Глава 12

Агата

- Я никуда не еду, Адам, - бросаю на ходу, цокая неустойчивыми шпильками по ступенькам. – Форс-мажор… Опять, - вздыхаю, испепеляя взглядом телефон, на который пять минут назад поступил звонок от воспитателя.

Ступаю на тропинку, и каблук попадает в зазор между плитками. Покачнувшись, едва не подворачиваю ногу, мысленно ругая себя за то, что вообще надела эти неудобные туфли. Но вдруг чувствую аккуратную хватку на предплечье и тепло мужского тела совсем рядом.

- Ты слышал, что я сказала, Адам? – пытаюсь взгляд его поймать, но он нагло скользит по мне. Медленно спускается от шеи к груди, проводит по полукруглому вырезу светло-фисташкового платья, изучает плотно облегающую фигуру ткань, останавливается на линии чуть выше колен.

Туманов сглатывает так судорожно, что дергается кадык.

И возвращается к моему лицу, но прямого зрительного контакта избегает. Продолжает откровенно разглядывать, будто я кукла пластиковая. Тянется свободной рукой к распущенным, идеально выпрямленным волосам и, подцепив ровную прядь, сжимает.

- Тебе идет, - выдыхает чуть слышно.

Предупреждающе покашливаю, вынуждая Туманова наконец посмотреть мне в глаза.

- Даже не думай, - изгибаю бровь и киваю на черный локон в его пальцах.

- Я и не думаю, - убедившись, что я твердо стою на ногах, отпускает меня и отходит. Дает себе короткую паузу, делает вдох и, сложив руки в карманы, выдает с хрипотцой: – Почему не едешь? Я все разузнал, продумал, и «операция» займет не более получаса, - чувствую, что лжет.

Закатываю глаза от его резких выражений. В словах и поступках Туманова не замечаю ни грамма отцовских чувств. Да и откуда им взяться, если он воспринимает ребенка как один из бизнес-проектов, который ему нужно заполучить. Цель, что оправдывает средства.

- И почему я должна помогать тебе? – вопрос, скорее, риторический. Но Адам не упускает случая зацепить меня и показать свою власть.

- Чтобы я не оставил тебя и твою мать без работы и денег, чертовка, - хмыкает ехидно, но следом хмурится. - Так что случилось? - указывает на телефон.

- Дети в саду что-то натворили, мне срочно к ним надо ехать, - замечаю нечто, похожее на обеспокоенность, но несвойственная снобу эмоция мгновенно слетает с его лица. Наверное, показалось. - Машина как назло в автосервисе, - спохватившись, недовольно выпаливаю. - Вчера кондиционер отремонтировать не успели, потому что полдня одного придурка ждали, а он опять время перенес, - выпаливаю чересчур грубо. После того, что мне отец рассказал, я очень зла на богатого клиента. Лучше бы папин партнер вообще не рекомендовал его. Вместо дополнительного заработка Тимур подкинул ему лишних проблем. - Отец и так хватается за любой заказ ради нас с чертятами. Помимо всех трудностей, ему еще какой-то мажор нервы треплет теперь.

Не замечаю, как в сердцах произношу последнюю фразу вслух.

Адам закашливается надрывно, голову опускает и рваными движениями ворот рубашки ослабляет. Невольно я окидываю его взглядом. Он хорошо подготовился ко дню рождения потенциальной мамочки своего сына. В наши предыдущие встречи Туманов одевался удобнее и свободнее. Выглаженная белоснежная рубашка вместо привычных поло, пиджак, несмотря на жару… Вряд ли решил брать новую семью «полным комплектом». Скорее, инстинкт охотника не дает ему покоя. Надеюсь, наша сегодняшняя мама замужем.

- Я подвезу, - предлагает Адам неожиданно, заставляя меня прекратить пялиться на него и поднять растерянный взгляд. Вникнув в слова, отрицательно головой взмахиваю. – Пока такси будешь ждать, твои чертята… - произносит с улыбкой, словно смакуя прозвище, - …еще больше накуролесят. Так что не спорь.

