Глава 20

Я поспешила к детям. Мальчики никогда не обижали сестренку, никогда не отбирали у нее игрушки. Что же случилось? – В чем дело? – я вбежала на кухню. Адель трепетно прижимает к груди подарок Крокса, а Тео сидит рядом с обиженным и надутым видом. – Я просто хотел посмотреть! – прошипел мой средний сын, сложив руки на груди. – Он оторвал ей ногу! – всхлипнула Адель. Только теперь я увидела, что кукла и вправду сломана – ноги нет. – Тео, как это случилось? – спросила я очень спокойным голосом. Адель плачет, и я обняла ее, чтобы успокоить. – Эта глупая сказала, что ее кукла живая и все слышит! – начал объяснять он. – Ты обзывал ее! Ты сказал, что она грязная и злая! – обвинила его сестра со слезами на глазах. – Он стал забирать ее у меня, а я не отдавала, а он все тянул, пока не оторвал ей ножку! – Адель сорвалась в рыдания. – Тео? – я приподняла бровь, прося у сына объяснений. – Я не хотел отрывать, – негромко пробурчал он себе под нос, виновато пряча глаза. – Хотел посмотреть, а эта дура мне не отдавала! – Не обзывай сестру, – ровным голосом одернула я его. – И она оторвалась! – воскликнул Тео. В его голосе мне послышалось искреннее сожаление. – Адель, я понимаю, ты расстроена, но Тео правда не хотел отрывать ногу твоей куколке, – я посочувствовала дочери и погладила ее по голове. – Мы обязательно ее починим. Я приклею ножку обратно, и кукла будет как новая. Мои слова успокоили Адель. Она вытерла слезки на щеках и поцеловала куклу. – Извини, – выдавил из себя Теодор, не глядя на сестру. – Мы понимаем, что ты не хотел, – я погладила ребенка по голове. – Просто будь аккуратнее в следующий раз. – Эта кукла злая, – внезапно выдал Тео и одарил игрушку ненавидящим взглядом. – Она все понимает! – Она хорошая! – Адель вновь заплакала. – Она не сделала ничего плохого! – Так, успокоились! – вмешалась я. – Тео, перестань обижать Адель… И куклу тоже! Ты и так ее покалечил! Лео! – спохватилась я, обратив внимание на старшего. Пока я пыталась примирить младших, Леонард приговорил половину торта. Он съел два верхних яруса и уже принялся точить нижний. Весь измазанный кремом и радужным бисквитом. – Остановись! Боги… – устало выдохнула я, беря себя в руки. – Нельзя есть так много сладкого! У тебя будет болеть живот! Вместо ответа Лео издал громкую отрыжку. Он и сам уже не рад, что съел так много. – Дядя Крокс разрешил, – с трудом выдавил он из себя. – Ох уж этот Крокс… – покачала головой я. Когда я мыла посуду после праздничного завтрака, лежащий на столе артефакт связи завибрировал. Плохой знак. – Ариша, срочно в операционную! – тревожный голос Мейгора не оставил сомнений – снова привезли раненых. – Буду через две минуты! – кивнула я и застыла на мгновение, осознав кое-что важное. Так вот почему Крокс пришел с утра. Он знал, что сегодня состоятся бои, и после обеда я буду занята, догадалась я. Дракон не предупреждает ни меня, ни Мейгора о дате боев, после которых мы вновь будем латать двуликих. Не положено нам знать! Страшная тайна! Крокс вообще очень скрытный и подозрительный. Явки, пароли, даты, места проведения боев и имена их участников – все это скрывается самым тщательным образом даже от нас, целителей. – Розали-и-и!!! – заголосила я, на ходу накидывая халат целителя. – Присмотри за детьми! Я знала, что подруга не подведет. Пока я пропадала с Мейгором и училась целительскому искусству, она сидела с моими детьми. Никогда не устану благодарить ее за помощь. Если бы не Розали, не знаю, что было бы со всеми нами. Как бы я одна сладила с тремя детьми? Никак. Я бы умерла от усталости и недосыпа. Приложив руку к зачарованному амбарному замку, использовала заклинание доступа. Снова бегу по знакомым коридорам. Теперь я знаю, что Крокс оборудовал половину своего особняка под целительский корпус. Тут и операционная, и палаты для больных, и комната с зельями. А