать носом вдова, – сказал, лучше припугнуть… и мальчишку служанки выгнать… тогда он захочет поскорее стать хозяином и сразу женится… Она смолкла и зарыдала, наконец сообразив, как сильно ее дурачили. Мне захотелось разбудить провокатора и надавать ему по наглой морде. Но я просто встал и вышел из камеры, не забыв ее запереть и попросить духов принести узнице еды и чаю. Новую камеру она получит к вечеру, гоблины работают очень споро.