ГЛАВА 37

ЛИЛИЯ Дети и мама выходят. Я отдыхаю какое-то время, а потом мне надоедает просто так лежать. Я встаю. Я еще очень слабая, голова кружится, но лежать я больше не могу. Хочу хотя бы попить чаю. Это – действительно дом Омара. Тот самый, куда он нас приглашал, когда в гости заявились две его бывшие жены. Я узнаю комнаты, помещения. В доме как будто тихо и пусто. Наверно, Омар на работе. А слуги неслышно выполняют работу по дому. Из какой-то комнаты слышен детский плач. Настойчивый, горький. Мой материнский инстинкт тут же поднимает голову. Не так давно мои малыши тоже были младенцами, и этот отчаянный вопль я хорошо помню, причем в тройном размере, когда Амир, Амин и Дана плакали сразу втроем, одновременно. Спешу на этот самый плач, а сердце при этом болезненно сдавливается. В роскошно обставленной комнате, в нежной девчачьей розовой колыбельке, точно, как у принцессы, кричит малышка. Девочка одета в подгузник, белоснежный комбинезончик и кружевной чепчик. Малышка просто очаровательная. Я подхожу к ней, и улыбаюсь. Это ведь маленькая Даночка! Именно такой моя малышка была пять лет назад, когда только родилась. – Ну и что ты плачешь? – умиляюсь я карапузику. Малышка замолкает. Хлопает на меня глазками. Наверно, моя речь непонятна ей, хотя ей несколько недель отроду, она не понимает ни один язык, только интонацию. Малышка смотрит на меня, а потом как разрыдается горьким плачем. – Ну что ты, солнышко, ну не плачь, – уговариваю ее. Бесполезно. Малышка плачет и плачет. Наверно, голодная, или подгузник полный. Бедная, скорее всего это дочь погибшей жены Омара. Малышка совсем крохотная, а уже потеряла маму. Мое сердце сжимается сильнее. Я как представлю, что мои дети могли бы остаться без меня, так и вздрогну. – Иди ко мне, солнышко, вот так! – осторожно беру малышку на руки, по памяти укладываю ее так, чтобы ей было удобно на руках. Ведь сама не так давно нянчила дни и ночи напролет своих карапузиков. Малышка у меня на руках успокаивается и засыпает. Ну надо же, ласковое солнышко, просто хотела на ручки! Я баюкаю ее, слегка покачиваю, и мне становится так радостно, так хорошо на душе! Мои карапузики выросли, и их уже особо не поняньчиешь, а я так скучаю по этим материнским радостям. – Ты встала? – раздается позади ЕГО голос. Резко оборачиваюсь с малышкой на руках. Омар смотрит на меня сверху вниз, и в глазах его столько нежности. – Вот… малышка плакала. – оправдываюсь я. – Я вышла ее успокоить. – Похоже ты ей понравилась. – замечает Омар. – Это твоя дочь? – уточняю я. – Да. Улыбка стирается с лица Омара. – Мне очень жаль, что твоя жена погибла. – Мне тоже, Лилия. – признается Омар. – Я не любил Набиху, но смерти ей ни в коем случае не желал. – Почему она умерла? Сейчас же современная медицина, у тебя много денег, связи, возможности! – не пойму я. – На все воля Всевышнего. – поднимает глаза к небу Омар. – У Набихи на фоне беременности развился тромбоз. Тромб оторвался во время родов. Она ушла быстро. Не мучилась. – Какой ужас, какой кошмар… – кладу я спящую малышку обратно в кроватку. – Она ведь совсем молодая была. Омар кивает. – Болезнь не щадит никого, Лия. Теперь я – вдовец. Один воспитываю Марьям. – Ты назвал дочь Марьям? Омар кивает. – Красивое имя. Мария, по-нашему. Маша. Машенька. Омар улыбается. – Машенька – хорошо звучит. – соглашается шейх без спора. – А ты как? – Спасибо, что прилетел за мной, и спас меня и детей! – Я не мог потерять еще и тебя, Лилия! – заявляет шейх, сокращает расстояние между нами, и запечатлевает на моих губах поцелуй.