главное – полная защита от внешнего мира. Найти этот особняк невозможно, никакие поисковые заклинания и артефакты не помогут. Только один-единственный портальный камень, который Крокс не выпускает из рук. Он лично переправляет сюда раненых и контролирует всех, кто хочет посетить его лечебницу. Надо отдать должное дракону: полученные от своего нелегального предприятия деньги он использует с умом. За пять лет полузаброшенный особняк превратился в лечебницу столичного уровня! Куда только делись пыльные помещения с потрескавшимися стенами? Теперь здесь сверкающие белизной стены, дубовый паркет, первоклассные ингредиенты для зелий и лучшее оборудование. Не знаю, где Крокс умудряется доставать оригинальные артефакты, но работа криминальной лечебницы организована на уровне хорошей столичной клиники. Впрочем, чему тут удивляться? От качества лечения больных зависит выигрыш и проигрыш на ринге. Крокс ловко манипулирует этим показателем. Нет, он не просит нас одних лечить похуже, а других получше. Он сам решает, кого и в каком состоянии можно выпускать, а кого лучше придержать и позволить восстановиться полностью. Мы с Мейгором не можем повлиять на его решения и лечим всех на совесть. Даже тех, кто этого совсем не заслуживает. О том, что в лечебницу вновь доставили Паука, я узнала, едва переступив порог. В нос ударил его мерзкий запах прогорклого творога и плесени. Один из лучших бойцов Крокса воняет так, что способен сразить противника одним своим запахом. Без шуток, первое время двуликие теряли концентрацию, не в силах выносить его вонь. Потом они додумались применять зелья, притупляющие обоняние, но это снизило их боевые качества. В общем, Паук вновь и вновь возвращается в лечебницу, и мы с Мейгором вновь и вновь вынуждены вдыхать его «дивный» аромат. Хвала всем богам, нам обоим не противопоказаны зелья, притупляющие обоняние. Только с их помощью можно приблизиться к Пауку, не рискуя опустошить свой желудок по дороге. – Краля! – мерзкий смех разнесся по палате. Мой взгляд скользнул по его роже, ловя взгляд маленьких поросячьих глазок и усмешку. – Я же говорил, что вернусь, курочка моя! Паук прекрасно знает, как меня раздражает его поведение, но также он знает, что ему ничего за это не будет. Крокс ценит своих людей. Сказано – лечить, значит, я обязана поставить на ноги эту падаль. И плевать, какими словами он будет обзывать меня в процессе лечения. Докучать такой ерундой Кроксу – себя не уважать. Да у него подобные жалобы его подчиненных вызовут лишь раздражение. Поэтому я даже не знаю, что мне с ним делать. Сегодня вновь придется выслушивать оскорбления и угрозы от него. – А мы тебя ждали, – неожиданно миролюбиво заявил Мейгор, все это время готовивший препараты в сторонке. Пациент лежит на кушетке, весь исполосованный чужими когтями и измазанный кровью. Снова тяжелые ранения живота, шеи и морды, но я даже не сомневаюсь, что это животное снова выживет. – Чёй-то ты меня ждал, а, старый дурень? – прищурился Паук, почуяв неладное. Удивительная чуйка у этой падали! Улавливает малейшие изменения тона у собеседника. Наверное, потому и выигрывает все свои бои, что животное в нем намного сильнее человеческого. Я решила подыграть Мейгору. Он упоминал, что намерен разобраться с Пауком, но без подробностей. Похоже, что пожилой целитель придумал способ отомстить мерзкому двуликому. – А как же тебя не ждать, золотой мой? – с особой нежностью протянула я, набирая шприц. Мой ласковый тон напугал Паука сильнее, чем самый страшный рев. Мерзкая ухмылка на его роже сменилась гримасой ужаса. Я удивилась собственным чувствам, когда поняла, что испытываю настоящее удовольствие, видя его таким – испуганным, беспомощным, находящимся в моей полной власти. Это недостойно целителя. – Мы с Мейгором еще долго будем помнить, какое представление ты устроил тут в прошлый