Глава 14

Через две недели дочка Радира полностью восстановилась. Рана на ее теле зарубцевалась, а заражение крови удалось побороть. Когда Анка начала помогать родителям по хозяйству, ко мне обратились сразу двое деревенских мужиков с просьбой посмотреть их жен. Одна уже долго лежала после родов седьмого ребенка, а вторая захворала недавно, но угасает буквально на глазах. У них не было денег для меня, но крестьяне платили иначе: мясом, молоком, сыром, а кто-то и вовсе предлагал масло. Я с радостью соглашалась на эту работу, как только мой резерв подрастал до приемлемых значений. Погружаясь в лечение человека, я могла хоть ненадолго отвлечься от мрачных мыслей. Каждое утро я просыпаюсь с ожиданием, что увижу в деревне и во дворе Радира людей Нейтона, а потом и его самого. Представляю, как он войдет в избу приютившего меня крестьянина, увидит и сожмет в крепких объятиях. Нейтон найдет способ снять внушение, во всем разберется, и тогда все будет хорошо. Но день за днем ничего не происходило. Каждый последующий был похож на предыдущий, а драконами даже не пахло. Более того, до деревни даже не дошли никакие слухи о поисках пропавшей драконьей невесты. Ничего. Тишина. Будто не рыщут по столице ищейки в поисках невесты дарга Нейтона. Вскоре появились и признаки моей беременности. Однажды утром я проснулась с тошнотой, а ведь раньше никогда не страдала проблемами с желудком. Женские дни уже должны были начаться, но никаких признаков их приближения нет. – Вам нехорошо, тейя? – заметила неладное матушка Анки, когда за завтраком я с кислым видом ковырялась в каше. – Небольшое недомогание, – выдавила я из себя улыбку. Тошнота становится только сильнее и отнимает силы. – Ой, как бы не случилось с вами чего, – крестьянка испуганно прижала руки к груди. После исцеления дочери они относятся ко мне, как к богине. Позволяют просто жить в их избе и есть их хлеб, не попрекая и ничего не требуя взамен. Тук-тук-тук. – Кого там принесло?! – крикнул Радир. У меня в груди дрогнуло сердце. Неужели драконы? Радир открыл дверь, и моим глазам предстали крестьяне, всего лишь простые мужики. – У вас в доме живет тейя?! – вместо приветствия спросили незваные гости. – Смотря кто спрашивает, – прищурился Радир, не спеша выдавать меня им. – Спрашивает крестьянин Ромул! У меня дочь рожает, третьи сутки разродиться не может! Помощь нужна, – его голос зазвучал тише умоляя. Радир обернулся и вопросительно посмотрел на меня. Я решительно кивнула. Принимать роды мне еще не доводилось, но чем смогу, тем помогу. – Далеко живете? – подала голос я. – Если сейчас выдвинемся, то к обеду приедем! – заверил меня Ромул. – Вы только помогите! – Сделаю, что в моих силах, – ответила и поднялась из-за стола. Голова закружилась, но я устояла на ногах. Меня усадили в телегу с подстилкой из соломы, и мы отправились в путь. Он гонит лошадей так быстро, как только может. Мы несемся по проселочной дороге, и как бы нам не перевернуться. – Тейя, а вы слышали последние новости? – неожиданно завел разговор мужик. – Да откуда? Тут ни газет, ни глашатаев, – улыбнулась я. – Тю! Да на шо нам эти газеты? Там в этих каракулях не разобрать ничего. Вся столица на ушах стоит! Ищут какую-то воровку. Говорят, главного императорского стража обворовали. – Нейтона Бельмонта? – уточнила я с замиранием сердца. – Да не знаю, дракона какого-то, – отмахнулся Ромул. – Вчера вечером свояк мой вернулся из столицы-то, – признался он. – Говорит, на воротах висит портрет какой-то девицы. А в городе – на всех столбах ее рожа! Стражники преступницу ищут. Награда за нее положена аж сто золотых! – он хохотнул в усы. От таких новостей меня пронзил страх. Преступницу? – А что за девица-то? – сглотнула я. – Так а мне почем знать? Говорят, хорошенькая, – пожал плечом он. – Целительница какая-то вроде, прямо как ты. Светленькая, голубоглазая. Дракон ее к себе позвал, а она его обокрала с ног до головы, – расхохотался Ромул. – Прыткая девка. С дракона не убудет! Они и так под свои лапы сгребли столько богатств, что на всю империю хватит. Два раза! – ему смешно, а я с трудом подавила острое желание накрыться с головой и спрятаться в углу. Нейтон обвинил меня в воровстве? Светловолосых целительниц вокруг драконов не так уж много вьется. Они абы кого к себе не подпускают. Сомнений нет: в розыск объявлена именно я. Мои портреты висят по всей столице. За мое местонахождение