Глава 33. Водные процедуры: по-разному
Седобородый доктор щелкнул линзами артефактных очков и похлопал лежащего на диванчике Лесли по плечу.
- А вы крепкий молодой оборотень. Воздействие смешанных феромонов обычно полностью выключает человеческую логику, самец зацикливается на животных инстинктах. Увы, на праздник Зеленой Травы у нас каждый год пара случаев приворотных браков. А вы разум сохранили, почти чудо. Но поблагодарите ваших друзей, если бы меня вовремя не вызвали, резкое прерывание магического воздействия на месяцы бы вас сделало недееспособным.
В гостиной братьев Томасов еле слышно тикали часы, а четверо приятелей, включая ослабевшего лиса, уважительно слушали вызванного на помощь специалиста.
- И очень вовремя обернулись, не всегда жертва магии догадывается это сделать. Так что дайте пару часов отдохнуть обновленному организму и будете как свеженький.
- Удивительно, что всего пара случаев, а не десятки. При таком-то сильном результате, - опасливо сказал Гровер.
- Так обе стороны от воздействия страдают, не все на это соглашаются, - назидательно произнес доктор. – Тот, кто привязать хочет, проходит специальный ритуал по сбору феромонов. Потеря гормональная такая, что некоторые чувствительности на годы лишаются.
- Женишься против воли, а она еще и холодная, как труп, - глубокомысленно подвел итог Дюк, подтаскивая к себе за руку Иви.
Лис вспомнил прохладное равнодушное тело Ялинки – все, что запомнил его мозг из ужасного происшествия, застонал и попытался накрыться подушкой.
- Ну-с, больше моя помощь не понадобится. Пострадавшему лучше отдохнуть, а на преступницу подайте заявление в полицию, я подтвержу, - пожилой мужчина с любопытством бросил взгляд на грязную, в таких же зеленых разводах, как и парни, Иви, чьи побелевшие ладони старательно растирал Дюк.
Гровер проводил доктора и вернулся к дивану, где собрался импровизированный штаб.
- Два часа – это нормально, - прошелестел лис. – А вечером в ночь поедем сдавать Валика. Вы тоже отдохните. Извините, что я вас так… подвел.
- Не волнуйся, - ответила Иви, - главное, все хорошо закончилось.
- Да что хорошего?! – возмутился Гровер. – Этот дамский угодник волочился за юбкой, подарки приворотные принимал, а у тебя проклятая татуировка доползла до плеча!
- Стоп! – веско прервал его Дюк, заметив, как округлились глаза лиса. – Фишер в этом не виноват, не будем скандалить. У нас есть два часа. Предлагаю помыться и отдохнуть. Мы помоемся в ванной комнате при мастерской, здесь, на первом этаже. А Иви пойдет наверх, на второй.
Перенервничала лиса сильно, и в глубине души волк побаивался ее оставлять одну. Мало ли что себе напридумывает, скажет в сердцах, а татуировка только этого и ждет. Но и прямо заявлять, что он планирует сопровождать девушку, посчитал неуместным.Быстро переглянувшись с братом, он подхватил девушку за талию и повел "показывать" второй этаж.
- Пойдешь за ними? – слабо спросил Лесли, проводя пару тоскливым взглядом. Ему-то точно ничего не светило.
- Дюк не разрешает, - расстроенно признался Гровер, - говорит, рано, могу спугнуть. Вот отвезем Валика, исчезнет заклинание и можно будет поухаживать.
Фишер кивнул согласно головой и протянул:
- Счастливые вы, делитесь, не ревнуете. А меня как ножом режет, когда я вас с ней вижу.
- Ха, - Гровер стащил рубашку и потянулся всем смуглым крепким телом, раскидывая руки и с удовольствием позевывая, - знаешь, как мы люто раньше ревновали, это что-то. Сначала за игрушки до крови дрались, потом, подростками, за девушек. И словно судьба какая-то, нам всегда одни и те же девушки нравились.
- И что дальше?
