Глава 14

Агата

- Не жарко? – хмыкаю ехидно и прищуриваюсь, проскользив взглядом по наглухо застегнутой рубашке. Все пуговицы в петельках, до самого горла. Светло-голубой хлопок надежно скрывает последствия детской шалости.

Адам выдыхает так шумно, что крылья носа раздуваются, но, не обронив ни слова, распахивает передо мной дверь спорткара. Подталкивает к пассажирскому сиденью по-прежнему молча. Лишь напряженным взглядом испепеляет. Словно ругательства сдерживает, как в тот день в доме Елены, когда Ксюша с Васькой «косметическую процедуру» ему провели.

Невольно опять кошусь в сторону его мощной груди и проглатываю судорожный смешок. Уверена, начиная поиски наследника, Туманов понятия не имел, на что способны детишки. Пусть он не думал о троих, но даже один сын перевернул бы его жизнь с ног на голову. Если бы он был...

- Еще одно слово, Агата, и я… - цедит сквозь зубы Адам, устав терпеть мои издевки.

Делает шаг ко мне, и я оказываюсь зажата между ним и машиной. Хихикаю, но спотыкаюсь о предупреждающий сине-карий взгляд. Одергиваю себя мысленно, запрещая пялиться в его необычные глаза. До боли знакомые, будто родные.

Неужели я привязываюсь к бабнику и мажору? Никогда в людях не разбиралась.

- Прости, - выпаливаю с оттенком вины. Пусть и заслуженно, но все-таки Туманов пострадал. – Ты не подумай, чертята не со зла. Я им все объяснила, а девочек наказала за то, что в чужих вещах рылись и...

- Наказала? – обеспокоенно уточняет Адам, и я киваю. – Зря, они и так перепугались, когда от их «лечения» взрослый дядя корчился, будто на электрическом стуле, и мычал в кулак, - сам над собой потешается.

- Признаться, я тоже растерялась тогда, - смеюсь расслабленно. Вторит мне и Адам. Бархатно, завораживающе.

Осекаюсь и закусываю щеку изнутри, разглядывая Туманова. Ему идет такая улыбка. Не ядовитая и кривая, какой он постоянно испытывает мои нервы на прочность, а искренняя, довольная, широкая. Как сейчас. Приковывает, располагает к себе.

Настоящий Адам гораздо приятнее того наглеца и сноба, что не так давно с угрозами ворвался в мой кабинет. Словно два разных человека.

А поведение с тройняшками и вовсе раскрыло мужчину с другой стороны. Заставило иначе взглянуть на него. И на секунду поверить, что отец из Туманова выйдет не такой уж и плохой. Но эффект сохранился ненадолго…

- Адам, еще раз спасибо за помощь, - тянет сладко женский голос.

К нам со стороны детской площадки приближается мама с пятилетней дочкой. Женщина ослепляет лучезарной улыбкой, предназначенной Туманову. И тут же мрачнеет, заметив меня.

- Всегда пожалуйста… - обволакивающе отвечает ей Адам и запинается, забыв ее имя, которое несколько раз прочитал на карте, а после еще и повторил. Он неисправим! Во всех смыслах.

Ярослава, а именно так зовут нашу очередную "цель", переминается с ноги на ногу, ласкает взглядом Туманова и его машину. Сложно понять, что ее привлекает больше. Но потом она зыркает на меня недружелюбно – и прощается нехотя, крепче сжимая ручку дочери. Расправив плечи и покачивая бедрами, шагает в направлении автобусной остановки.

- Мы ведь выяснили, что она замужем, Адам, - шиплю на него.

- Что сразу Адам? Ты где-то видишь поблизости ее мужа? И я нет, - щелкает меня по носу. - Я не виноват, что она такая сговорчивая. Мне ее общительность лишь на руку, - похлопывает многозначительно по внутреннему карману светлого пиджака. – Материал для теста ДНК она буквально на блюдечке мне принесла, еще и благодарна осталась за помощь. Умилялась, что я вызвался сопливые салфетки малявки выбросить. А ты, между прочим, вообще в стороне стояла, - упрекает меня.

Боковым зрением замечаю, как мамочка останавливается на полпути и оглядывается. Мгновенно смущается, стоит лишь Адаму игриво подмигнуть ее дочери. Девочка отворачивается, но вот ее мама принимает на свой счет этот знак внимания.

- Я смотрю, они тебе понравились. Если малышка твоя оказалась бы, взял бы обеих комплектом? – выпаливаю вдруг, злясь на Адама. – Может, собираешься мамочку отбить у мужа? И жениться?

- Еще чего, - отшатывается от меня и передергивает плечами, будто я главную фобию его озвучила. – Ни за что! Никакого брака! Мне исключительно ребенок нужен. И точка. Без семейных соплей и ворчливой жены, - кривится, а затем укладывает руку на мое плечо. – Садись. Так уж и быть, подвезу тебя, куда захочешь. Могу даже по городу покатать, когда тебе еще такая возможность выпадет, - надевает маску нахального ловеласа, и я вздыхаю обреченно. – Цени мою доброту. Хоть ты и не помогала мне сегодня совершенно. Все сам сделал.