объявлена награда в сто золотых! Удивительно, как Ромул не связал ту целительницу и меня. Или связал? – А на Драконьем тракте ее, случайно, не разыскивают? – решилась уточнить я. Ромул скосил на меня подозрительный взгляд: не нравятся ему такие расспросы. – Да откуда ей там взяться-то? – нахмурился он. – Разбойников на ту дорогу не пускают, нападений нет. Даже мелкие воришки туда не суются. Опасно это. Драконы всех отлавливают. Я решила прекратить расспросы. По всему выходит, что меня ищут как преступницу. Не как исчезнувшую девушку, не как благополучную жительницу столицы, а как воровку. Наверное, именно в этот момент я начала осознавать, что ждать спасения не стоит. Более того, мне нужно сидеть тише воды ниже травы. Я ведь не знаю, что Сильвестр наговорил сыну. Возможно, убедил его в том, что я сбежала с другим. А может, и сам пожалел о том, что отпустил меня, и теперь ищет, чтобы закончить начатое. Я думаю, во время беременности мне лучше не попадаться на глаза драконам. Так будет лучше для меня и для ребенка. Мы приехали в другую деревню. Меня привели в избу, из которой доносятся слабые стоны роженицы, ворота двора распахнуты. Я сразу поняла: женщина обессилена. Она лежит на простыне, огромный живот встал колом. Мне хватило беглого взгляда, чтобы понять: ребенок в ее утробе еще жив, хоть и держится из последних сил, как и мать. У обоих дела плохи. – Малыш застрял, – вынесла я свой вердикт, осмотрев женщину. – Как вас зовут? – обратилась я к роженице. – Анрика… – выдохнула она из последних сил. – Анрика, нам с вами придется потрудиться вдвоем, иначе ничего не получится. Я помогу вам, сниму боль, придам сил и постараюсь развернуть малыша. Не бойтесь, ему нужна лишь небольшая помощь. Но вы должны тужиться изо всех сил. Понимаете? Так сильно, как только сможете. Женщина сжала челюсти и решительно кивнула. Я и сама вижу, как она, бедняжка, устала и измучилась. – Я верю в вас, Аника. Вместе мы справимся! Первым делом я обезболила женщину, насколько это возможно. Как только пришла очередная схватка, я с помощью магии повернула малыша на ширину ладони, чтобы головка смогла войти в таз. А на следующей схватке малыш родился. Я только и успела поймать его, теплого, маленького, мокрого. – Светлая Матерь, – пропищала я, держа в руках младенца. Он даже не заплакал, лишь слабо захныкал. Такие тяжелые роды сказались на малыше, он слаб, но серьезных повреждений я не вижу. У меня забрали ребенка и принялись омывать и пеленать его, а я занялась роженицей. У нее большие разрывы и общее истощение. Когда я сделала все, что было в моих силах, встала на ноги и почувствовала сильную слабость. Голова закружилась, в глазах потемнело. Меня подхватил кто-то из мужчин. Уложили на лавку, дали напиться воды. Живот скрутило от тошноты, но каким-то чудом все осталось в желудке. Вскоре я поняла, в чем причина – мой резерв почти пуст. Я отдала почти все силы матери и ее ребенку, и мои собственные силы оказались подорваны. Следующие несколько месяцев я не помню. Все дни слились в один, наполненный тяжелым, раздавливающим чувством тошноты. Я засыпала и просыпалась с тошнотой, жила с ней и в какие-то моменты даже мечтала умереть. Это чувство сожрало меня и полностью опустошило. Почти вся принимаемая пища просилась наружу. Я погрузилась в уныние и пустоту, не в силах думать, переживать и беспокоиться. Я вся – желудок. Уж тем более в таком состоянии я не могла никого ждать. Нейтон исчез из моих мыслей, будто его стерли ластиком. Что с ним? Где он? Да какая разница! В любом случае ему сейчас лучше, чем мне. Он не мучается от токсикоза, не проводит все дни на крестьянской лавке, не мечтает умереть, лишь бы не чувствовать весь этот кошмар. Думаю, я пережила эти три месяца только благодаря приютившим меня крестьянам. Радир пристально следил за тем, чтобы никто ко мне не приближался. Подавал воду, кормил и ни разу не попрекнул меня. Позволил оставаться столько, сколько нужно, хотя ничего не мешало ему выгнать полуживую чужачку. Радир отказывал всем, кто приезжал и просил вылечить родственников. Мне предлагали все, что только есть в крестьянском хозяйстве, даже коров и лошадей! Но я не могу ничем помочь несчастным. Беременность отнимает у меня все силы, сжигает магию и ресурсы организма. Я никогда не думала, что этот процесс может быть таким тяжелым. Теперь понятно, почему драконы рождаются так редко. Выносить