Глава 5

Тимур

– Ты мне тут не КАкай, – предупреждаю карапуза.

Правда, и сам понимаю, что с предупреждением опоздал.

– Ка-а, – малыш подтверждает своим тоном свершившийся факт дефекации детского организма.

Мол, ты чего, дядь? Оно уже всё.

И будто специально пацан пытается с оттопыренными штанами подвинуться ко мне и показать результат свои действий. Типа, смотри какая тут кака прикольная.

Может, я мысли научился читать, но пацан так и произносит, продолжая ко мне двигаться:

– Ка-ка.

Осматриваю его и пытаюсь понять, как к засранцу подступиться. И что, вообще, делать?

Идея приходит моментально. Я же начальник.

– Светлана! – громко кричу я, чтобы помощница услышала.

Дети даже отшатываются. Переборщил с громкостью, похоже. Пацан дёргается было, но я его останавливаю.

– Ты, давай, от страха вторую кучу не наложи, – упрашиваю карапуза. – Мне и первой за глаза.

– Что-то случилось, Тимур Дмитриевич?! – врывается очень обеспокоенная секретарша.

Она, что, думала меня тут эти монстры в подгузниках уже четвертуют?

– Случилось, – сообщаю ей. – Вот это случилось.

И указываю на Тимофея.

Сначала её брови просто приподнимаются в удивлении, так как девушка не видит, что именно с пацаном не так. А потом до неё доходит запах…

– Уу-у, – Светлана прикрывает ладонью всё лицо.

И через зажатый нос глухо произносит:

– Тимофей Дмитриевич, мне плохо. Наверно, что-то неудачно съела. Я не вытерплю такого запаха. Вам просто нужно поменять подгузник. Если он одет. Он же одет?

Не понял, она специально слиться пытается? Но делать нечего. Вдруг, правда плохо девушке.

– Одет, одет, – отвечаю секретарше. – Но как и что делать-то?!

– Снять старый, – девушка инструктирует меня, быстро тараторя слова через нос. – Вытереть попу влажными салфетками или подмыть. Помазать попу кремом специальным под подгузник. Или присыпкой посыпать. Потом одеть новый.

Последние слова она кричит уже за дверью моего кабинета. Не забыв ту поплотнее прижать.

Тоже мне актриса. Не так уж и сильно воняет. Или я принюхался?

Либо по причине, что ОНО родное для меня.

Ладно, сам всё сделаю. Интернет подкидывает мне схему пошаговых действий. И через минуту Тимофей уже без штанов лежит на моём рабочем столе. Под ним подстелена пеленка, найденная в вещах, которые передал дед. Рядом упаковка влажных салфеток и тюбик с кремом.

Лежит пацан, смотрит в потолок. Сосёт палец. Ни о чём не парится. А я, блин, пытаюсь снять подгузник.

– Да, как его снять?

Где эти чертовы липучки, которые можно по много раз сцеплять и расцеплять? Почему подгузник на резинках?

Если начну снимать его, то все ноги карапузу измажу. Мне всей этой упаковки салфеток не хватит, чтобы оттереть пацана.

И тут до меня кое-что доходит. Этот засранчик тут не один. Вон, ещё две потенциальные отравительницы воздуха. Вика, пока я занят, стащила один из листов в документах и водит по нему фломастером. Хорошо, что это уже ранее испорченные ей документы.

Ника же пытается оторвать ручку ящика моего стола.

– Надеюсь, вы тоже в подгузниках? – спрашиваю девочек. – И прямо сейчас не собираетесь ими воспользоваться по назначению.

Ника отрывается от своего занятия.

– Ка-ка? – заинтересованно спрашивает меня.

– Не надо ка-ка! – прошу её. – Я ещё с этой не справился.

– Осочек, – сообщает малявка мне.

– Чего? – не понял.

– Осочек, – повторяет Вика, не отрываясь от рисования.

Даже в мою строну не глядит.

– Осочек, осочек, – подтверждает Ника.

– Что за осочек? – пытаюсь понять.

Малявка наконец отпускает несчастную ручку ящика и бежит к сумкам. И из самой большой вытаскивает розовую пластиковую фиговину. Тащит ко мне, показывает и с радостью сообщает:

– Осочек.

На вытянутых руках девочки горшок для малышей.

– Понял, – киваю. – Горшочек.

Даже выдыхаю немного.

– Так вы умеете на горшочек ходить? Молодцы какие!

За такое и похвалить несложно.

– Вот, учись у сестрёнок, – пытаюсь пристыдить пацана. – А то обделался тут. А нам страдай.

– Си-си и ка-ка в осочек, – нравоучительно наставляет Ника своего братика.

Даже личико делает, как у строгой учительницы. И как только ей удается выразить такие эмоции?

Но дальше малявка, вдруг, решает показать пример. Наглядно.

– Эй, ты чего делаешь?

Поставив горшок прямо передо мной девочка, никого не стесняясь, спускает юбку прямо до пола. Вместе с… На ней тоже оказывается подгузник на резинке. Затем садится на горшок. И смотрит на меня внимательно, во все глаза.

А что в таких ситуациях нужно делать взрослому мужчине? Я вот, вообще, без понятия. И чего она смотрит? Чего-то ждет?

– Молодец, – выдавливаю из себя.

Девочка всё смотрит и смотрит на меня. Вплоть до самого окончания процесса. Затем надевает подгузник и юбку. Поднимает наполненный горшок своими ручками.

– Н-на! – протягивает мне.

И ждет, пока я заберу.

Ээ…

– Спасибо, – не нахожу что ещё на это ответить.

Пиликает сообщение. Достаю телефон. От Альбины.

«Я сегодня весь день свободна. Сняла люксовые апартаменты. Хожу голенькой, нежусь в большой ванной с пеной. Тут так приятно и тепло. Присоединяйся. Хоть сейчас, хоть вечером. Буду ждать.»

В конце идет адрес отеля.

Так… Я же говорил ей, что не намерен больше проводить с ней время?

Говорил. Но, видимо, разговора мало. Пытается соблазнить.

Ладно. Сейчас не до Альбины.

Сначала нужно с каками разобраться. Мысленно бью себе по голове. Раз подгузник все равно менять, то чего старый жалеть? Просто рву резинки, благо это даётся довольно легко.

Вещи детям собирал кто-то очень продуманный. Тут и рулон с пакетами предусмотрен. В один из них я и укладываю б/у подгузник с детской неожиданностью. Использованные салфетки тоже.

И чего этот «продуманный» свидетельства о рождении не положил?

Теперь Тимофей стоит довольный, в новом подгузнике, с натянутым до пупка штанами. И с улыбкой на лице смотрит за сестрёнками. Явно присоединиться к их веселью хочет.

Те, действительно, не скучают. Ника всё также, держа горшок в руках, бегает за Викой, собираясь то ли вылить содержимое на сестрёнку, то ли на голову поставить.

Я же понимаю, что один всё это не вывезу. И пока служба безопасности разыскивает информацию о детях и об их мамочке, решаю вызвать тяжелую артиллерию.

Абонент, которому звоню, принимает вызов. И я заговариваю первым:

– Алё, мам…