раз. Как оскорблял нас, пока мы латали твои гнилые кишки. Как угрожал моим детям, обещая надеть их головы на пики, если тебя не устроит качество лечения. – И чего? – с животным блеском в глазах прищурилось это существо. Чует, что происходит нечто неладное, вот только сделать ничего не может. – А ничего! – припечатал Мейгор и одним ловким движением ввел широкую иглу шприца прямо в вену Паука. Даже я удивилась тому, как он сумел так быстро найти вену. Уже пять лет я учусь у Мейгора, но, несмотря на это, овладеть некоторыми его навыками мне не удается. Есть вещи, которые можно лишь наработать при помощи опыта и никак иначе. – М-м-м! Не-е-е… Кх… – Паук выдавил из себя нечленораздельные звуки, которые никак не хотели оформляться в оскорбления. – Ка! – гаркнул он на меня и остолбенел, испуганный внезапной пропажей дара речи. – Полагаю, это должно было быть очередное оскорбление, – хмыкнула я, внутренне ликуя. – Тей Мейгор, вы нашли способ вырвать ядовитые клыки у этой гадюки! – наблюдая за тем, как Паук беспомощно открывает и закрывает рот. – На ближайшие шесть часов ни звука от него мы не услышим, – мой наставник тоже выглядит очень довольным. – Приступаем к операции. После этой фразы я впадаю в транс. Отключаюсь от всего мира и полностью сосредотачиваюсь на врачевании. Целительская магия льется из меня размеренным потоком, а я направляю ее, вплетая в органы и ткани больного. В эти минуты забываются все проблемы, улетучиваются все суетные мысли из головы. Дети, готовка, уборка особняка, покупки, учебники, отношения с Кроксом и бесконечный поток будней – все растворяется в спокойных и выверенных движениях. Удивительно, но за прошедшие пять лет я получила настоящее образование целительницы. Диплома у меня нет, конечно же, но я могу выполнить любую операцию и на зубок знаю всю алхимию. Тей Мейгор не раз повторял, что я самая способная из всех его учеников, а их у него было немало за несколько десятков лет преподавания. Думаю, весь секрет моего успеха в том, что ни над одним студентом академии не висели туманные перспективы умереть или, что еще хуже, остаться с тремя детьми на улице. Я часто задавала себе вопрос: что сделал бы со мной Крокс, окажись я никудышной ученицей и так себе целительницей? Ведь дракон изначально взял меня с расчетом воспитать у себя под рукой целителя. Корона зорко следит за теми, кто обладает редким и ценным даром, так что заполучить в свои криминальные ряды такую, как я, Кроксу было бы очень непросто. Тем не менее боги оказали ему эту услугу и связали наши судьбы. Мои дети, хоть и растут без отца, но обеспечены всем, что им нужно. Я не замешана ни в каких черных делах. Я никого не убила и никому не причиняла вреда. Да, занимаюсь незаконной целительской практикой, но это карается всего лишь парой лет заключения. Ха! Какая мелочь! Помнится, будучи юной и неопытной, я сильно боялась преследования со стороны законников. Сейчас же, видя, какой ужас творит криминал, понимаю, что моя ситуация – детский лепет по сравнению с делишками Крокса. Я погрузилась в свои мысли и сама не заметила, как заштопала Паука. У этого смердящего гада оказался разрыв печени. Смертельный диагноз, от которого умирают за несколько часов, но Кроксу слишком сильно нужен этот пахучий ушлепок, чтобы позволить ему умереть от такого «пустяка». Насколько мне известно, Паук выиграл уже с десяток боев и ни разу не проиграл. На него ставят богатеи, он приносит Кроксу огромное количество золотых. – Вы заметили? – нарушила молчание я, обращаясь к своему наставнику. – Что? – уточнил Мейгор, но я по его лицу вижу: он все прекрасно понял. Ждал, замечу ли я странность. – Раны странные, – произнесла я. – Это не следы от клыков и не рваные раны от когтей. Ровные, четкие порезы, будто их нанесли кинжалом. – Умница, Ариша, – похвалил меня Мейгор и тепло улыбнулся. – Значит, у