драконенка – это настоящий титанический труд. Я буквально чувствую, как он тянет из меня все мои силы, магические и физические. Нет, мне не жалко! Пусть малыш берет все, что ему нужно, вот только, боюсь, у меня не хватит силенок. Возможно, будь рядом его отец, он смог бы делиться со мной своей драконьей магией, но его нет и не предвидится. Когда я начала ловить на себе тревожные взгляды Радира и его семьи, то поняла, что выгляжу совсем плохо. Так смотрят на почти покойников, которые одной ногой уже стоят в могиле. Я и так была худая, а сейчас и вовсе похожа на тень. Не хочется это признавать, но, кажется, я умираю. В ту ночь мне было особенно плохо. К тошноте и слабости прибавились жар и боль внизу живота. Я металась в полубреду, а в моменты просветления отчетливо чувствовала, что теряю ребенка. Беременность обрывается. – Нет, – простонала я, и кто-то заботливо вытер пот с моего лба. – Нейтон… Где ты пропадаешь, ящер… Нейтон ничего мне не ответил. Я провалилась в забытье и вдруг увидела трехглавого дракона. Огромного, величественного, с большими желтыми глазами. Все три головы уставились на меня, а затем открыли пасти и изрыгнули огонь. Пламя укутало меня, словно теплое одеяло. Почему-то я не испугалась, хотя следовало бы. Но вместо страха пришло умиротворение, тепло и чувство покоя и безопасности. Огонь закрыл меня с ног до головы и будто бы забрал всю боль и тошноту себе. С макушки до пяток по коже заскользило пламя, возвращая мне здоровье, силы и магию. Едва проснувшись, я ощутила приятное тепло в области запястья. Открыв глаза, поняла, что меня больше не тошнит, исчезли боль внизу живота, а мысли прояснились и стали более адекватными. Больше не хочется умирать. Наоборот, внезапно захотелось жить. Очень сильно. – Ох, тейя, вы очнулись! – воскликнула крестьянка. – А мы уж думали, всё, уйдете вы от нас, – всхлипнула она. Я ничего ей не ответила. Вместо ответа сосредоточилась на своих ощущениях. Ребенок! Он в порядке?! Я положила ладонь на низ живота и заметила легкое, едва заметное округление внизу. Оно крошечное, но оно есть. Теперь я чувствую, как уверенно и сильно бьется жизнь под моим сердцем. Это так ярко, словно у меня в животе зажглось солнышко. Что сейчас произошло? Почему мне вдруг полегчало? – Я действительно уйду, – спокойно произнесла я. Мысли стали ясными. Мне вдруг стало понятно, как действовать дальше. И почему я раньше не догадалась? – Но не на тот свет, а в другую деревню. – Куда? – удивилась женщина. – Куда-нибудь поближе к повитухе, – цокнула языком я, не спеша вдаваться в подробности. – Зачем вам повитуха, тейя? – крестьянка оказалась окончательно сбита с толку. Зачем, зачем… Чай с баранками будем пить! Следующие несколько месяцев я занималась обустройством своей новой жизни. С Радиром и Аникой пришлось попрощаться, покинув их дом. В конце концов, сколько можно объедать несчастных крестьян? Они и так распродали почти все, что у них было, лишь бы вылечить дочь. Лишний рот им не нужен, хоть они ни словом, ни делом не намекнули, что мне пора бы и честь знать. Я узнала, что в этой же деревне есть заброшенный дом. По слухам, когда-то там жили ведьмы, но те перешли дорогу какому-то важному человеку в столице, и он выгнал их из империи. Простые люди боятся жить в ведьмовском домике, а вот я с радостью там обустроюсь. В конце концов, целительницы – тоже ведьмы, только светлые и добрые. Моя матушка была ведьмой, как и ее мама. Еще совсем ребенком я стала членом ведьмовского ковена, как только появились первые признаки моего дара. Прежде я никогда не пользовалась услугами ковена и не обращалась к другим ведьмам. Причина банальна: ведьм не любят в столице, а потому вход туда им сильно ограничен. Нас, целительниц, редко приравнивают к обычным ведьмам, а многие простолюдины и вовсе не знают, что мы к ним относимся. Но ведьмы всегда помогают друг другу. Едой, магией, кровом – всем, чем только можно. За отказ от помощи без уважительной причины можно вылететь из ковена. В общем, раз домик ведьминский, то мне туда и дорога. Я приехала на новое место своего жительства в начале лета – маленький каменный домик на окраине небольшой деревни. В нем всего две комнаты. В спешке брошенные вещи, разобранные постели, покрытая толстым слоем пыли мебель. И все же здесь достаточно чисто. Нужно лишь слегка прибраться и можно жить. Уверена, что, даже если ведьмы вернутся, меня