* * *

Тройняшки встречают Адама радостно, как родного человека, которого ждали с нетерпением. Быстро чмокают меня в щеку и пролетают мимо. Даже Макс идет за сестрами, хоть по-прежнему молчит. А Василиска и вовсе забирается на водительское сиденье спорткара. Удивительно, что Туманов позволяет. И при этом не замечаю ни тени недовольства или злости на его лице.

- У них с другими детьми спор по поводу пап произошел, - оправдывается воспитатель, пока я кошусь на Туманова и тройняшек. - Поругались, чуть до драки не дошло, но я сразу их разняла. Вот только Ксюшу случайно толкнули, - краем глаза наблюдаю, как дочь демонстрирует Адаму ссадину на коленке, жалуется ему. – Я почему-то решила, что у них отца нет, поэтому они так остро отреагировали на слова одногодок. Но теперь вижу, что ошибалась. Уж простите. Будем искать иную причину конфликта. У нас лучший детский психолог в штате, и...

Женщина устремляет взгляд на Туманова, который в этот момент пластырем из аптечки ранку Ксюше заклеивает. Макс следит, как надсмотрщик, но не мешает ему. А Василиска добирается до кнопки сигнала, судя по резкому громкому звуку.

Нет отца.

И его им явно не хватает, как бы я ни старалась заменить обоих. Без этого пазла картинка неполная. Но так будет всегда. Из-за меня…

- Вы извините, впредь внимательнее следить буду, - искренне говорит воспитатель, а я недоуменно смотрю на нее. То есть чертят не исключат из группы?

- Очень надеюсь на это, - важно подчеркиваю и равнодушно прощаюсь. Но внутренне ликую: нам удалось продержаться в детском саду дольше одного дня! Наша маленькая победа.

Спешу к спорткару, чтобы забрать малышей и вызвать такси. Хотя оторвать их от Адама будет нелегко.

- Некрасиво теперь, - морщится Ксюша, ковыряя пальчиком пластырь.

Усмехнувшись, Туманов достает ручку из внутреннего кармана пиджака – и чертит несколько кривых цветочков на коленке. Дочь рассматривает их скептически, а сама с трудом довольную улыбку подавляет. Ей само внимание приятно.

- Эх, Адам, - протяжно вздыхает. – Ты плохо рисуешь. Не надо больше.

- Справедливо. Этот талант в нашей семье брат себе забрал, зато его холдинг лучший и самый креативный в стране, - прорывает Туманова на искренность.

- А тебе что досталось? – слетает с моих уст. – Медицина явно не твое, и клиника тебе не нужна. Так чем ты занимаешься?

Насыщенно-синие глаза устремляются на меня снизу вверх, играют на солнце желто-коричневыми всполохами. Адам не спешит открываться мне, будто я на территорию его пробиться пытаюсь, а он замер с ключом и размышляет, пустить ли меня.

Так и остаюсь у закрытой двери, потому что нас прерывает шум двигателя. Оборачиваюсь на подъехавшее рено. Из салона выходит мужчина и передает ключи Адаму, а через открытую дверь я замечаю три автокресла, установленных позади.

- На праздник поедем? – обращается Туманов к моим детям, и они вспыхивают, как сверхновая. От одного заветного слова забывают обо всех своих бедах и сияют счастьем. – Машину в аренду взял, в моей не поместимся, - отвечает на мой немой вопрос. - Каждый раз, когда я с вами, приходится оставлять «ляльку» одну, - пожимает плечами, бросает взгляд на спорткар и, задержавшись на царапинах на крыле, спешно ставит машину на сигнализацию.

Не успеваю возмутиться, как тройняшки послушно загружаются в рено, а Адам пристегивает их по очереди.