- Да все просто. Поговорили с отцами, подумали. И прижали в темном углу одну симпатичную девчонку, на которую давно оба засматривались. Ух, нацеловались тогда всласть. И ей так понравилось, что впервые дала нам верх снять. В общем, все стало на свои места. Братья мы, родные, чего нам делить?
Фишер сел, с трудом снимая одежду.
- Ладно, давай помогу, - пробормотал волк, помогая лису снять грязную одежду и опять лечь на диван, - Я тебя покрывалом укрою, поспи. Как проснешься, искупаешься, поешь. Доктор сказал – тебе только отдохнуть и надо.
В спальне наверху Дюк тоже помогал, но уже лисичке.
- Вот как мне теперь в нему относиться? – жаловалась Иви, послушно поворачиваясь, пока Дюк расстегивал пуговички. – Обманывал меня?
- Угу, - согласился волк, снимая платье и нежно поглаживая по плечам.
- Ночью прокрадывался без моего разрешения?
- Было, - Дюк поддержал ее за талию, развязывая завязки на нижней юбке.
- В кустах девицу имел?
- Не факт. Может, облегчался.
Иви зависла в задумчивости, а волк ловко стащил с нее панталончики и подхватил на руки, чтобы отнести в ванную.
- То есть мог и не с Ялинкой?
- Мог, - покладисто согласился Дюк.
- Но с Ялинкой же тоже мог?
- Лис-то? Под заклинанием? Мог и с Ялинкой.
Иви вздохнула, уткнувшись в шею волка.
- Но ты бы - ни за что?
- Конечно, милая, у меня на другую бы и не вста.... Не захотелось бы.
Вода была теплой, испачканы они были далеко не так сильно, как Лесли. Но почему-то начали усиленно мыть друг друга. Пенили мыльной водой, просто прижимались телами, и усталость утекала вместе с потемневшими струйками.
- Тебе что во мне особенно нравится? - стеснительно спросила девушка.
- Характер, - твердо ответил Дюк, прижимая ладони к острым грудками и щурясь от удовольствия. - И в целом ты идеальна.
Иви водила пальцами по мощной грудной клетке волка, безрезультатно пытаясь прожать хоть небольшую вмятину. Жесткое тело упруго ластилось, но не поддавалось давлению.
- Ты тоже идеальный, - вздохнула лиса и с восхищением поцеловала гладкую теплую кожу с бегущей по ней водой.
Слизывать капельки с чисто вымытого тела оказалось забавно и необычайно приятно. Дюк ощущался огромной чудесной игрушкой, к которой даже прикасаться - чистая радость. Прижав его к стене, Иви чуть сползла вниз и поцеловала твердый живот. Дюк только сорвано дышал, смотрел перед собой и не сопротивлялся. Поэтому именно он заметил тихо приоткрывшуюся дверь. Рука, появившаяся следом, слепо пошарила по стене, чтобы нащупать халат. Как Дюк не старался сдержаться, но легкое, игривое движение языка вокруг пупка, и он еле слышно застонал. Ползущая из-за двери смуглая ладонь замерла, нервно растопырив пальцы.
- Дюк, - тихо сказала лисичка, поглаживая руками по боковым впадинам мускулистых мужских бедер, - подержишь мне пряди? Мешают.
Хрипло выдохнув, Дюк осторожно собрал мокрые волосы Иви и уперся второй рукой в боковую стену. Останавливать Иви у него сейчас не было сил, хотя появление брата его несколько обеспокоило. Сердце волка выстукивало ошалелую дробь. Лисичка упоенно лизала и целовала его подрагивающий живот, медленно опускаясь вниз. В приоткрытую дверь осторожно показалась голова Гровера, точнее, только боковая часть с одним, вытаращенным от переживаний глазом. Дюк поднял ладонь, дескать все, больше ни сантиметра, и неожиданно для себя снова застонал, когда нежные женские губы накрыли гладкую розовую головку.