никто не выгонит. – Как ты тут будешь одна, дочка? – вздохнул Радир, осмотрев домик. – Справлюсь, дядя Радир, – улыбнулась я ему. – Вы не переживайте. Продукты есть, магия есть. Все будет хорошо. – Зима впереди, – поджал губы крестьянин. – А ты одна тут, девчонка, еще и… – он как-то неловко указал на мой живот. Совсем маленький, между прочим! Как только догадался? – Мы к тебе каждый день будем захаживать. Дров наколем, воды натаскаем, а там и с дитенком поможем. Ты моей дочке жизнь спасла, я перед тобой в неоплатном долгу, – улыбнулся в усы Радир. Остаток лета я готовилась к родам и появлению в моей жизни малыша. Живот растет невероятно быстро! Я даже не думала, что беременный живот так стремительно увеличивается, буквально день ото дня. Он становится все тяжелее, и мне все труднее передвигаться. Большую часть дня я провожу лежа на ведьмовской кровати. Крестьяне работают в полях, а я ем, пью, готовлю приданое для будущего малыша и стараюсь не нервничать. Каждое утро я просыпаюсь с надеждой, что вот сейчас Нейтон войдет в мой домик. Я ведь не прячусь, и весть о молодой беременной целительнице как пожар расходится по соседним деревням. Неужели за столько месяцев Нейтон так и не нашел меня? Или он не ищет? Я не знаю… Здесь не носят газет. До меня не доходят никакие вести из столицы. Что там происходит, я не имею ни малейшего представления. А тем временем мой малыш начал пинаться в животе. Как-то слишком рано, а еще очень активно. Он засыпал лишь на короткое время, а все остальное время бил меня и тарабанил ножками. – Иногда мне кажется, что я ношу сороконожку, – вздохнула я, ощутив множество ударов сразу в нескольких частях живота. По моим подсчетам, сейчас идет шестой месяц беременности, но живот настолько большой и тяжелый, что я боюсь представить, что будет дальше. Кажется, еще немного, и я лопну. Мне удалось найти повитуху, которая осмотрела меня и потемнела лицом. Пожилая женщина со слабым целительским даром долго трогала мой живот. – Странно, – задумчиво выдала она. – Что-то не так? – забеспокоилась я, глядя на ее нахмуренные брови. – Никогда такого не видела, – призналась женщина. А судя по ее виду и возрасту, за свою жизнь она видела немало. – Матка очень большая, но прощупать малыша магией не получается. Он не пропускает чужую силу. Ты сама-то ребенка чувствуешь? – Чувствую, – прошептала я. – Каждый день. – Как? Ты уже должна чувствовать пол ребенка и его общее состояние. – Пол не чувствую, – покачала головой я, и ответный взгляд повитухи мне не понравился. – Странно, – вынесла свой вердикт она. – Я тоже не чувствую ребеночка. Одно ясно: магия есть у него уже в утробе. Там же настоящее силовое поле! – повитуха изумленно округлила глаза. Я блаженно улыбнулась, ощутив гордость и в то же время грусть. Наш с Нейтоном малыш обладает огромной силой. Светлая Матерь, как бы был рад дракон, если бы узнал о ребенке! – Роды будут через пару месяцев, – заявила она. – Не хочу тебя пугать, но они будут трудными, – вздохнула повитуха, с печалью глядя на мой огромный живот. – Откуда вы знаете? – не поверила я ей. – Я такие вещи чувствую, девочка. У тебя есть хоть кто-то? Отец? Мать? Кому дитенка отдать, если ты роды не переживешь? – она спросила это так буднично, будто говорит не о смерти, а о планах на завтрашний день. – Что вы такое говорите? Как это – не переживу? – опешила я и почувствовала ледяной страх где-то в глубине. – Всякое бывает, – с сочувствием посмотрела на меня повитуха. – Ладно. Вижу, что ты одна-одинешенька тут живешь, а отец ноги унес. Женатый наверняка, – тяжко вздохнула она. – Ты не волнуйся. Если что не так пойдет, я ребеночка себе заберу, в хорошую семью его пристрою. От такого заявления я потеряла дар речи. Хотелось закричать на нее, мол, никому я своего ребенка не отдам, да только повитуха права. Мне и в голову не приходил подобный исход. Я и помыслить не смела, что могу не пережить родов, но эта умудренная опытом женщина явно видела и знает больше, чем я. Она ушла, пообещав прийти в следующем месяце, а я осталась одна со своими страхами. Что будет с моим ребенком, если меня не станет? Сын Нейтона, бастард рода Бельмонтов. Наверняка он родится драконом. Что станет с этим мальчиком без матери? Один, среди крестьян, где никто не обладает даже искоркой магии. Его могут усыновить простые люди, но они никогда не дадут ему того, что мог бы дать родной отец: ни