Глава 20. Разбитый мир

Ева

— Савва? — шепчу, ощутив горячее дыхание на шее. По телу проносится волна приятных мурашек.

От него пахнет лесом и чем-то невообразимо притягательным. Так пахнут дикие самцы. Но его аромат отличается от терпкого оттенка Демьяна и порабощающего запаха Власа.

Савва буквально обволакивает собой, лишая воли.

— Угадала, — альфа отпускает меня, встает рядом, опираясь ягодицами на стол. — Что делаешь?

Он так непосредственно спрашивает! Я не понимаю! Почему пепельный волк здесь?

— Как ты тут оказался? Где дедушка и бабушка? — почти шепчу.

— Не знаю, открыто было. Так-то я зашел отнести пустую тару от мази, но увидел, что дверь не заперта, — он понижает голос, затем наклоняется ко мне, — а из кухни тянется божественный аромат…

Он ведет носом, затем двигается еще ближе ко мне. Светло-серые глаза смотрят с хищным любопытством.

От тела волка исходит такой жар, что мне становится тяжело дышать. Отметина сильно пульсирует, напоминая о том, что я рядом с тем, кто является моим истинным.

У меня даже не было времени это осознать.

— Хлеба… — завершает Савва. В груди неприятно колет. Моя волчица недовольна, что он наслаждается ароматом выпечки, а не её собственной близостью. Ей хочется, чтобы он вдыхал только её запах. — Это ты сама делаешь? Умница какая…

От его нежного рокота вся горечь улетучивается, сменяясь чем-то более горячим и стыдным. Тем, что отзывается в самой глубине тела.

— Да, я сама хлеб пеку, — произношу тихо, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Савва отталкивается от стола, делает шаг мне за спину. Первый порыв — развернуться и взглянуть ему в глаза. Но тело словно каменеет.

Чувствую пламя сзади, а затем сильные ладони опираются на стол по обе стороны от меня.

Между его грудью и моей спиной миллиметры. Но Савва не делает финальный шаг. И это — самая большая пытка.

— Но знаешь, малышка, что пахнет куда лучше хлеба… лучше крови и страха? Ммм? — чувствую пламенное дыхание на затылке. Затем уха касаются мягкие губы. Я замираю, от страха боясь дышать.

— Ч… что? — запинаюсь, вся моя вчерашняя смелость куда-то улетучилась. Я же волчица! Но пошевелиться нет сил.

— Ты, — выдыхает, затем шумно втягивает носом воздух.

— САВВА! — громогласный рык дедушки вынуждает меня сжать пальцы. Я ойкаю, делаю шаг назад и чуть не падаю. Альфа ловко ловит меня одной рукой, а второй — подпрыгнувшее тесто.

— Поймал, — улыбается, на его щеках появляются ямочки.

— Ева, — дедушка качает головой. Он стоит в дверном проеме, скрестив руки на груди. — Я тебя напугал?

— Нет, все хорошо, — густо краснею, смотрю на тесто в руках оборотня. — Можно? Мне нужно его в печку положить.

— Держи, — Савва отдает его, слегка коснувшись моей кожи кончиками пальцев. Волна удовольствия проносится по телу, усиленная меткой. И замирает внизу живота томительным желанием.

— Ну так что ты хотел? — строго спрашивает дедушка. — Вы дали обещание…

— И не нарушили его, — прерывает старейшину Савва, хищно ухмыляясь. — А так… я пришел отдать твоей волчице банку из-под мази. Влас благодарен. А еще…

Он бросает на меня странный взгляд.

— Хотел пригласить твою внучку поплавать. Сейчас утро, погодка прекрасная, вода шикарная. Еве точно понравится. Ее волчице нужно больше бывать на природе.

Мой зверь тут же падает на спину и виляет хвостом. Ей нравится приглашение альфы.

— Нет, — отрезает дедушка, — я сказал, что она не готова.

Вся сжимаюсь от властности в его голосе. Вспоминаю слова отца. Почему все всё решают за меня?

— Всего лишь купание, — ухмыляется альфа, — я обещал тебе, Макар, что не трону твою внучку, пока она сама не попросит. Пригласить ее на небольшое свидание — не значит осквернить.

— Я пойду, — тихо произношу, набравшись смелости. — Дедушка, я хочу пойти!

