Глава 25

Мириам

– Ты главное – не волнуйся и не напирай на неё, – инструктирует меня Марк, остановившись перед палатой бывшей пассии Алима. – И… ты там не очень пугайся, – отводит взгляд, поджав свои губы.

– А чего пугаться? – недоумеваю.

– Да там… – мнётся, не зная, как деликатнее мне сообщить о том, что кроме следа от сломанного носа там кое-что ещё осталось. – Не всем девушкам идёт быть лысой. Этой совсем не идёт. Она как… из фильмов ужасов. Но делай вид, что всё в порядке. Иначе распсихуется и вышвырнет из палаты в два счёта. Она реально нервная и как любая девушка уязвима.

– Уже согрешил так разок с ней? Сказал про её лысину? – догадываюсь.

– Да нет. Просто женщин знаю, – бегает взглядом из стороны в сторону, надеясь скрыть тот факт, что, и правда, облажался. – Иди! И попробуй сделать хоть что-то, если до Розали нам теперь не добраться! Я бы сам… но я теперь нежелательный гость.

– Да! С богом! – ударяемся с Марком кулачками, и я разворачиваюсь к двери в палату женщины, которую видела рядом со своим мужем, но никогда не была знакома.

Тихо стучу и открываю дверь.

Абсурдная ситуация, по сути, но и не такое в жизни бывает. Порой не знаешь, какие сюрпризы жизнь преподнесёт. Скажи мне кто ещё полгода назад, что я буду женой Алима и тем более матерью его детей… ни за что бы не поверила. Обрадовалась бы, но не поверила.

– Можно? – спрашиваю, приоткрыв пластиковую дверь, и тут же встречаюсь с огромными глазами нужной мне женщины.

Сейчас её сложно узнать. Когда я последний раз её видела, у неё были густые волосы, примерно до лопаток. Гладкие, шелковистые, цвета майского мёда. Помню, Алиса шутила, что девушка её дяди, если станет его женой, всё его состояние в салонах оставлять будет, чтобы сохранить эту красоту.

Сейчас же, вместо всей этой красоты, маленькие, тонкие светлые волосики, словно наэлектризованные стоят. Ореолом торчат вокруг её головы. И всё же она не такая лысая, как сказал Марк.

Волосы есть, но они короткие.

– Ты от Марка? Да? – уточняет, привстав со своей кровати. Киваю, и она жестом руки приглашает войти.

Вздохнув, делаю шаг в палату и прохожу к старенькому, но ещё презентабельному диванчику.

– Я сяду? – уточняю у неё.

– Да, – разрешает и сама садится на кровать напротив меня. – Марк сказал, что ты хочешь поговорить про мои отношения с Алимом Лапиным. Он сказал, что ты знаешь всю правду и хочешь знать больше.

– Да, – подтверждаю и представляюсь. – Я подруга его племянницы. Алисы Лапиной.

– Рыжая такая. Помню её, – мотает головой женщина. – Однажды мне от Розали помогла уйти… невредимой.

– А ещё… вчера я официально стала женой Алима, – продолжаю, чувствуя волнение.

– Женой? – перебивает меня. – Ты что, суицидница? Или наоборот, убийца?

– Что? – хмурюсь.

– Чтобы стать женой Алима, надо либо заранее смириться со своей скорой смертью. Либо убить его бывшую жену. Розали Лапину.

– Нет. Не убила, – растерянно отвечаю. – И сама умирать не собираюсь. Наоборот. Я жду ребёнка от Алима. Тройняшек, – провожу рукой по своему животу, доказывая факт своего положения. Хотя живот ещё и плоский.

– Алим всё же получил то, о чём мечтал? – не то печалится, не то радуется женщина.

– Ты знала о его мечте?

– Знала, – печально улыбается. – И была готова подарить ему ребёнка. Я была беременна на момент нападения. Но срок совсем маленький. Узнала уже в больнице после избиения. Плод потеряла. К сожалению…

– Мне жаль.

– А мне жаль тебя, – кидает в ответ. – Ты же молода. Зачем тебе всё это? Уходи от него! Или попроси у Алима денег и закажи эту мразину. Либо ты её, либо она тебя. Тебе решать.

– Я хочу убедить Алима, что Розали плохая, – перехожу к нужной теме. – Что её нельзя впускать в наш дом ради нашей с детьми безопасности. Но мне одной он не верит. Мне нужна ваша помощь.

– О нет, девочка! – выставляет руки перед собой. – Ты, конечно, хорошая и как женщину мне тебя жаль. Жаль и твоих детей, которые вскоре погибнут, если ты не уйдёшь. Но моя жизнь мне дороже. Перейти дорогу этой дуре – подписать себе смертный приговор. А я хочу жить! Я только мужчину нашла! Он заботится обо мне. Даже операцию по пересадке волос мне оплатил.

– А что… с волосами было? – не удерживаюсь от вопроса и взгляда в сторону ореола.