Он решил использовать моих детей, чтобы в доверие к первой мамочке втереться?

Я убью его! Каким-нибудь особо изощренным способом! Но потом…

А сейчас я должна быть рядом и проследить, чтобы одержимый Туманов не сболтнул и не сделал ничего лишнего в процессе поиска сына.

* * *

Через полчаса мы стоим у высоких кованых ворот чужого дома. В руках у Адама – цветы, которые он без раздумий протягивает вышедшей к нам женщине. Не факт, что это вообще именинница! Мы ведь понятия не имеем, как она выглядит. Но Туманову сегодня везет.

- Спасибо, но… У меня аллергия, - пищит она и чихает, зажимает нос пальцами.

- Аллергия – это минус, - бубнит себе под нос Адам и выбрасывает букет в ближайшую урну. Хмурится и оценивающе мамочку сканирует. Видимо, пытается предугадать, какие гены она передала его возможному сыну. И, кажется, не слишком рад.

Невозможно циничный тип!

- А вы кто? – летит в нас вопрос, которого я так боялась. Молчу, с вызовом поворачиваясь к Туманову. Пусть сам объясняется.

- Вы прекрасно выглядите сегодня… - секундная заминка. – Ирина, - и совершенно не искренняя улыбка.

Адам, как по щелчку пальцев, включает свой мужской шарм, но лицемерит. Читаю его настоящие эмоции и по интонации, и по выражению лица, которое вижу в профиль. Не понравилась ему потенциальная мамочка. Меня это никоим образом не касается, конечно, но уголки губ почему-то сами тянутся вверх. И тут же возвращаются в ровную линию.

- Елена, - поправляет женщина моментально, и мы обе впиваемся в Адама взглядами. Он игнорирует ее, но ловит мой осуждающий. Не теряясь, принимает невозмутимый вид.

- Очаровательное имя, - не сдается Туманов, вновь обращаясь к Елене, и постепенно располагает ее к себе. Она не замечает подвоха, реагирует на комплимент легким румянцем. – Видимо, плохо расслышал, когда жена мне о вас рассказывала, - обжигает прикосновением мою поясницу, проводит ладонью по спине и, крепко сжав талию, резко притягивает к себе.

С трудом балансируя на высоких шпильках, я буквально падаю в объятия беспринципного мужчины. И пропускаю момент, когда он проводит носом по моему виску. Делает вид, что целует, но на самом деле лишь задерживается, шумно вбирая мой аромат. Сразу отклоняется.

Толкаю Туманова в бок, задыхаясь от его наглой попытки кинуть меня на амбразуру. Но при этом мило улыбаюсь растаявшей имениннице, которая тепло смотрит на нас и вздыхает мечтательно. Словно дружную семью в нас разглядела. Как же она ошибается!

- Привет, Макс, - со двора к нам мчится худенький мальчишка. Останавливается напротив тройняшек и подает руку моему сыну, а тот крепко пожимает ладонь, как делают суровые мужчины. – Здравствуйте, - вежливо обращается к нам ребенок.

- Мы с Ильей вместе ходим в математический кружок, мам, - напоминает мне Макс. Склонность к точным наукам у него проявилась рано, поэтому и выбор мой пал на развивающий центр. Но, признаться, всех воспитанников в лицо не помню.

Всматриваюсь в черты сына Елены, смутно восстанавливая его образ. Зато именинница быстро узнает нас.

- Точно, - всплеснув руками, счастливо выдает она. – Проходите! Очень рада, что сегодня Илюша не будет скучать, а то так получилось, что на празднике одни взрослые.

Елена бережно сына за ручку берет, а тем временем Адам пристально изучает его. Будто препарирует. Каждую черточку сканирует, каждое движение ловит – и задумчиво молчит. Продолжает напряженно наблюдать за ним, когда Илья вместе с мамой направляются к дому. Ненадолго теплеет, мельком мазнув взглядом по резвящимся и бегающим вокруг тройняшкам, но опять надевает каменную маску, стоит лишь вернуть внимание к возможному сыну.