образования, ни любви, ни того будущего, которое ждало бы сына драконьего рода. Пусть мы с Нейтоном и зачали его вне брака, я уверена, что он бы признал своего ребенка. Но его отец не позволит. Как бы я ни тешила себя мечтами, драконы не пустят в свой род меня. Ребенка – да, но я, его мать, не нужна крылатым ящерам. И судя по тому, что Нейтон до сих пор, спустя полгода, не отыскал меня, говорит в пользу именно этой версии. Не верю я, что такой опытный дракон не смог найти девушку, которая из столицы пешим ходом сбежала. Значит, так ищет. – Не бойся, малыш, – прошептала я, поглаживая свой гигантский живот. Будто почувствовав мое настроение, малыш затих. Я понимаю, что он не спит, ведь слабые шевеления присутствуют, но шквал бесконечных ударов на короткое время прекратился. – Все будет хорошо. Ты дракон, мой хороший. Это значит, что ты очень сильный. Даже если меня не будет рядом, ты со всем справишься. Твой папа обязательно найдет тебя и заберет. Он очень добрый и хороший мужчина. Надеюсь, ты пойдешь в него, – улыбнулась я и с удивлением поняла, что плачу. Малыш робко толкнул меня в печень. – Прости меня, – прошептала я, и слезы полились градом. – Прости за то, что все получилось вот так. Я очень люблю твоего папу. И он очень любит тебя. Если бы он только знал, что ты есть, поверь, он бы забрал нас обоих. Но его нет рядом, и мы должны стараться сами. Следующий месяц тянулся мучительно медленно. Мой живот стал невероятно огромным. Мне приходится поддерживать его во время ходьбы. Поясницу ломит, а мой резерв медленно, но верно тает. Малыш буквально вытягивает из меня все силы. Что ж, мне не жалко. Пусть берет, сколько ему надо. Откровенно говоря, за семь месяцев беременности я устала так сильно, что уже готова пройти через что угодно, лишь бы эта мука наконец-то закончилась. Живот разросся до гигантских размеров, и его не отцепить ни на секунду. В один из дней ко мне вновь пришла повитуха и осмотрела. – Ох, девочка моя, – покачала головой она. – Никогда я такого не видела, – что-то в глазах повитухи испугало меня. – Родишь ты недели через три, но… – она закусила губу. – Страшно мне. Чувствую я: очень непросто все будет с твоими родами. – Погодите, – насторожилась я и приподнялась на локтях. – Вы же не хотите сказать, что отказываетесь от меня? – Девочка… – женщина виновато опустила глаза. – Я боюсь, что одна не справлюсь. Тут помощь ведьм нужна, деточка. Тебе в ведьминские края податься нужно и там рожать. – Как же я уеду? Еле хожу с этим животом, – я почувствовала абсолютную растерянность. – Нужно как-то вытерпеть сутки в повозке, – покачала головой повитуха. – Если выжить хочешь, нужны будут ведьмы. У тебя сложный случай, дочка. Где отец-то ребеночка? Может, он поможет? – Нет, не поможет, – быстро замотала головой я. – Тогда попроси кого-нибудь отвезти тебя туда. Ведьмы тебе помогут. А я боюсь, девочка. Повитуха ушла, а у меня слезы хлынули водопадом из глаз. Так страшно, одиноко и безнадежно мне еще не было. Помню, вечером с полей вернулся Радир и выслушал мои спутанные просьбы помочь добраться до ведьминского леса. – До него полдня коня гнать, – устало вздохнул крестьянин, но, взглянув в мои заплаканные глаза, кивнул: – Завтра на рассвете выдвигаемся! Весь следующий день я тряслась в повозке. На улице царствует золотая осень, а потому я укуталась в теплый плед, чтобы не замерзнуть в дороге. На каждом ухабе я подпрыгивала, и мой громадный живот скакал вместе с повозкой. Радир старался гнать помедленнее и аккуратнее, но даже он не мог ничего сделать. Вскоре у меня разболелся живот. Странная боль, будто он каменеет, но затем вновь становится мягким. Когда мы все-таки приехали к ведьмовскому лесу и остановились в маленькой деревушке на его краю, я залюбовалась желто-красной палитрой листвы. Меня заворожила невероятная красота природы, которую я впервые вижу так близко. – Остановимся здесь на ночь, – решил Радир. – А там решим, что делать дальше. Переночуем в доме у моего троюродного дядьки, он в этой деревне живет с семьей. Но ты пока подожди меня здесь, я скоро вернусь, – мой заступник спрыгнул с повозки и пошел в сторону деревенских домиков. Время тянулось невероятно медленно. Солнце начало клониться к горизонту, погружая все в сумерки. Я смотрела на бледный желтый диск, ощущала прохладный ветерок на своей коже, когда почувствовала первую схватку. Поначалу боль была легкой