Глава 19. Соскучилась?

Ева

Оказавшись дома, я обращаюсь в человеческую форму. Тощее хрупкое тело раздражает, как никогда.

— Ева, милая, — бабушка незаметно накидывает на меня легкий халат, — мы с Макаром чуть с ума не сошли! Ты в порядке?!

Она осматривает меня и ахает, увидев кровь на коже.

— Боги! Все-таки поранили мою девочку… — она в ужасе.

— Бабуль, всё хорошо, честно! — беру ее за руки, стараясь успокоить. — Они ничего мне не сделали. Наоборот! Влас защитил меня от кабана! Это было так… так…

Я начинаю рассказывать…

— А потом он прыгнул! — задыхаюсь от восторга. — Влас вцепился кабану прямо в горло! И мне дали первой его попробовать! Я никогда не ела свежее мясо!

Не могу остановиться. Говорю, говорю. Эмоций слишком много, нет сил держать их в себе.

Я рассказываю все: от побега с Власом до удара кабана. Бабушка охает и ахает, но не перебивает.

Она смотрит на меня со странной смесью удивления и тоски. Словно теряет что-то очень важное…

В разгар моего монолога в дом возвращается дедушка. Услышав его тяжелые шаги, мгновенно замолкаю.

Он хмурится. Густые брови сведены к переносице. Он недоволен, и я чувствую это каждой клеточкой тела. Аура дедушки тяжелая, мощная, но впервые я не склоняюсь под мощью альфы.

— Ты должна была предупредить нас, внучка, — произносит, проходя в глубь комнаты и тяжело опускаясь на стул. — Я уже сказал, что не буду препятствовать твоему общению с дикими. Вы истинные. Мы все понимаем. Но ты должна была сообщить, а не сбегать тайно.

Он качает головой. В хриплом голосе дедушки нет злости, только бесконечная горечь.

— Ты не готова к охоте, Ева. Даже если твоя кровь пробуждается, всегда нужно оценивать свои силы. А если бы Влас не успел? Если бы кабан ранил тебя не в бок, а распорол живот? Да я думать боюсь, что с тобой что-то могло случиться!

Слушаю его молча, опустив голову. Весь недавний восторг улетучился, сменившись чувством вины. Я ведь даже не подумала о бабушке и дедушке.

Они приняли меня, когда семья отказалась. Любят и защищают! А я… идиотка!

— Прости меня, дедушка, — вкладываю в извинение всю свою благодарность и любовь. — Я поступила глупо и эгоистично. Не подумала о вас… я больше не буду, правда!

Дедушка тяжело вздыхает. Резко встает, затем притягивает меня к себе и крепко обнимает. Я прикрываю глаза, чувствуя себя в полной безопасности.

— Мы безумно испугались за тебя, маленькая, — шепчет он. Чувствую, как могучее тело старейшины дрожит. — Ты у нас такая хрупкая, нежная девочка… Куда тебе воевать с секачами? Они тут жирные, наглые. Опасные очень.

— Обещаю, я… больше не подведу вас, — утыкаюсь носом в его грудь. Дедушка прав. Мне нельзя поддаваться эйфории охоты. Я должна думать головой.

— Отпусти ее, Макар, — улыбается бабушка, — пусть пойдет мыться и спать. Устала небось, охотница наша.

Я бегу в ванную. Стою под струями горячей воды. Прислоняюсь спиной к кафелю.

В голове полнейший хаос. Меня переполняют ощущения. С трудом могу отделить одно от другого.

Мне понравилась охота. Эта сила в мышцах, эйфория от бега по лесу. Ощущение собственной мощи! Это было невероятно!

Но я тоскую по альфам. Стоит мне закрыть глаза, как вижу их троих. Огромных, таких опасных и притягательных. Метка снова начинает болезненно тянуть, жечь кожу. По телу проносится разряд тока, оседающий между ног.

Я хочу… чего хочу? Их хочу? Дикость Власа, спокойствие Саввы, мощь Демьяна…

Да, мне безумно стыдно перед бабушкой и дедушкой. Но вряд ли я смогу сдержаться и не видеться с вожаками. Меня как магнитом тянет обратно, волчица скулит и скребется, требуя немедленно бежать в лес.

Единственный вопрос, который меня мучает… почему во мне дикая кровь? Я дочь обычных волков… городских, даже не в первом поколении. Кто я такая?

Ответа я не знаю. И боюсь его узнать.

Но эти мысли заволакивает сонливость. Горячая вода размаривает меня, тело размякает.

Я вылезаю и иду в спальню. А там просто падаю на постель, тут же погрузившись в глубокий сон без сновидений.

Просыпаюсь рано. Солнце тихонько стучится в окно розовыми лучами. Рассвет. Пробую встать, но все тело простреливает болью. Мышцы горят огнем, словно я всю ночь тягала железо или бежала марафон.

— Вот тебе и отсутствие физической подготовки, — хмыкаю.

Слегка размявшись, ощущаю, как боль в мышцах отступает.

В голове рождается идея. Я хочу сделать бабушке и дедушке что-нибудь приятное! Но что я могу? О!

Приготовлю свежий хлеб! В городе я украдкой училась готовке, хотя мама постоянно меня ругала, мол, Ева, это занятие не для будущей жены альфы. Горько усмехаюсь.

Вот тебе и жена…

Стряхнув ненужные мысли, я надеваю свободные хлопковые штанишки, футболку. Собираю волосы в хвост.

Касаюсь уха и понимаю, что на мне только одна сережка. Я ношу эти гвоздики, сколько себя помню.

Странно. Я всегда надеваю их на автомате. Куда могла деться вторая? Нужно будет поискать.

Спускаюсь на первый этаж. Бабушка и дедушка, наверное, еще спят. Отлично! Я крадусь на кухню, распахиваю холодильник.

Достаю глубокую глиняную миску, насыпаю муку, вливаю теплую воду с дрожжами и солью. Начинаю вымешивать тесто.

Пальцы уверенно мнут податливую, теплую массу. И пока руки заняты, мысли снова улетают к трем вожакам.

Влас. Вспоминаю его хриплый хохот… его дерзкое «Ну что, дикая?», отчаянный прыжок на кабана, чтобы защитить меня.

На губах невольно появляется теплая, нежная улыбка. Он сумасшедший, буйный, но в этой его дикости столько искренности и огня, что в них хочется утонуть.

Демьян. Меня охватывают чистый восторг и восхищение. Он истинный вожак. Вспоминаю, как он подчинил Власа.

Как бережно и властно удерживал меня лапой, исцеляя рану своим горячим языком… с ним безопасно, но при этом любая мысль о черном волке вызывает трепет.

А Савва… Савва — это чистая интрига. Его серебристая шерсть, тихий, бархатный голос, гипнотический взгляд серых глаз.

Он ласково хвалил меня, когда я впервые пробовала мясо, и от его прикосновения к загривку по телу до сих пор бегают мурашки. Что скрывается за его безупречным спокойствием? Какой огонь полыхает внутри этого непростого мужчины?

Увлекаюсь своими мыслями, возвращаюсь во вчерашний вечер, заново переживая весь шквал новых чувств, которые мне подарили трое альф.

И тут…

— Доброе утро, — спокойный хриплый голос звучит над ухом, а большие ладони накрывают мои глаза. — Соскучилась?