– Эта идиотка мне что-то прыснула и у меня на передней части головы волосы стали отпадать, а потом и вовсе перестали расти, – рассказывает. – Понимаешь? Алим – пройденный для меня этап. Я не хочу возвращаться туда. У меня всё, наконец, хорошо! Год лечения! Год ада и пыток завершается! Я не хочу… Прости!

– Я всё понимаю, – выдавливаю из себя улыбку. В принципе, мы так с Марком и думали. На другой исход мы и не рассчитывали. – Но если мы с Марком найдём доказательства? Что, если у нас получится её посадить? За убийство матери Марка, хотя бы? Вы… вы поддержите нас? В суде своими показаниями?

– Если вы гарантируете то, что она будет сидеть, то в суде я всё скажу.

– Спасибо, – вздыхаю и встаю со своего места. Медленной походкой иду в двери, словно потеряв какую-то ниточку, как вдруг её голос меня останавливает и заставляет развернуться.

– Мириам, подождите! – окликает и подходит ко мне. – Вы меня простите! Я хотела бы помочь, но это жизнь и каждый в ней цепляется за свою юбку.

– Разве вы не хотите ей отомстить и наказать за то, что она сделала с вами? – пытаюсь достучаться.

– Хочу. Но пока я не уверена в своей безопасности, я ничего не могу. Сказать Алиму… Извини, конечно, но этот дурак всегда будет её защищать. Для него она святая. Скажет ей и потом у меня будут проблемы. А я не хочу этого.

– Ну да… – соглашаюсь и выхожу из палаты, оповещая о ходе разговора Марка одной грустной улыбкой.

Парень, поняв, что ничего хорошего не вышло, на короткую секунду опускает взгляд, сжав кулаки от злости. Как бы Марк ни говорил, что ему всё равно, но всё же он надеялся, что мне получится добиться хоть чего-то.

Но… ноль!

Мы бьёмся! А ничего не выходит!

– Ясно, – тянет он и приобнимает меня за плечи, уводя в сторону. – Мы ещё что-нибудь нароем! А если не получится, то у меня есть ещё один план. Мы устроим на тебя серию псевдонападений, и ты вложишь своему мужу в голову идею о том, что в России вам будет безопаснее.

– А ты?

– А я не знаю, – пожимает плечами, на миг задумавшись. – Останусь здесь. Хотя, знаешь… без тебя здесь будет уже не то. С вами втайную поеду. У вас же в России тоже девочки симпатичные есть?

– Конечно, есть!

– Вот и отлично! Расширю свою список русскими девушками… У меня ещё русских славяночек не было. А говорят, что они интересненькие…

– А у тебя есть такой список? – хохочу, позволяя парню вести меня на выход из клиники, в котором лежит бывшая пассия моего мужа.

Да, результата мы не добились. Но, по крайней мере, женщина обещала выступить в суде. Да и Марк уже придумал запасной план, который мне очень нравится. Я бы с радостью вернулась домой. И плевать даже на учёбу. Переведусь обратно в свой российский университет.

– Естественно! – восклицает «пасынок», который на пару лет старше меня и ненадолго отпускает, чтобы открыть мне дверь из клиники, но моя одинокая свобода длится недолго. Вернувшись, закидывает руку мне на плечи и продолжает. – У меня блокнот с именами и местами наших страстных воспоминаний. С различными пометками о девушках.

– Фу, это так ужасно! – кривлюсь. – Словно ты маньяк и записываешь всех своих жертв.

– Зато если потом какая-нибудь придёт и скажет, что беременна от меня, я проверю эту информацию, – цокает демонстративно. – Потому что близость без защиты я тоже отмечаю.

– Ну, знаешь, защита иногда промахивается, – подкидываю ему сомнения его теории и уверенности в том, что его план, мягко говоря, дырявый. – Так что может прийти и та, что…

– Мириам? – окликает меня кто-то на парковке, и я замолкаю, ища источник звука. Голос знакомый, но кто его обладатель понять не могу. Но отчего-то съёживаюсь.

– Розали? – нервно сглатываю, когда нахожу глазами зовущего. Поднимаю испуганный взгляд на Марка, в котором вижу сейчас свою защиту и опору. Того, кто не оставит меня в беде и спасёт в случае чего.

– Не бойся! – шепчет он мне, аккуратно задвинув за свою спину. – Добрый день, Розали! – мерзко выплёвывает её имя. – Извините, но Мириам не хочет с вами говорить.

– Почему это? – спрашивает она таким тоном, словно её оскорбили. – Я бы с радостью поболтала с Мириам о том, что с ней сделает муж, когда узнает, что пока его нет в стране, она изменяет ему с молодым любовником. Он будет разочарован поведением своей любимой жены.

– А я не любовник, – тянет Марк спокойным и насмешливым голосом. – И ты, глядя на меня, прекрасно это понимаешь. Я ведь так похож на него в молодости. Не так ли?

– Так мамашка тебе рассказала, – произносит спустя недолгую паузу, и голос её теперь не такой «добрый». Теперь он не просто пропитан ядом. Он и есть яд.