и поверхностной, я старалась ее игнорировать. Так бывает иногда – живот болит. Но внезапно сильно вступило в поясницу. – М-м-м, – тихо простонала я, закрыв глаза. Боль зародилась где-то в области матки, распространилась на нее всю и сконцентрировалась в пояснице. Больно. Гораздо больнее, чем все, что я чувствовала до этого. За время беременности я испытывала много разных ощущений, но эта боль не похожа ни на что. Она прошла. Несколько минут я наслаждалась тишиной, как вдруг снова поясницу скрутило так, что я вцепилась в телегу. «Началось!» – внезапно поняла я. Но ведь повитуха говорила, что до родов еще три недели! Не могли же они начаться так рано?! Я ношу ребенка всего семь месяцев! Этого недостаточно, чтобы малыш успел подготовиться к появлению на свет! Может, мне просто показалось? Новая схватка и еще более сильная боль заставили меня прийти в себя и дали понять, что ничего не показалось. Начались роды, и теперь мне срочно нужна помощь! Как назло, Радир ушел и будто сквозь землю провалился. Его нет уже не меньше часа, а я… Я просто не знаю, что мне делать! В панике я забыла, а потом сообразила:. повитуха сказала, что мне нужна помощь ведьм. Точно! Ведьмы! Я ведь могу чувствовать других ведьм благодаря своей магии. Закрыв глаза, я отпустила магические нити на поиски своих «сестер». Удивительно, но в деревеньке не нашлось ни одной ведьмы, даже слабой. Магия увела меня в лес. Она сигнализирует, что там, в осенней чащобе, есть мощный источник ведьмовских сил. Это не просто сильная ведьма, нет. Это ведьмовское пристанище! Следующая схватка оказалась сильнее предыдущей. Из моего горла вырвался стон боли, а еще пришло понимание, что нужно срочно что-то делать. Радир ушел и неизвестно, когда вернется. Да и что мне от его возвращения? В деревне нет ведьм. Ведьмы в лесу. Мне потребовалась минута на то, чтобы принять решение. Выбравшись из повозки, я доверилась своему дару и направилась в лес. Почувствовав очередную схватку, остановилась и схватилась рукой за широкую ветку дерева. – М-м-м! – вырвался из горла негромкий стон. Мне все хуже. С каждой схваткой боль все сильнее, и я все хуже с ней справляюсь. – Светлая Матерь, помоги, – зашептала я молитву. – Не позволь мне родить посреди леса. На глазах выступили слезы. А ведь все должно было быть совсем не так. Я мечтала, что буду рожать первенца в большом доме своего мужа под присмотром опытного мага-целителя, а отец малыша с трепетом и тревогой будет ожидать новостей. И где я теперь? Одна посреди леса, ищу ведьмовскую избушку и вот-вот рожу под кустом. Разве Нейтон допустил бы такое безобразие, знай он о том, что наша единственная ночь закончилась моей беременностью? Схватки накатывают одна за другой. В нормальной ситуации я бы прошла этот путь за полчаса, но сейчас с трудом переставляю ноги, поддерживая свой гигантский живот. Особенно сильная схватка заставила меня остановиться и перетерпеть ее стоя. Я вдруг поняла – скоро рожу. Малыш вот-вот появится на свет, и если я не потороплюсь, то… Неожиданно нос защекотали запахи дыма и пряностей. Пристанище ведьм близко! Я сделала последний рывок, раздвинула кусты дикой малины и увидела неказистую избушку, из трубы валит дым. Переждав очередную сильную схватку, я постучала. – Помогите мне… Я рожаю… – выдохнула в приоткрывшуюся дверь. Снова схватка. Боль выкручивает меня, мешает дышать и говорить. В дверном проеме появился глаз, очень злой и недовольный, обрамленный морщинами. – Тебе здесь че, родильня?! – рявкнул на меня он. – Пошла вон отсюда! Что?! Я оторопела, услышав столь наглое хамство. Хозяйка глаза готова была захлопнуть дверь. Боль отпустила, и каким-то чудом я успела поставить ногу между дверью и косяком. Нет, так просто я не сдамся! Не для того я два часа брела по лесу со схватками, чтобы меня вот так выставили, как кошку приблудную! – Я член ковена! – рыкнула я грозно, словно зверь. Сама от себя не ожидала такой агрессии. – Вы обязаны меня принять! Изнутри послышалось недовольное фырканье и возня. Я так и стояла, оперевшись рукой о косяк деревянной избушки. Огромный живот невыносимо тяжелый, спина болит, ноги подгибаются. Я никогда не думала, что носить ребенка – это настолько тяжелый труд. Внизу живота вновь начала зарождаться боль, поднимаясь вверх и острым клинком вонзаясь в поясницу. – Входи, раз приперлась! Передо мной распахнулась дверь ведьмовского домика. В нос