Глава 4

Глава 4

Тимур

– Где ваши документы, граждане бандиты? – направляю плафон настольный лампы на шальную троицу.

Свет не включаю. Ещё ослепнут. Или впечатлятся, обрадуются и начнут драться за лампу.

Граждане бандиты стоят перед моим столом, куда я их поставил. Переглядываются. А затем возвращаются к своим занятиям.

Пацан грызёт металлический наконечник шнурка, выходящего из капюшона его толстовки. Самозабвенно так, старательно. Слюнки капают.

Одна из девочек грызёт его второй шнурок. Третья, что с фломастером в руке, положила сестре на плечо свою голову и мечтательно разглядывает документы и папки в стеллажах.

На мой прокурорский взгляд внимания не обращают.

– Ну, хоть как маму зовут, скажете? – интересуюсь у них с тяжким вздохом.

Малышка отрывается от грызли шнурка и подсказывает мне:

– Ма!

Ну, хоть что-то.

– И как именно твою «Ма» зовут? – уточняю я.

– Ма! – отвечает малявка.

Зашибись…

– Как маму зовут? – резко перевожу указательный палец на вторую девочку. – Имя?!

– Ма-а, – реагирует та, ненадолго отрывая свой взгляд от папок.

Снова вздыхаю.

– А ты чего мне скажешь? – не веря в удачу, спрашиваю пацана.

Тот поворачивается ко мне. Открывает рот. Из него выпадает погрызенный слюнявый шнурок.

В глазах карапуза проявляется капелька разума.

Ну, если он также ответит «Ма», то даже не знаю что…

– Ти! – бьет себя в грудь кулаком.

– А ты, как я погляжу, себе не изменяешь? – хмыкаю.

– Ти!

– Да, ты, ты, я понял, – качаю головой.

– Ти! – снова бьет себя в грудь, но только ещё суровей.

Бровки от этой суровости чуть глаза не закрывают.

Тут в разговор вступает девочка с фломастером:

– Ви, – указывает на себя пальчиком. Потом на сестрёнку. – Ни. – Затем на мальчика. – Ти.

– Ти! – пацан подтверждает слова сестры новым ударом в грудь.

– Да, понял я уже, понял, – проговариваю.

Ти – Тимофей. Ви – Вика. Ни – Ника.

Что ж… Вика и Ника – ураганы. Тимофей – цунами. Всё вместе и сразу – мне хана.

Пора мне и самому представиться.

– Ну, тогда и я Ти, – объявляю карапузам и тоже ударяю себя кулаком в грудь.

– Неть! – взрывается пацан. – Я Ти!

Аж слюни вылетают изо рта.

Вид у него такой, что сгрызет меня целиком.

– Ти! Ти! ТИ!

Ну, что ещё за комок ярости такой?

– Ты Тимофей. Я это понял, – пытаюсь пояснить и успокоить этого лютого карапуза. – А меня зовут Тимур.

И показываю на себя пальцем, произнося по слогам:

– Я Ти-мур.

– Ти? – удивляется пацанчик.

Фух! Ну, наконец дошло.

– Ти-и… – пробует повотрить Вика, – …мул. Ти-и му-ул.

О, молодец!

– Ти-и-мул, – проговаривает Ника.

И хихикнув указывает на меня.

– Ти мулл! Мулл! Хи-хи-хи!

– Хи-хи-хи! – вторит ей Вика. – Ти мул-мул!

– Хи-хи-хи-хи!

Пацанчик на сестрёнок смотрит с недоумением и открытым ртом. Он нифига не понял, чего это они?

И я не понял. Но вид у малышек такой забавный. Хихикают, улыбаются. Миленькие такие.

У меня у самого непроизвольно растягивается улыбка на лице.

Ну, вот. Смог детей развеселить. Чем не отец года?

– Хи-хи-хи! – продолжают смеяться девочки. – Мул-мул! Киса!

– Киса-киса! Мул-мул!

Чего?

Какая киса?

Улыбка с моего лица быстро сползает.

– Ти мул-мул! – указывает на меня пальцем Вика. – Ти киса! Хи-хи!

– Киса! Киса! – весело тычет в меня пальцем Ника. – Ти киса!

Теперь и пацан начинает улыбаться глядя на меня. Губы его так и шепчут: «Киса».

– Какая я вам киса?! – спешу переубедить детей в обратном. – Я Тимур!

– Ти киса! Киса!

Да, как так?! Не успел с детьми пообщаться, как тут же уронил родительский авторитет. Ну, кто будет слушаться папу-кису?

– Так, тушканчики вы недоделанные, я Тимур! И точка.

– Ту? – спрашивает девочка с фломастером. Вика, кажется. В записке про нее написано, что спит Вика только с зайкой. Понятия не имею, что за зайка. Но, надеюсь, эта малявка не будет выпускать фломастер из рук, чтобы я смог отличать девочек.

Они вообще на одно лицо. Клоны блин. Даже пацан. Хорошо, что у него стрижка короткая и одежда мальчиковая.

– Ту? – снова карапузы спрашивают меня.

Это они про тушканчиков что ли?

– Да, Ту, – подтверждаю. – Скоро с вами стану ту-ту!

– Ту-ту! Хи-хи-хи!

– Хи! Ту-ту-ту-у!

Детям снова становится весело. Про кису не вспоминают. День налаживается.

Но тут, вдруг, ни с того ни с сего, бровки пацана ползут вверх. То ли от удивления, то ли от какого-то переживания. Он оглядывается по сторонам. Обеспокоено так.

А потом берёт и обеими руками сильно оттягивает свои штаны перед собой. И наклоняет голову, чтобы посмотреть, что же там в этих штанах.

Пытается убедиться, что мальчик? Или для чего всё это?

Там у него что, подгузник?

Сестрёнки первыми понимают суть действий брата. Они дружно хватаются за носы с возгласом:

– Фи-и!

Затем, отпрыгивают в стороны.

И тут до меня доходит осознание. Вместе с запахом.

– Не-е-ет… – протягиваю я, не веря в происходящее. – Нет. Только не это.

Тимофей поднимает на меня свою голову и как бы удивлённо и в то же время извиняющим тоном сообщает:

– Ка.