Глава 34. Жар дикой крови

Ева

— В-вместе?! — взвизгиваю я, и тут же утыкаюсь взглядом в пол, лишь бы не видеть ничьих лиц, пока эти дурацкие образы не выветрятся из головы.

Влас неторопливо расстегивает пуговицу джинсов.

Сглатываю, не в силах отвести взгляд от идеального пресса и темной дорожки волос, уходящей вниз.

Я ведь уже видела его голым.

Тогда, ночью, когда он в гон напал на меня в лесу.

Но рассмотреть как следует не смогла, была слишком напугана, отбивалась…

Ведь именно этот альфа забрал себе мой первый поцелуй.

— О чем ты подумала, маленькая развратница? — подмигивает мне, снимая джинсы. Остается в серых боксерах, которые туго обтягивают его мощные, сильные бедра.

Рот мгновенно наполняется слюной. Волчица внутри воет от желания увидеть то, что видеть неприлично и нельзя.

В голове оживает голос матери:

Девушке не пристало пялиться на мужчину, Ева!

Она говорила так, когда я в юности бесстыдно рассматривала Константина.

Но тот был полностью одетым!

А тут передо мной стоит такой мужчина. Настоящий самец. И он почти голый.

Влас берет из небольшого шкафчика серое полотенце.

Снимает резинку с волос, и каштановые пряди рассыпаются по могучим плечам.

Затем стягивает боксеры.

БОГИ!

Впиваюсь взглядом в большой, тяжелый член волка.

Знаю, что должна зажмуриться, отвернуться или что-то такое, но не могу.

В голове проносятся такие порочные мыслишки, от которых лицо начинает гореть, а между ног мгновенно становится влажно. Ерзаю, с трудом отводя взгляд от этого совершенства.

Влас прекрасен. Идеальные литые мышцы, ровные кубики пресса, мощная грудь и плечи.

— Ну и чего застыла, детка? — Влас ухмыляется, совершенно не смущаясь. — В наготе нет ничего такого. Смотри, сколько влезет, я весь твой. А теперь давай, снимай тряпки.

— Влас… отвернись, пожалуйста, — робко прошу, вцепившись пальцами в мягкое полотенце. Голос дрожит от подступающей паники.

— Не отвернусь, — отрезает волк. Его глаза вспыхивают голодом. — Я хочу видеть свою истинную. Раздевайся.

Я стесняюсь! Но к требованию Власа присоединяется моя волчица. Она настаивает, что мы должны показать себя своему самцу. Для нее это очень важно!

— Хорошо, — лепечу, стаскивая лямки сарафана. Он скользит вниз, падает к ногам.

Остаюсь в одних трусиках. Влас смотрит на меня с такой дикой жаждой, что я пугаюсь.

Быстро хватаю полотенце и кутаюсь в него, завязывая в узел над грудью. Затем снимаю трусики.

Влас хрипло смеется. Сам оборачивается полотенцем.

— Ну вот, видишь? Я на тебя не кинулся. Нет ничего страшного в том, чтобы видеть друг друга голыми, Ева. Что бы тебе ни вдалбливали эти городские кастраты, дикая кровь не терпит стыда. А теперь пошли париться.

Влас мягко берет меня за руку, ведет в парилку и сажает на гладкую деревянную скамейку.

Завороженно наблюдаю за его уверенными движениями. Альфа берет деревянный ушат, поддает ковшом воду на раскаленные докрасна камни в печи.

Раздается громкое шипение. Пар взмывает к потолку и влажным облаком опускается на нас.

Вопреки моим страхам, я начинаю расслабляться. Вдыхаю приятный травяной запах, прикрываю глаза.

Удивительно, но рядом с Власом не ощущаю опасности. Хоть он и дикий, импульсивный, дерзкий, сейчас этот волк дает мне время привыкнуть.

— Хорошо? — тихо спрашивает.