ударил запах трав и дерева. Моим глазам предстала темная комната, тускло освещаемая камином. Впустившая меня дама оказалась ведьмой с целительским даром. Едва заметный золотистый ореол вокруг ее седой головы не позволяет обмануться. Она может принять роды, значит, не зря я шла сюда столько времени. Шаркающей походкой ведьма ушла вглубь домика, даже не подумав о том, чтобы помочь мне. Карга! Как целительница говорю – карга! С неимоверным трудом я сделала несколько шагов и вошла внутрь. – А-а-а! – застонала я, не в силах выдержать схватку молча. – А ну, не ори мне тут! – рявкнула на меня старая ведьма. – Разоралась, курица! Кувыркаетесь с кем попало, потом претесь ко мне рожать! Знала бы эта ведьма, кому сейчас грубит. Знала бы она, чьему ребенку отказывает в помощи. Впрочем, нет. Никто не должен знать, что отец моего ребенка – дракон и наследник великого дома Бельмонт. Даже сам Бельмонт. – А-а-а-а-а!!! – на пике боли я закричала изо всех сил и оперлась о стену руками, чтобы не упасть. Еще никогда я не испытывала столь сильной боли, будто в спину вонзают раскаленный кинжал и крутят его. – Закрой рот, я сказала! – крикнула мне в спину старая ведьма. – Будешь орать, я тебя вышвырну обратно на улицу! Я ее почти не слышала. Все, что оказалась в состоянии понять – я рожаю. Вдобавок к боли появилось чувство очень сильного давления внизу живота. Ребенок просится на выход. – Я сейчас рожу! – выдохнула из последних сил, почти не надеясь, что меня услышит эта мегера. Но, к моему изумлению, моего плеча коснулись руки молодой женщины. – Давай, моя золотая, ложись сюда, – она осторожно, но настойчиво, потянула меня в сторону. Светловолосая красавица с таким добрым лицом. Однако я сразу поняла, что передо мной стоит темная ведьма, несмотря на милую внешность. Повернувшись, я увидела застеленную кушетку с большой взбитой подушкой. – Спасибо, – только и смогла выдавить я из себя, держась за девушку двумя руками. – Побереги силы, – одернула меня она, крепко поддерживая за плечо. Схватка отпустила. Теперь у нас совсем немного времени, чтобы дойти до кушетки. – Вот так, осторожно, ложись, не спеши, – ее уверенный голос успокаивает. – Раздевайся. Давай помогу. – А-а-а-а! – я вцепилась в кушетку двумя руками. Боль такая, что мне показалось, я сойду с ума. – А ну не ори, дура! – завизжала ведьма, но светловолосая девушка ее одернула:– Неси теплую воду и тряпки, да побольше! Солнышко мое, – а это уже мне, – сейчас нам с тобой придется потрудиться. Еще немного, и ребенок родится, но мы с тобой должны ему помочь. Ты должна тужиться изо всех сил, поняла? Я больше не смогла ни о чем думать, кроме одного – ребенок сейчас родится. Зажмурившись, сосредоточилась только на том, чтобы помочь ему. От меня потребовалось все мое мужество, вся моя сила, которая есть в женском теле. – А-а-а! – выдохнула я, выталкивая из себя малыша. С первого раза не получилось. Пришлось пробовать еще и еще, пока, наконец, ведьмовской домик не наполнился детским криком. Мне стало легче, но лишь немного. – Мальчик у тебя, – с улыбкой сказала мне светловолосая красавица, принимая малыша. – Мальчик, – прошептала я, приходя в себя. Сын. У меня родился сын! У нас с Нейтоном родился мальчик, о котором он никогда не узнает… Неожиданно меня вновь скрутило болью, еще сильнее прежней. Я закричала. В глазах потемнело от натуги и напряжения. – Тужься! – как сквозь вату в ушах, услышала я. – Давай же! Тужься! Зачем? Ребенок же уже родился! Но я заставила себя собраться и вытолкнуть еще одного малыша! Он не заплакал. Я услышала лишь слабое мяуканье. – Ничего, ничего… – бормочет светловолосая ведьма. – Все будет хорошо, малыш. Солнышко, у тебя еще один мальчик, – она послала мне улыбку, но я уловила в ее взгляде тревогу. Что-то идет не так. – Близнецов родила! Боги тебя любят… Она говорила что-то еще, но я не слышала. Сил почти не осталось. Перед глазами темнота, в ушах стоит густой гул. В теле появилась необычная легкость, мысли путаются. Я куда-то уплываю, из последних сил цепляясь за реальность. – Кровотечение… – донесся до меня взволнованный голос повитухи. – Да помоги же мне! Помрет ведь, молодая совсем! Она ни имени не сказала, ни… – Да сколько можно-то?! – досадливый возглас карги заставил меня вздрогнуть. – У меня силы совсем мало! Тратить их на какую-то… – Помоги же ей! – голос темной ведьмы задрожал от слез. – Я ведь знаю, что ты магию