Они с Иви были видны со входа в профиль, и Дюк почувствовал себя виноватым перед обделенным братом. Он прекрасно знал, как могут беситься внутренние волки, долго находящиеся без своей самки. Но и рисковать едва возрождающимися отношениями волку не хотелось категорически. Подглядывающий Гровер пожирал «разрешенным» глазом, как медленно и сладко ярко алый рот Иви скользит по ровному впечатляющему стволу Дюка. Ободок навершия, краснеющего с каждой секундой, задевает ее нижнюю губку, девушка подрагивает всем телом от остроты чувств, но не останавливается. Дюк, рожденный на пару минут раньше и оного - старший брат, смотрит вниз и хрипло стонет. Он запомнит эти мгновения на всю жизнь, картину любви и полного доверия. Дюк не двигался, полностью подчиняясь желаниям лисы и боясь нарушить хрупкое чудо взаимного восторга. А Гровер, Гровер просто смотрел. Но быстро сдался, тихо прикрыв дверь и одиноко содрогаясь у стены. Перед внутренним взором, под спазмы удовольствия двигались алые нежные губы, плотно обхватившие горячую плоть.
- Иви, -Дюк все еще держал за волосы, но пальцы подрагивали, боясь сжать сильнее, - я так больше не могу. Ты выйдешь за меня? Иви подавилась, зафыркала, отодвигаясь и пытаясь отдышаться. - Ты мне сделал предложение, пока я была с тобой во рту? - недоверчиво спросила она. - Какая разница? Ты согласна?
- Ты бываешь такой глупый. Мне же детям нечего будет рассказать. А нужна романтичная история.
- Твои слова означают «Да»? Я сегодня же объявлю родителям! - Мои слова означают «Подумаю». Но... - Что «но»? - Знаешь, без Гровера это будет нечестно.
- Вот! - закричал тут же появившийся младший, все это время увлеченно подслушивающий у двери. - Совершенно нечестно, я тоже хочу жениться. Иви, будешь моей на всю жизнь?
Он залез под воду и теперь стекал на брата и лису зеленой грязью. Его глаза шало горели, а ноги нетерпеливо переступали. Перед глазами лисы закачалось длинное и упругое, такое знакомое достоинство Гровера. Она осторожно обмыла его теплой водой и засмеялась. В четыре руки братья вздернули ее наверх и заключили в круг объятий.
- Я люблю тебя, - стонал Гровер, прижимаясь всем телом, - навсегда, Иви, я твой навсегда. Возьми меня, пожалуйста.
Лисичка улыбнулась. Нельзя это детям рассказывать, придется придумать что-нибудь поприличнее. Например, она в парке, в шелковом розовом платье с кружевами и очаровательной шляпке, а они оба перед ней на коленях...
- Гровер, - прошипел Дюк, - я сейчас помру. Действуй.
Пальцами он проверил возможность захода и с горечью удостоверился, что без брата сейчас не справится.
- Иви, - голос Дюка звучал немного напряженно, - нам важно, чтобы перед свадьбой ты знала все.
- А то мало ли, бросишь нас потом, - поддакнул ему поглаживающий девичьи ягодицы Гровер.
- Ой, - сказала Иви, - это страшная тайна? Вы кого-нибудь убили?
Братья изумленно переглянулись. Нахмурившийся старший прожег взглядом второго.
- Если кто-то и дальше будет тебя пугать, то возможно.
- Да брось, не переживай так, - пожал плечами Гровер и повернулся к Иви, - Дюку часто придется ждать, а у него от этого крышу сносит. В общем, он любит иногда.... грубовато. И мы очень надеемся, что ты на это не обидишься.
У Иви Дюк принципиально ассоциировался только с мягкостью и заботой, поэтому она неуверенно кивнула головой, в глубине души подозревая, что братья ее разыгрывают. Ее вытерли пушистым полотенцем, действуя споро и слаженно. Дюк постелил халаты прямо на пол ванной комнаты, благо купаться братья любили и комнату для этого выделили немаленькую.
- Подождите, -сказала Иви,когда обнаружила себя стоящей на четвереньках.Прямо перед ней к стене было прислонено ростовое зеркало. И стеснительная лисичка вдруг обнаружила себя, обнаженную, залитую лучами заходящего солнца, прямо перед ним.
- Зачем ждать? - удивился Гровер.