Крокса появился новый боец. – Зачем двуликим кинжалы? – не могла понять я, но чем дольше мы работали над Пауком, тем сильнее убеждались – ранения ножевые. – Закончили, – подытожил Мейгор, наложив последний шов. – Ну что, голубчик, как тебе? – злорадно усмехнулся мой наставник. Паук ответил ему злобным взглядом. В нем горит столько ненависти, что даже меня пробрало. Сразу стало понятно: я чего-то не понимаю. Обычная операция и простое лишение голоса не вызвало бы в Пауке столько эмоций. – Вот и славненько, – рассмеялся Мейгор, по-своему истолковав бешеный взгляд Паука. «Что происходит?» – глазами спросила я наставника. Он улыбнулся в усы и ничего мне не ответил. Не понимаю, в чем дело? На Мейгора это не похоже. Обычно он объясняет каждое свое действие и отвечает на все мои вопросы. Но сейчас будто воды в рот набрал, ходит довольный и загадочно улыбается. А Паук лежит с выпученными глазами и выглядит так, словно, отпусти его парализующие плетения, и он всех нас перережет. И тут меня осенило. – Вы что, не наложили обезболивающие заклинание?! – зашипела я на Мейгора, в ужасе округлив глаза. – Ну что ты, я же не зверь какой, – продолжая ухмыляться, протянул Мейгор. – Так, слегка снизил дозировку, – подмигнул он мне. Снизил дозировку? Но для обезболивающих плетений нет никаких дозировок. Они либо работают, либо нет. Нарушишь один из элементов, и магия не сработает. – Вы лишили его обезболивания, – прошептала я, с каждой секундой все ярче осознавая весь ужас ситуации. – Мы делали операцию, не обезболив пациента… Боги… Я прижала ладони ко рту и посмотрела на Мейгора так, будто увидела его в первый раз. В его глазах застыл надменный холод. Самодовольная ухмылка без слов говорит: «Да, я сделал это и ни о чем не жалею». Впервые я увидела своего пожилого наставника другим – жестоким, мстительным, готовым идти на жуткие вещи ради… Ради чего? – Зачем вы это сделали? – прошептала я. – Ты спрашиваешь? – удивился целитель. – Эта тварь угрожала твоим детям, Арианна. Он угрожал тебе. Знаю, ты добрая девочка и не умеешь отстаивать себя. Пока, во всяком случае. Пришлось взять эту тяжелую обязанность на себя. Таких тварей, как этот, надо быстро усмирять. Он чувствует в тебе слабость, вот и измывается как может. Ты еще спасибо мне скажешь. Видя, что я никак не могу отойти от шока, Мейгор оставил попытки донести до меня свою мысль. Целитель отошел в сторону, а я так и осталась ловить ртом воздух. Мы только что провели операцию на необезболенном пациенте… Я посмотрела на Паука и отшатнулась от него. Двуликий смотрит на меня с такой ненавистью, что я впервые испугалась его по-настоящему. Конечно, он тот еще фрукт и мерзкое существо, но даже он не заслуживает такой пытки. Мне страшно вообразить, что он чувствовал, когда я накладывала саморассасывающиеся швы на его органы… Неожиданно для себя я поняла, что боюсь своего седовласого наставника. А ведь я работаю с Мейгором уже пять лет, и он ни разу не напугал меня, ни разу не позволил увидеть свою темную сторону. Только сейчас я всерьез задумалась о том, что он встал на криминальную стезю добровольно. Его не сковывали клятвами и шантажом, как меня. У него нет детей. Во всяком случае я никогда не слышала, чтобы Мейгор упоминал о своей семье. – Мама! Внезапный окрик заставил меня подпрыгнуть на месте и в прыжке же развернуться на сто восемьдесят градусов. Моим глазам предстала Адель. Я и так по голосу узнала ее с первого звука, но даже сейчас не верила, что дочь смогла пробраться сквозь защиту лечебного крыла. – А что ты делаешь? – спросила она с присущей ей детской непосредственностью. – Я… Мама тут… – запинаясь, я судорожно пыталась придумать хоть какой-то ответ, пока не взяла себя в руки: – Адель, как ты попала сюда?! – воскликнула громче, чем следовало. Дочь подняла на меня свои пронзительные ярко-синие глаза: – Я просто