экономишь для дракона своего! При упоминании драконов я вздрогнула. Неужели и здесь, в этой глуши, тоже обитают крылатые ящеры?! Нет, мне категорически нельзя встречаться с драконами! Меня все еще ищут люди Нейтона. Нельзя им попадаться. Если его отец узнает о детях, он убьет не только меня, но и малышей. Этого нельзя допустить! Нельзя… – Молчи! – змеей зашипела на нее целительница. – Не смей даже говорить о нем! – Если этой девочке не поможешь, я твоему дракону все расскажу! – перешла к угрозам ведьма. – Как он отреагирует, когда узнает, что ты своей жадностью и желанием угодить ему, угробила девчонку и осиротила детей?! «Ему будет абсолютно все равно, – с усмешкой подумала я. – Драконы – высшие существа. Им нет никакого дела до простых смертных вроде меня». – Паршивка! – зашипела старая карга. – Принесли же черти на горбу посреди ночи! Внезапно мою голову грубо схватили чужие руки. – Смотри на меня! – с ненавистью выдохнула ведьма, и я безукоризненно подчинилась. Распахнув глаза, утонула в серо-зеленых радужках целительницы. Ее магия хлынула в меня звенящим потоком. Тело начало наливаться тяжестью, вернулась боль и чувство давления внизу живота. – Солнышко, соберись! – услышала я мольбу. – Давай, последний рывок! Тужься! Ты крови уже много потеряла, времени у нас нет! Тужиться? У меня нет сил и рукой пошевелить. – Мой резерв не бесконечен! – змеей зашипела целительница. Ее магия тонкой струйкой вливается в меня и поддерживает, но этого мало. Закрыв глаза, я взмолилась всем богам, каких только знаю: и Светлой Матери, и Великому Отцу, и Великим Стихиям. Но неожиданно перед внутренним взором возник символ Триединого – красный трехглавый дракон на золотом фоне. – Карх под рарх долн неар кор…* – сорвалось с моих губ само собой. Должно быть, я уже одной ногой в могиле, потому что несу околесицу. Я сделала глубокий вдох. По телу начало разливаться приятное тепло, будто по венам побежала чистая сила. Должно быть, магия целительницы подействовала, хоть я и ощущаю ее совсем иначе. Неожиданно я поняла, что ко мне возвращаются силы. – Тужься! – скомандовала темная. Запрокинув голову, я закричала в полный голос. Никогда не думала, что может быть так тяжело и больно. Я даже представить не могла, что в моем теле сокрыто столько силы, которая позволит мне преодолеть это испытание. Я ощутила, как из меня что-то аккуратно выскользнуло. Наконец-то я испытала колоссальное облегчение. – Совсем слабенькая и маленькая… – услышала я голос темной. – Бедная крошечка… Это она про меня? Разлепив глаза, увидела на руках у светловолосой девушки крошечного младенца. Он буквально помещается у нее на ладони. До моего угасающего сознания начало смутно доходить, что я только что родила третьего малыша. «Не может быть!» – подумала я, пытаясь не потерять сознание. Так не бывает. Так ведь просто не бывает на свете, чтобы на свет родилось сразу трое малышей. – Девочка у тебя, – поймав мой затуманенный взгляд, произнесла темная ведьма. – Только слабенькая совсем. Вся сила братикам досталась, а она, бедняжечка, совсем крошечная. Но ничего, мы справимся, – она занялась детьми и повернулась спиной, будто потеряла ко мне всякий интерес. – Ой, – растерянно пискнула темная, когда склонилась над ворочающимися свертками. – Так, они же… драконы, – испуганно выдохнула девушка и обернулась ко мне. Во взгляде черным по белому читается вопрос: «А кто их отец?!». Драконы детьми не разбрасываются, это все знают. Для драконов их дети драгоценны. Потомство они берегут как зеницу ока. – Драконят родила?! – старая целительница вытаращила на меня свои глазищи, словно у меня на голове рога выросли. Поток магии от ее пальцев тут же усилился и из тоненького ручейка превратился в мощный поток жизненной силы. Неожиданно сверху раздался скрежет, будто большая птица села на крышу ведьмовского домика. Женщины тут же встревоженно переглянулись. – Дракон явился! – испуганно прошептала ведьма. Она выглядит так, будто муж вот-вот застукает ее с любовником. Но мне не до ее душевных терзаний. Мне категорически нельзя встречаться с драконами! Мой портрет висит на воротах столицы! Уверена, все крылатые ящеры уже знают, что Нейтон Бельмонт ищет девушку с длинными светло-русыми волосами, голубыми глазами и целительским даром. Раздались звуки тяжелых мужских шагов. Я так сильно разволновалась, что в следующее мгновение потеряла сознание. * * *