Иви почувствовала крепкое прикосновение ладоней к бедрам и сразу толчок вперед. Она ахнула, но никуда не улетела, потому что держали ее крепко.
- Я... по... ду... маююю, - с каждым выдохом у лисички оставалось все меньше желания не только останавливать, но и думать вообще. - Что? - спросил Гровер, с трудом замирая и чуть не скрежеща зубами. - Еще, - выдохнула Иви. И счастливый Гровер дал еще. И еще. И снова.
Толчок, ее прошивает горячее удовольствие. Гладкость парня скользит, почти идеально поглаживая Иви внутри, и быстро уходит, заставляя ее стонать. Опять толчок. Она почти хнычет, не в силах справиться с нахлынувшими чувствами. Халаты скользят по деревянному гладкому полу, и кажется, что ее несет на волнах. Немного смущает зеркало, но, если смотреть не на себя, а выше... Там был волк. Ее личный, веселый, влюбленный и милый Гровер. С растрепанными влажными волосами, сосредоточенным вдохновенным лицом. Он поймал взгляд лисы, как когда-то за праздничным столом, глаза в глаза. Тогда -одинокая девушка, почти потерянная в стенах безысходности, а сейчас уверенная в себе красавица, о которой мечтают и которую добиваются два лучших в мире волка. Иви улыбнулась, и Гровер расцвел. Застонал, жадно вглядываясь в ее довольное лицо. И прижался, горячо, долго, благодарно изливаясь.
Лиса моргнула. И нахмурилась, удивленно, потому что только что был Гровер, а уже Дюк. И в волнительном убаюкивающем своем довольстве она не сразу заметила переход. Зато все стало ясно через секунду, когда лису словно молнией прошило. Зашипели оба, сквозь зубы, едва дыша. Ему было болезненно тесно, а ей столь же много. Но прерваться не подумал никто. Это было невозможно, словно их только сшили нервами. Старший брат наклонился и прижал широкой ладонью ее спину, наклоняя девушку вниз. И двинулся снова. Крик. Шальной крик удовольствия, и издала его она, маленькая, стеснительная лиса. Зеркало ее перестало волновать, как и мир вокруг Еще недавно она видела в отражении мощные плечи, хмурое, почти искаженное от страсти лицо с жестко сжатой до бела челюстью. И вот уже перед глазами просто туман.
В глубине ее тела заплясало нечто фантастическое, на безумной силе, покоряя и ставя печати, лишающее возможности мыслить. Вдруг Дюк налег сверху и укусил ее за плечо. Вместо того, чтобы отпустить, он продолжал удерживать ее зубами и сильно, жестко вбивал себя внутрь Иви.
- Дюк, - выдохнула она.
Но ему не понравилось, что она говорит. Движение бердами, почти ввинчивающееся, Иви закричала, заголосила жалобно. И ее благодарно погладили по голове. Правильно. Только кричать. Мысли запутались окончательно. И она вскрикивала еще минут десять, а, может, час или бесконечность. Воздух то заканчивался, то появлялся снова. Когда расцвело удовольствие, ей показалось, что она сорвала горло. А потом уплыла в наслаждение второй раз, почти не сделав перерыва. Вместе с Дюком. Будь он проклят, потому что теперь она не знает, сможет ли дальше жить без этого. Некоторое время они лежали. Затем он осторожно, выслушивая ее болезненное покряхтывание, вытащил свое добро и сел рядом.
- Я тебе говорил, расслабляйся не сразу, а через год, - забубнил Гровер.
- Зато честно, - буркнул Дюк и осторожно убрал волосы с лица Иви. - Скажи, как ты? Что хочешь?
- Пожалуй, чаю, - выдохнула она. - Быстрее отвезем Валика. Скажем все вашим родителям и отправим письмо ко мне домой. Братья с отвисшими челюстями слушали лисичку, которая продолжала лежать неподвижно, но болтала при этом вполне активно. Она подняла голову и серьезно посмотрела на обоих. - А потом мы запремся и повторим все еще раз. Я действительно должна вас узнать лучше, - задумчиво произнесла она.