– Да, успела перед смертью поделиться, – кивает Марк, и я вижу, как его ладони сжимаются в кулаки. Он ещё не пережил её смерть. – И тем, кто мой отец. И куда она шла. И главное, кто это всё с ней сделал.

– Мало я ей дала… – тянет убийца, и я решаю, что это наш шанс. Незаметно достаю телефон и включаю камеру, начав снимать спину Марка. Но главное ведь – звук.

Алим узнает её голос. И поверит нам. Это будет хорошим доказательством.

– Я не позволю тебе тронуть Мириам! – рычит на неё сквозь зубы. – Поняла меня?! Вали по своим делам, дура! Я слабый пол не трогаю, но на мразей мои принципы не распространяются. Убью и никто, су**, тебя не найдёт! В лесу закопаю и единственные, кто тебя посещать будут, это заблудившиеся дикие животные. Такие же, как ты, но гораздо гуманнее.

– Ты… щенок! Да я тебя… – шипит бывшая законная супруга Алима.

– Пошли! – Марк хватает меня за свободную руку и почти что толкает в сторону арендованной машины. Сажает, не выпуская из внимания Розали, которая кричит мне вслед, что расскажет о моей измене моему мужу. Выкрикивает ещё какие-то проклятия. Но единственное, что меня сейчас беспокоит, это то, что видео не принесёт нам никакой пользы. Ничего против себя Розали не сказала.

Обежав машину, мой защитник садится за руль и резко выезжает с парковки, нарушив несколько правил дорожного движения. Но и мне и ему всё равно на этот факт. Мы хотим сбежать от этой ужасной змеюки.

Пару минут едем молча, а после Марк успокаивается, и его езда становится спокойнее и внимательнее. Встроившись в нужный нам ряд, оборачивается ко мне и берёт за руку, слегка сжав.

– Испугалась?

– Немного, – киваю, чувствуя, что плакать начинаю. – Ни за себя. А то, что детей потерять могу. Или она с тобой что-то сделает. Она ведь… больная!

– Я у тебя на одном ряду с твоими детьми, – шутит, улыбнувшись одним уголком губ. – Приятно-приятно. А, ну точно! Ты же мне мачеха. Тебе положено по статусу волноваться о своих детях.

– Ты для меня уже член семьи, Марк.

– И ты для меня, – делимся полупризнаниями в любви. – После смерти мамы ни к кому так не привязывался, как к тебе. От этого и страшнее за то, что эта… тварь может сделать что-то с тобой.

– Я так боюсь, что она Алиму скажет, и он поверит, – признаюсь, вытирая слёзы. – Мы ведь вчера перед сном поссорились из-за этого. Он приревновал меня к тебе после твоей шутки о брачном контракте.

– Он что, совсем того, что ли?! – прыскает парень. – Мне его деньги и жена не нужны. Ну, в смысле, как женщина! Так-то ты мне очень нужна, мамочка… – издевается.

– Я ему так и сказала. Но он просто переживает из-за разницы в возрасте и что уйти к молодому могу.

– Ну, знаешь… тут сам виноват, – не кидается его защищать. Хотя я этого и не ожидала. Думала просто мужская солидарность. – Если так боится, то мог жену и постарше найти. Выбрал молодую – пусть либо доверяет, либо разводится. Но я бы не разводился. Если бы ты хотела изменить, давно бы со мной изменила. Ни одна женщина ещё перед моими чарами не смогла устоять. Кроме тебя. Поэтому рядом с тобой они отныне всегда выключены. Зачем тратить энергию и силы на то, что не работает.

– Просто я его люблю, – вздыхаю. – И его младшая копия мне не нужна. Но он этого не понимает. Не доверяет.

– Ты меня сейчас подделкой назвала? Обидно, так-то!

– Может… скажешь ему? – в очередной раз прошу. – Что ты его сын? Тогда это много проблем решит.

– Не могу я, Мириам! Понимаешь… Ладно, скажу как есть! – решается, наконец. – Я всё детство ненавидел отца за то, что его нет рядом со мной и мамой, когда это было нужно. Я его презирал. Ненавидел за то, что у меня не было того, что у других моих друзей. В моём воспитании нет мужского. Только уличное. И я свыкся с тем, что у меня нет папы. Так проще было жить. Забыть о существовании того, кому на тебя плевать. Сказать Алиму, что я его сын – это вновь вскрыть ту детскую рану и лечить её. Ждать, пока заживёт. И не факт, что это произойдёт быстро. Однажды мне придётся всё это принять, но пока морально это очень сложно.

– Хорошо, – соглашаюсь. – Но если ты решишься это сделать, то знай – я всегда рядом с тобой!

– Спасибо, – хмыкает, вновь дотронувшись до моей руки. – Не против, если я тебя сейчас домой отвезу, а сам поеду к себе. Сегодня должны кондиционер, наконец, установить дома.

– Мы не поедем есть мороженое?

– В другой раз, – обещает. – А хотя… давай закажем на парковку? И быстро поедим? Двадцать минут роли не играют, думаю.