зашла. Похлопала ресничками она, прижимая к себе подарок Крокса, ставший уже одноногим. – Ка-какк ты прошла сквозь защиту? – не могла понять я, в растерянности оглядывая дочь. На входе стоят такие мощные заклятия, что любой, кому хватит (или не хватит) ума попытаться их взломать, рискует получить откат такой силы, что лишится конечностей. Ребенка столь сильный разряд магии может просто-напросто убить. – Какую защиту, мамочка? Адель не понимает причины моего волнения, но чувствует вину. – У тебя что-то болит?! – я покрутила дочку вокруг оси, осматривая на предмет повреждений. Ничего нет, все целое. Даже белое платьице не пострадало. – Нет, мамочка, ничего не болит, – замотала головой она из стороны в сторону. – Честно-честно. Взглянув на дочь магическим зрением, я убедилась в том, что она и вправду не пострадала. Аура целая и сверкает белизной, сигнализируя о полном здоровье ребенка. – Не понимаю… – я опустилась на корточки перед Адель. – Как ты попала сюда? – Я искала тебя, – пожала плечиками она, все еще виновато прижимая к груди куклу. Она видела, что я ушла через южное крыло, и отправилась на поиски. Но ведь двери лечебницы защищены от любого проникновения. Мы с Розали сами ставили защиту, чтобы малыши случайно не напоролись на агрессивную магию Крокса. – Ты просто прошла сюда? – все никак не могла поверить я. Если это так, то остается только один вариант: кто-то намеренно отключил защиту, чтобы кто-то из моих детей напоролся на опасные заклятия, отделяющие лечебницу от жилого крыла. – Да, мамочка, – на глазах Адель проступили слезки. – Нельзя? Она глянула на меня так пронзительно, что я устыдилась собственной реакции. Надо было аккуратнее с ней, но появление Адель выбило меня из колеи. Ситуация с Пауком и так серьезно пошатнула мое самообладание, а тут еще ребенок в операционной… Паук! Я совсем забыла о нем, а ведь этот гад все еще лежит на столе, хоть и обездвиженный. И не обезболенный. Я резко обернулась и похолодела. Паук, не мигая, смотрит своими хищными глазищами на мою малышку. Теперь он точно знает, как выглядит моя дочь. Почему-то от этой мысли озноб прошел по всему телу. Я тут же заступила Адель собой и закрыла ее от взора этого ужасного существа. Не успела я собраться с мыслями, как из соседней комнаты послышался голос Крокса. Если он увидит здесь маленькую Адель, то будет в ярости. Крокс терпеть не может детей и ненавидит, когда они лезут в его дела. Не знаю, что он может сделать с моей девочкой, но ничем хорошим это точно не закончится. – Идем! – шепотом скомандовала я. – Вперед, вперед! – Подталкивая свою малышку, я спешно повела ее к выходу из лечебницы, стараясь не привлекать внимания. – Солнышко, тебя кто-нибудь видел? – негромко спросила я. – Н-нет, мамочка, – просипела Адель, чувствуя, что натворила что-то не то, но в чем именно состоит ее вина, малышка не понимает. – Хорошо! Стремительным шагом я вывела ребенка за пределы лечебницы. Мы пересекли защитный контур и оказались дома. Жилое крыло особняка Крокса встретило нас теплым молчанием. Где-то там слышится приглушенный гомон детских голосов. – А где Розали, солнышко? В душе заворочалось недовольство подругой. Как она могла упустить ребенка?! Я понимаю, смотреть за тремя тяжело, но Адель чуть не погибла! – Она разбирается с мальчиками, – махнула ручкой Адель. – Там Лео разбил окно, – сообщила она и мило улыбнулась. Лео разбил стекло…? Боги, как?! Никогда прежде дети не разносили особняк. Да, шалили, но чтобы портить ремонт – никогда! – Адель, я прошу тебя, никогда не подходи к этой двери! – попыталась я донести до дочери, не напугав ее. – Это очень опасно! – Но почему? – непонимающе похлопала глазками она. – Я же прошла, и все было хорошо. Мне понравилось. Кстати, а как она прошла? Обернувшись, я с удивлением увидела, что никто не отключал защитный контур. Он все так же