- Хм, - выдает Туманов, не сдвинувшись с места. - Разве я не должен что-то почувствовать?

- М-м-м? – мычу непонимающе и поднимаю голову. Зрительный контакт смешивается с физическим в какой-то взрывоопасный коктейль.

Вздрогнув и опомнившись, убираю со своей талии руку Адама и освобождаюсь из его объятий, в которых неожиданно пригрелась.

Попятившись назад, отдаляюсь от него на безопасное для нас обоих расстояние. Удивительно, но Туманов не продолжает игру со мной. Спокойно отступает, потупив взгляд. И будто невидимый барьер между нами возводит.

Я только рада быть как можно дальше от него, но… это странно.

- Ну, зов крови, - произносит с сомнением, пряча руки в карманы. – Что-то, похожее на родительскую любовь. Просто сейчас пусто, - продолжает ковыряться в себе. - Ничего к чужому пацану не ощущаю. Разве отец не узнал бы собственного сына на инстинктивном уровне? – поворачивает ко мне голову, ожидая ответа. Он шутит или серьезно?

- Нормальный отец – возможно, - тяну я, а Адам хмурится. – Но ты никого не любишь, кроме себя, - хлопаю его по плечу фамильярно. – А из инстинктов у тебя развит только половой, - вызываю мрачную тень на красивом лице. Он как змей-искуситель, притягивает к себе, даже когда злой и недовольный. Поэтому спешу убрать руку, чтобы не поддаться губительным мужским чарам. – Так что не надейся на шестое чувство, Адам. Ты выбираешь ребенка, как машину в автосалоне, по характеристикам и исходя из своих завышенных ожиданий, поэтому и пусто здесь, - тычу указательным пальцем в его грудь.

И одергиваю руку, будто получила ожог последней степени.

- Почему же единственный инстинкт, - Адам возвращает себе образ самоуверенного хама. – Я еще поесть вкусно люблю, - переводит разговор в шутку, но я отчетливо слышу обиду в его тоне. Неужели задела за живое?

- Я к Елене, а ты приступай, - разворачиваюсь на каблуках. – У тебя не так много времени. И у меня тоже, - дерзко бью его же фразой, брошенной мне когда-то.

* * *

- У вас семья такая большая. Я всегда мечтала иметь много детей, но… - вздыхает именинница, затихает на секунду, но потом будто встряхивает себя.

Чересчур сильно сжимаю стакан с соком – и запотевшее стекло скрипит под моими пальцами. Ставлю на столик рядом с закусками и украдкой кошусь в сторону сада.

Через деревянную решетку беседки с трудом высматриваю тройняшек. Приходится отойти от стола и приблизиться к арке. Опираюсь о нее плечом, наблюдая, как мои чертята вьются вокруг Адама. Да и его возможный кровный сын охотно общается с ним, хоть и не настолько близко. В какой-то момент Илья даже мяч Туманову бросает, привлекая внимание, а тот перехватывает пас – и передает Максу.

- Мальчишка, - шепчу на выдохе и усилием воли глупую улыбку подавляю.

Мне не нравится моя реакция на этого мужчину. И те эмоции, которые он пробуждает в тройняшках. Недаром они об отце в детском саду заговорили…

– Хотя Витя вроде не против еще раз на ЭКО пойти. За девочкой, - продолжает выдавать все семейные тайны Елена. – У тебя полный комплект. Не удивительно, что твой муж так счастлив.

- Да, счастлив, - соглашаюсь машинально, заведомо зная, что это ложь. Как и улыбка Адама в тот момент, как он присаживается напротив близняшек. Говорит им что-то, пользуясь тем, что ребята заняты футболом, и кивает на Илью.