И хоть от одной мысли, что я останусь наедине с этим волком, у меня волосы дыбом встают, я иду на принцип. Потому что хочу сама решать, с кем проводить время.

— Внучка… — стонет дедушка.

Однако сходу подчиняться альфе и бежать следом, виляя хвостом, я тоже не буду. Так что робко выставляю свои условия.

— Я пойду на пруд, — говорю уже тверже. Моя волчица одобрительно урчит. Поворачиваюсь к Савве. — Но только после того, как доделаю хлеб. И соберусь. Не нужно меня ждать, я сама приду.

Он прищуривается. Улыбается широко, демонстрируя длинные клыки.

— Как скажешь, — сует руки в карманы джинсов. — Только принеси хлебушка. Хочу попробовать…

Я киваю, дрожа всем телом. Смогла! Сделала так, как хочу сама! Савва разворачивается и направляется к двери.

— Буду ждать, дикая, — бросает и выходит из дома. Я выдыхаю, ноги подкашиваются. Зверь рычит и требует пойти за альфой. Но я ее останавливаю.

Не будем забывать, что я вроде как леди. А леди не пристало бегать за джентльменами.

— Ты растешь над собой, — улыбается дедушка, подходя и обнимая меня. — Умница, Ева. Обоих нас поставила на место.

— Спасибо, — краснею. — Просто я подумала, что хочу отблагодарить вас с бабушкой за гостеприимство. Вы приняли меня, отогрели, когда моя семья отвернулась. А вчера я сбежала и поступила неблагодарно…

— Все хорошо. Ты… — дедушка осекается. — Не думай об этом. То, что тебя тянет в лес — это нормально. Мы потому здесь и живем. Ближе к природе. Мы помним о своих корнях и чтим их. Так что все хорошо. Правильно.

Дедушка выходит из кухни.

Я доделываю тесто и ставлю его в печку. Засекаю час и сама поднимаюсь наверх. Савва сказал, что это свидание. Очень необычное, надо сказать.

Лезу в чемодан и достаю свой единственный купальник. Темно-синий, закрытый, под горло. Примеряю. Кручусь перед зеркалом. Ни груди, ни пышных бедер. Ничего особенного.

Но им, кажется, нравится.

Вздыхаю. Других вариантов у меня нет. Не в белье же плавать. Собираю купальник, беру в коридоре корзинку и складываю туда покрывало, очки, крем для кожи.

Пока одеваюсь, стараюсь не думать о том, как буду чувствовать себя наедине с Саввой. Он обещал дедушке меня не трогать, но я не уверена, что сама не спровоцирую волка…

Готова ли я? Не знаю.

Но мне очень любопытно! От предвкушения встречи с Саввой по коже бегут сладкие мурашки.

Надеваю сарафан, который висит в шкафу. Видимо, бабушка оставила. С открытыми плечами, длиной в пол. Очень красивый. Достаю шлепанцы, беру корзинку и направляюсь к выходу.

Спустившись на первый этаж, делаю шаг к двери, но тут до меня доносится взволнованный голос бабушки.

Я чувствую странный холодок в груди. Словно что-то должно случиться.

Дверь в гостиную приоткрыта, замираю рядом.

— То, что ты моя дочь, не дает тебе права ставить нам условия! — почти рычит она. Мама?! Она говорит с мамой? Сердце пропускает удар.

— Конечно! — продолжает бабушка. — Ева останется тут. И мы дадим ей ту жизнь, от которой ты отказалась!

Я боюсь дышать. Что там говорит моя мама? Хочет забрать меня?

— Выдать ее за одного из ваших недоделанных вожаков? Хватило Еве уже твоего сватовства! Ты ее мать, не смей забывать об этом!

Бабушка так зла, она задыхается от эмоций. Сжимаю руки в кулаки. Отчаянно хочу ворваться, взять трубку и выкрикнуть матери, что ни за что не вернусь! Я только стала дышать нормально!

Я только… почувствовала себя нужной!

Но следующие слова бабушки…

— И что? Какая разница, что Краснов сказал? Он даже не ее отец! Или ты сама забыла, от кого родила Еву?! От дикого вожака! Которого сама же и предала!

… разбивают мой мир вдребезги.