работает, излучая легкое красное свечение. И наша с Розали защита, призванная оградить детей от опасности, все так же выполняет свою функцию. Не понимаю, как ребенку удалось пройти сквозь щит? И как она осталась абсолютно невредимой после такого? – Арина! – окликнула меня Розали, вместе с моими мальчуганами спешно спускаясь с лестницы. – Представляешь, Лео раскурочил окно! Все, нет теперь окна в детской! Он полностью выдрал раму! – зарычала подруга, повергая меня в шок. – Как выдрал?! – обомлела я. – С мясом! Розали была в бешенстве. Кажется, Адель слегка преуменьшила масштаб катастрофы. Теперь понятно, почему малышка выпала из зоны наблюдения своей няньки. – И что теперь делать? Эта ящерица чешуйчатая будет в ярости! – спросила подруга. Не то слово. Крокс подвесит за уши моего старшенького, а перед этим отходит его ремнем. Дракон уже не раз грозился применить к моему сыну самые суровые методы воспитания, но серьезного повода не было. А я-то точно знаю, что никогда не позволю никому поднять руку ни на кого из моих детей. Это означает только одно: мы с Кроксом очень сильно поссоримся. Поток тревожных мыслей прервал звон артефакта связи. – Арина! – недовольный бас Мейгора. – Куда ты пропала?! Срочно ко мне! Новые раненые! Двое! Тяжелые! Боги, да что ж за день-то такой? Каждые пять минут новое испытание! – Мне нужно срочно бежать, – скороговоркой ответила я. – Розали, умоляю, смотри за Адель. Она пробралась сквозь защиту и вошла в операционную… – Что?! – Розали выкатила на меня свои карие глаза. – Мне пора! Переночуем во второй спальне! Вечером вернусь! Ведите себя хорошо! Лео, умоляю, не ломай ничего! – крикнула я через плечо, вбегая обратно в лечебницу. Хвала всем богам, Паука уже увезли, на его месте лежат новые жертвы звериного мордобоя. Двое крупных и сильных мужчин. У одного из них лицо полностью закрыто маской, черт не разглядеть. Странно, но он показался мне смутно знакомым, будто я уже видела где-то этого бедолагу. Окинув взглядом его ауру, я с удивлением поняла, что он не двуликий. Аура у него как у простого человеческого мужчины! Второй заинтересовал меня меньше. Двуликий, скорее всего волк, с темными волосами, исполосованный вдоль и поперек. Я мазнула по нему взглядом, но мое внимание вновь вернулось к тому, у которого полностью закрыто лицо. У меня зачесалось запястье. – Это еще кто такой? Удивилась я, подходя к операционному столу. Не прекращая разговора, мы с Мейгором принялись готовиться к операции. – Что за вопросы, Ариша? Привезли очередных петухов после драки… Как они мне надоели! – неожиданно признался тей. – Он даже не маг, – нахмурилась я, не сводя глаз с незнакомца. – Разве простых парней допускают к боям? – Не знаю, – Мейгор равнодушно пожал плечами. – Какая нам разница, Ариша? Наша задача подлатать эту сладкую парочку. Даже хорошо, что магии в одном из них нет. Нас откатом не заденет и случайным заклятием не швырнет. Давай я его тебе отдам в полное распоряжение, а сам волком займусь. – Надеюсь, в этот раз обойдемся без ваших фокусов? – спросила я с неприкрытым упреком. До сих пор не могу отойти от того, что сделал мой наставник. Он фактически подверг пациента жестокой пытке. Это отвратительно. Мейгор вновь одарил меня странным взглядом. В нем мелькнули злорадство, хитрость и первородная жестокость. Пусть они направлены не на меня, но видеть темную сторону своего наставника и учителя оказалось жутко. – Только если кто-то из них начнет тебя обижать, Ариша, – вполне серьезно ответил Мейгор и активировал антисептический артефакт. В нем нет и капли раскаяния. По комнате прокатилась легкая волна магии, погружая всех нас в стерильную среду. – Я беру на себя волка, а ты займись вторым. – Сама? Без вашей страховки? А если я не справлюсь? – трусость взяла верх над гордостью. Обычно Мейгор всегда страховал меня. Из ассистентки я