Ясно. Туманов решил взять в союзники моих девочек, а те и рады стараться. Переглядываются, хихикают, предвкушая интересную игру. Я вспыхиваю от раздражения, пробивающего все тело мелкими импульсами. Как бы не заигрался Адам…

- Зай, ну, ты где? Скоро гости соберутся, – доносится за спиной. Оборачиваюсь и, щурясь от солнца, замечаю телефон в руке Елены. – Опять в детский мир заезжал? Да нам игрушки некуда складывать! – грозно отчитывает мужа, а сама сияет. – Да, уже? Ладно, зай, и я тебя, - смягчается.

Болезненный укол вины пронзает сердце. Я ведь помешать Адаму должна, а не помогать! Почему же я спокойно стою поодаль и наблюдаю, как он очаровывает моих детей, чтобы с их помощью в перспективе украсть чужого? Испортить жизнь замечательной семье и, возможно, убить их отношения своим появлением.

- Думаю, нам пора, - шиплю сдавленно.

Елена собирается возразить, но отвлекается на подошедших гостей. Я же направляюсь в сторону сада. К тому моменту, как я пересекаю половину пути, Адам умудряется остаться с Ильей наедине. Отводит его в сторону, ближе к открытым воротам. Опускается напротив мальчишки, рассказывает ему что-то или спрашивает – на расстоянии слов не разобрать.

Отмечаю, что Туманов старается не касаться ребенка, будто какой-то внутренний барьер его останавливает. Впрочем, он не мешал ему моих чертят за ручки брать, коленки «лечить» и шнурки завязывать. Какой же лицемерный мужчина! На все готов ради достижения своей цели. Вот и я поддалась. А дети скоро преданы ему будут, как собачонки.

- Ты молодец, - ветер приносит обрывок фразы Адама. Резкий порыв бьет мне в лицо, развевая волосы, бросая пыль в глаза и заставляя зажмуриться.

Часто моргаю и сквозь проступившие слезы различаю огромную темную фигуру, которая надвигается на Адама с малышом. Так стремительно, что и пикнуть не успеваю. Пакет с логотипом детского магазина остается на тропинке, а амбал в пару широких шагов преодолевает расстояние. Туманов, потрепав пацана по макушке, поднимается неторопливо, не замечая приближающейся угрозы.

- Ты кто такой и куда сына моего из дома потащил? – гаркает незнакомец, неправильно оценив ситуацию.

Не дожидаясь ответа и не позволяя Адаму сориентироваться, просто замахивается и наносит мощный удар по его лицу. Без предупреждения. Без лишних вопросов. Как дикарь.

- Зай, ты что наделал! – прорывается в сознание крик Елены. Взволнованный, но в то же время по-учительски строгий. – Это наши гости!

Не могу пошевелиться от шока. Стою, будто в землю вросла, и наблюдаю, как двухметровый «зай» подхватывает на руки крошечного по сравнению с ним ребенка, трепетно прижимает к себе – и, пристрелив взглядом Адама, медленно поворачивается в нашу сторону. Лена бойко шагает к нему, отчитывая на ходу, словно старшего сына, а тот на удивление быстро меняется в лице. Успокаивается, виновато прищуривается. Мямлит неловкие извинения.

Я же перевожу взгляд на Адама, который умудрился сохранить равновесие после неслабого удара. Обеспокоенно осматриваю его и выдыхаю с облегчением. Держится он бодро, небрежно смахивает кровь из-под носа и в свойственной ему манере с усмешкой бросает что-то амбалу. Значит, жить будет. Наглый, неосторожный придурок!

Я не должна переживать о нем, но сердце само ускоряет бег, а во рту пересыхает от страха.

Отмерев, направляюсь к ним. Пора уводить Туманова отсюда, чтобы он ни на кого из родственников мальчишки больше не нарвался.

- Наших бьют! – вопит где-то сбоку Васька, зазывая остальных на помощь, и пулей пролетает мимо меня.

О нет…