Глава 63. Матвей

– Арина Родионовна Т…

– Моя!

– Все не очень хорошо, молодой человек.

У меня вся жизнь перед глазами пролетела. Когда Арина потеряла сознание, я сперва подумал, что она переволновалась. Но когда подлетел к ней, чтобы поднять и посмотреть, не ушиблась ли она, понял, что девушка горит.

Идиот! То, что я принял за лихорадочный румянец, реально было лихорадкой! А еще она как-то рвано и надрывно дышала. Срочно вызвал «Скорую» и вместе с Ариной уехал в первую попавшуюся больницу.

Ее тут же увезли, а спустя час вышел немолодой врач. Я уже обзвонил всех, кого можно и нельзя, поднял на уши мать с ее связями, крестную. Что вообще случилось?

– Не очень хорошо, это как?

– У Арины Родионовны ковид, поражение легких больше восьмидесяти процентов. Что же вы так тянули, заботиться надо о близких, молодой человек!

Я был в ужасе. Конечно, я сам переживал, да и кто из нас не перенес это? Я таких не знал. Но восемьдесят процентов – это как-то чересчур. Устало спросил:

– И что теперь с ней будет? Это же лечится? Деньги – не вопрос! Ее бы перевести…

– Ни в коем случае! Она на ИВЛ. Пожалейте ее организм, он и так перенес слишком много, мы обеспечим весь необходимый уход. Звоните в реанимацию, спрашивайте.

И врач ушел, а я остался стоять последи приемного покоя. Было страшно, непонятно, но я верил, что мы с этим справимся. Справимся же? Меня трясло.

В одно мгновение я понял, что, кажется, неважно все. Позади раздались шаги и тихое мамино:

– Что стряслось, все же было хорошо?

– Мам, у нее ковид, восемьдесят процентов поражение. Она на ИВЛ.

– Господи! Как же так?!

Вот и я думал, как так. Она же чувствовала себя прекрасно, мы только прилетели, и дети… Дети. А вдруг она не выживет? Я запрещал себя даже думать об этом, но мысли лезли в голову без спроса.

Понял одно. Что вот без меня бы они вполне обошлись. Сколько детей живет без отца? Но что говорить про мать… Если с ней что-то случится, то как я смогу об этом сказать остальным? Как потом объясню детям?

Все в одно мгновение померкло в страхе за Арину. За хрупкую девушку с русыми волосами и чарующей улыбкой. Перед глазами встало ее разочарованное лицо, слезы.

Нет, я все еще считал блогерство дурью, но сейчас был согласен на все, только бы она поправилась. Вот так вот в одно мгновение все может кардинально измениться.

– Я сейчас всех на уши тут поставлю, милый, все будет хорошо! Главное, что это лечится.

Посмотрел на мать. Телефон разрывался от звонков, в том числе от тети Арины, но я не знал, что сказать ей. Нам оставалось только ждать.

Решил не уезжать из больницы, пока не получу новостей о том, что все хорошо, вышел на главврача, нашел лечащего. Меня все заверили, что Арине будет все самое лучшее, и что за ней обеспечен самый лучший уход.

И да, в реанимации связи нет, ей нужен уход, и там пока она будет без телефона, и нет, провести меня к ней нельзя, потому что оно мне надо? Можно заразиться.

Где хоть она нашла ковид? В итоге я сел в коридоре, а мать отправил домой к детям, которые словно чувствовали, что с их мамой что-то не так. Тетя Арины злилась, сказала, что детям я сейчас нужнее, пусть она приедет, а я не мог себя заставить покинуть больницу.

– Это же вы, да? Отец детей Арины?

Меня в коридоре выловила девушка. Поднял на нее уставшие глаза. Точно, если в параллельной Вселенной я и забыл про блог Тройник, то блог про меня нет.

Полными ужаса глазами, медсестра посмотрела на меня и прошептала:

– А с Ариной что-то случилось? Ее третьи сутки, как вы из Турции, нет в сети. Она появлялась мельком. Там в комментариях уже тонны беспокойства. Вас искать собираются.

Тяжело вздохнул. Как же это бесит! Я тут сам уже сдохнуть готов от беспокойства. Но тем не менее я почему-то говорю:

– У Арины ковид, она на ИВЛ, и больше мне ничего толком не говорят! Перевезти ее нельзя, связаться тоже! Мне бы хотя бы ее увидеть и понять, что все нормально…

– Конечно! Мы все очень волнуемся. Я сейчас сбегаю в реанимацию, только подождите меня тут. Там грязная зона, и это займет время. Все-все узнаю и сниму ее вам. Что ей передать?

Посмотрел на девушку с удивлением. Но было видно, что она искреннее переживает и хочет помочь. Только вот вопрос про «передать» поставил меня в тупик.

Что я мог ей сказать? Что я жалею о сказанном? Но я не жалел. Что я передумал? Но я не передумал. Что я волнуюсь за нее? Да после нашего разговора она мое волнение на одном месте вертела. Поэтому просто сказал:

– Передайте, что с детьми все хорошо. Пусть поправляется. Она им нужна.