превратилась в младшую помощницу и почти напарницу, но до мастерства тейя мне еще далеко. – Справишься, – махнул рукой Мейгор, будто речь шла о какой-то ерунде. Ничего больше не говоря, он отвернулся и занялся волком, оставив меня наедине с пациентом. Что ж, ладно. Справимся! Я делала это сотни раз, сделаю вновь. И снова операция. И вновь, глядя на фигуру своего пациента, я ощутила дежавю. Как будто мне знакомы эти широченные плечи, большие сильные руки, узкие бедра и рельефные ноги. Он весь залит кровью. Казалось бы, сколько я видела таких же за эти годы? Молодые, сильные, а идут заниматься всякой гадостью. Однако… Один только вид незнакомца заставил что-то в груди тревожно всколыхнуться. Я даже застыла на миг, зависнув над ним с хирургической иглой в руках. Но где я могла видеть этого парня? Не припомню среди своих пациентов из прошлой жизни таких сильных и привлекательных мужчин. Чаще всего меня нанимали пожилые люди с застарелыми болячками. Уж такого красавца я бы точно запомнила. Жаль, маска, закрывающая все его лицо, не позволяет рассмотреть черты. Наводить красоту мы будем потом, когда вытащим его с того света. Парня спасает только грамотно наложенный стазис. Без него он бы уже давно отправился на тот свет. Отбросив лишние мысли, я приступила к делу и начала зашивать глубокие ножевые ранения. Перед этим я несколько раз убедилась, насколько хорошо обезболен пациент, а то мало ли… Вдруг Мейгор сегодня в странном настроении? Спит крепко – увидела я своими глазами и начала процесс спасения. Для начала зашила самые глубокие разрывы. Все время чешется запястье, мешая работать. Через десять минут операции я поняла: что-то не так. – Тей Мейгор? – подала голос я. – М? – отозвался наставник, корпя над волком. – Тут что-то странное, – пробормотала я. – Ни одного серьезного ранения. Все царапины поверхностные, повреждены только мышцы… – Тоже заметила? – неожиданно спросил Мейгор. – И у меня та же картина. Причем раны нанесены кинжалом. Видишь, ровные края? Это не те рваные раны от клыков и когтей, к которым мы с тобой привыкли. Хм… Знаешь, Ариша, я готов дать обе свои руки на отсечение, что вот этот (он указал пальцем на моего «простого смертного») порезал кинжалом вот этого (тей показал на своего двуликого пациента). А волк в ответ погрыз его. Хм… Говоришь, тоже слегка? Только зубы поточил? – Но никто из них не нанес сопернику ни одной смертельной раны, – пробормотала я, осматривая раны паренька. – Что это может значить? Обычно они рвут друг друга с такой жестокостью, что нам приходится буквально собирать конечности по кусочкам. – Зато кровопотеря приличная, – нахмурился тей. Да уж, в этом сложно с ним не согласиться. Крови натекло столько, что любой вампир бы обзавидовался – такой сытный обед пропадает. – Повреждены только мышцы, – увереннее констатировала я. – Он не позволил нанести себе ни одной смертельной раны, но исполосован так, что ни одного целого сосуда не осталось. – У твоего кровопотеря не менее трех лекарских сосудов, – хмыкнул Мейгор, обернувшись на меня. – Это смертельно. – Но ни одна из крупных артерий не задета, – отметила я и уловила озадаченный взгляд своего наставника. – Знаешь, Ариша, у меня складывается впечатление, что эти двое очень филигранно поцапали друг дружку, чтобы пустить побольше крови, но никакого серьезного вреда не нанести, – расхохотался тей. – Зачем им это? – помрачнела я, чувствуя неладное. – Может, нужно сообщить Кроксу? – Нет, не надо! – тут же посерьезнел Мейгор. – Он не любит, когда в его дела лезут. Мы не знаем, что там с этими двумя! Пусть сам с ними разбирается! Может, его зрители полюбили кровавые представления, вот они и изгаляются. Неожиданно мне показалось, что у нашего пациента дернулись губы, будто он пытается сдержать улыбку. Я оторвала взгляд от его рассеченного бедра и пристально всмотрелась в