— Да… очень, — шепчу, не открывая глаз.

Влас садится прямо на пол, у моих ног. Я в смятении. Сильный доминирующий хищник так просто встал на колени… Что это значит?!

— Твой запах… я не могу им насытиться, детка, — альфа рычит порочные, грязные вещи, от которых голова кружится. Пульс ускоряет свой ритм. — Я чую, как сильно ты течешь. Как ты хочешь снова кончить…

— Влас, не надо… — бормочу, но слова тонут в его рычании.

Волк не слушает. Кладет огромные ладони на мои икры и ведет выше, прямо по внутренней части бедер. Я сгораю от его прикосновений.

— Если ты не захочешь… или испугаешься… или больно сделаю, сразу говори, — хрипит он, целуя мои ноги.

Всхлипываю.

— Влас!..

— Мне остановиться? — он замирает. Кажется, я слышу, как безумно колотится его сердце.

— Н… нет, — выдыхаю, наплевав на все внутренние запреты. Я хочу этого…

Волк разводит мои бедра в стороны. И смотрит…, а я сгораю от стыда и желания.

— Охуенная…

Влас опускается лицом прямо между моих бедер и впивается губами в чувствительную плоть.

— АААХ! — выгибаюсь, удовольствие искрами разлетается по телу.

Мне безумно стыдно. В голове паника. Разве можно так?! Чтобы губами да между ног… так не должно быть!

Это неправильно, слишком порочно! Но почему так хорошо?

Сопротивляться этой ласке я не могу. Горячий язык начинает творить со мной что-то восхитительное, вылизывая, лаская чувствительную вершинку с таким голодом, что я теряю связь с реальностью.

— Ах… Влас! Влас, боги… — хриплю его имя вперемешку со сдавленными стонами.

Царапаю ногтями горячее дерево скамьи.

Чувствую, как его язык входит в меня. И не хочу, чтобы он останавливался.

Выгибаюсь дугой, умирая от удовольствия.

В глазах темнеет, а внизу живота стягивается горячая пружина. Она вот-вот лопнет…

Мощный мазок языка — и меня накрывает третий за сегодня оргазм. Громко кричу. Содрогаюсь, по телу прокатывается судорога. Перед глазами все пляшет.

Обессиленно оседаю на полке. Мышцы ватные, дыхание рваное.

Узелок полотенца на груди предательски развязывается. Ткань соскальзывает, полностью оголяя верхнюю часть тела и грудь.

Влас выглядит как сытый, довольный хищник. Прижимается лицом к моему влажному животу, прямо к пылающей метке. Тяжело, хрипло дышит.

Из могучей груди вырывается низкий рокот.

— Ну что, детка? — выдыхает, порочно ухмыляясь. — Убедилась? Мой язык ведь гораздо лучше твоих пальчиков?

Меня накрывает стыд. Прячу лицо в ладонях. Но не могу ему не ответить.

— Да…

Влас довольно скалится.

В этот момент раздается стук в дверь.

Не успеваю прикрыться. Внутрь вваливаются Савелий и Демьян.

Оба лишь в небольших полотенцах на бедрах: Савва — в белом, Демьян — в черном.

Я в шоке.

Взгляд блондина хитрый, потемневший. Он смотрит на меня так, словно был с нами в парилке, пока Влас делал эти порочные вещи.

А Демьян…

Старший альфа застывает на пороге. Его огромная, массивная фигура кажется еще больше.

Волк глубоко вдыхает. Тяжелым взглядом гуляет по моему телу. Задерживается на груди, соскальзывает вниз. Я пытаюсь сжать ноги, но Влас не дает.

Аура двух вошедших альф мгновенно заполняет парилку.

Губы Савелия растягиваются в опасной ухмылке. Он смотрит мне в глаза. Его бархатный голос звучит прямо в голове, эхом отдаваясь во всем теле.

— Мы не опоздали? Можем присоединиться?