лицо. На нем застыла бесстрастная маска из темной ткани, глаза закрыты, ни одного движения. Как и положено человеку в стазисе. И все же я определенно где-то его видела. Рассматривая мужчину, то и дело чесала запястье. Вскоре к зуду присоединилось ощущение жгучего тепла. Странно, но меня не покидает чувство, что причина моей «аллергии» – странный пациент в маске. Мы с Мейгором закончили операции почти одновременно. Впервые за все время работы на Крокса я увидела такие странные раны – многочисленные, но не глубокие. Не нужно зашивать разорванные кишки и подпитывать их магией, чтобы содержимое не расплескалось по всему брюху. Если бы не обширная кровопотеря, я бы и вовсе решила, что этому парню не нужна помощь целителя-хирурга. Как-то слабо его покусал волк. Можно сказать, попробовал на зуб и выплюнул. Запястье чешется уже невыносимо, кожа горит. Неужели я схватила что-то серьезное? С досадой дернув рукав, я почесала непосредственно кожу и вдруг поняла, что все это время меня беспокоила… брачная татуировка. Не понимаю, что вдруг произошло? Пять лет она спала, а теперь решила дать о себе знать? – Ари… – прохрипел мужчина, и у меня внутри все заледенело. Этот голос, низкий и хриплый, его невозможно не узнать. Нейтон? Не может быть… Этого просто не может быть! Нейтон – дракон, а этот парень не обладает магией! Ведь так? «Есть зелья, которые скрывают истинную сущность», – ехидно подсказал внутренний голос. Мое сердце бешено забилось в груди, страх ударил по венам. Будто во сне, я прикоснулась к его маске и попыталась снять. Не выходит. Она держится благодаря магии, так просто от нее не избавиться. Но я не лыком шита! Стазис спадает, и пациент приходит в себя, доверчиво поворачивая голову навстречу моим рукам. Я поддела ногтем часть маски и увидела грубый уродливый шрам, пересекающий острую скулу. Я не успела открыть лицо загадочного мужчины до конца, когда его ресницы затрепетали. Он открыл глаза. Нет… Это не он… Это просто не может быть он! – Арина, – хрипло выдохнул мой пациент и счастливо улыбнулся сквозь кровавую маску. «Нейтон!» – осознание ударило по голове. Я окончательно узнала его по голосу. Это он, мой дракон. Изменился за эти годы – постарел, на лице глубокие шрамы, но все та же теплая улыбка, от которой все сжимается в сердце. – Арина… Я наконец-то нашел тебя, – счастливо прошептал дракон и вскинул руку, прикоснувшись к моему лицу. Его шершавые пальцы скользнули по щеке, будто ему не верится, что я и вправду стою рядом. В ту же секунду я ощутила ментальный удар, будто меня ударили в голову, только изнутри. Вздрогнув, отступила на шаг назад и попыталась взять себя в руки, но сознание поплыло. «Ты никогда не приблизишься к Нейтону Бельмонту!» – голос Сильвестра набатом звенит в голове. «Ты никогда не посмеешь даже заговорить с моим сыном!» – каждое слово, каждый звук гвоздем вбивается в мою черепную коробку. От головной боли перед глазами заплясали черные точки. Ноги сами понесли меня прочь от Нейтона Бельмонта. Я отпрыгнула от него, врезалась в стол с инструментами и едва не упала на них. – Арина, в чем дело?! – встревоженный голос Мейгора донесся мне в спину. А я уже бежала по коридору, гонимая невероятной силой внушения. «Не приближаться, не говорить!» – все сознание заполнили приказы старого дракона. Им невозможно сопротивляться. Невозможно вернуть контроль над мыслями и телом. Можно только бежать. Бежать без оглядки, подальше от того, к кому мне нельзя приближаться. Конец первой части* * *Дорогие читатели! Вот и закончился первый том. Знаю, многие из вас были недовольны тем, что Нейтон исчез из сюжета. Но теперь-то он никуда от нас не денется))) Поэтому приглашаю вас во вторую часть нашей истории под названием «Тройня для дракона. Здравствуй, папа». Ищите продолжение и наслаждайтесь общением папы с тремя шедеврами, которые он создал))