Пара секунд – и он занимает водительское кресло. Я же сижу словно на иголках, ерзаю и нервничаю.

- Адам, я должна тебе рассказать кое-что, - наконец, собираюсь открыть ему горькую правду. Последние несколько дней я думала, как поступить, и решение пришло только сейчас. Адам имеет право знать! – Я изучила все карты потенциальных мам. И… - заставляю себя установить зрительный контакт с ним. Туманов хмурится, внимает каждому моему слову. - Извини, но твои усилия напрасны.

- Агата, не начинай, - рычит Адам синхронно с ревом двигателя. - Я же сказал, что пойду до конца. Тебе не удастся меня переубедить, - резко отворачивается и устремляет взор вперед, делая вид, что следит за дорогой. Но по напряженной позе и побелевшим костяшкам рук, которыми Туманов стискивает руль, я понимаю, что не такой уж он бесчувственный и холодный.

- Это и есть конец, Адам, - шепчу, испытывая его на прочность, но иначе не могу. - По документам, никому из пациенток в тот день не делали ЭКО со свежим образцом. У каждой – донор из базы, проверенный, обследованный, занесенный в криобанк. Скорее всего, твой приказ уничтожить биоматериал был исполнен.

Я перепроверила несколько раз, в том числе и наши с Лорой карты, а также тех двух женщин, у которых не получилось забеременеть. Вчитывалась в формулировки, коды, сравнивала. Ошибки быть не может. Не знаю, к счастью или сожалению.

Вчера я ликовала, что не придется защищать мамочек, потому что их дети не от Адама. Но сейчас… Кошусь на обратившегося в камень Туманова, впитываю атмосферу безысходности, которой мгновенно пропитался весь салон.

И вспоминаю себя… Восемь лет назад… Однако у меня был шанс! Крохотный, рискованный, но был! Адам только что потерял последний. Я его лишила. И это слишком жестоко даже для него.

- Всегда есть место для случая, - не сдается Туманов. И на миг мне кажется, что я физически чувствую его боль. Как же мы похожи, несмотря на внешнее противостояние. Одна беда на двоих.

- Адам, это серьезная клиника. Врачи не пошли бы на подлог, - не унимаюсь, ведь на собственном опыте знаю, что нет ничего хуже ложной надежды. Моя ладонь, выйдя из-под контроля, сама тянется к руке Адама, ведет по предплечью. - Да и зачем? Может, тебе свой диагноз перепроверить? – предлагаю чуть слышно.

- Мы. Проверим. Всех мам из списка, - чеканит каждое слово и умолкает, сжав губы. Всем своим видом показывает, что не намерен продолжать обсуждение.

Лихорадочно киваю, одергиваю руку и все внимание обращаю на городской пейзаж, задумчивым взглядом окидывая высотки, магазины и небольшие дома. Спорткар стремительно набирает скорость – и через несколько минут вид за стеклом превращается в мутную, неразборчивую массу.

- Притормози немного, - прошу Адама и достаю из сумки вибрирующий телефон.

Мельком мазнув по имени контакта, тут же снимаю трубку.

- Да, мам, ты тройняшек не успеваешь забрать из детсада? – нахмурившись, выпаливаю в трубку раньше нее. Она никогда не звонит по пустякам. Тем более, сегодня я перепоручила ей детей, потому что с Адамом уехать нужно было. К очередному ребенку, который точно не его. - Или мне подъехать?

Вопросительно смотрю на Туманова, и он кивает, без слов понимая мою просьбу. Приостанавливается, чтобы в случае необходимости быстро перестроить маршрут.

- Я уже здесь, - ледяным тоном проговаривает мама, отчего у меня леденеет все внутри. Я слишком хорошо ее чувствую, ловлю каждую эмоцию. И сейчас она расстроена и… напугана. – Макс и Ксюша одеваются, я домой их отвезу, на Сережу оставлю, а потом сразу…

- А Василиса? – едва не вскрикиваю, мгновенно заметив «недостающее звено» в якобы спокойной речи матери. - Что с ней? – голос срывается.

Телефон вылетает из моих ослабленных рук и оказывается у Адама. Включается громкая связь - и расстроенный голос мамы звучит теперь на весь салон.

- Я пока сама не знаю деталей. Сказали, что неудачно упала с горки на детской площадке, напоролась на что-то и сильно поранила бедро. Артерию повредила, - сипло добавляет, и я зажмуриваюсь до белых мушек перед глазами. Потому что знаю, насколько это может быть опасно. - Медсестра на месте оказала первую помощь, кровотечение остановила и отправила по скорой, - на выдохе выдает мама, пока я бледнею. И мне абсолютно плевать на горячую ладонь, что аккуратно похлопывает меня по щеке, а после ложится на шею. Массирует успокаивающе, но на меня не действует это. – Агата, ты можешь прямо сейчас в больницу отправиться? Я обзвоню там всех знакомых, а сама подъеду позже.

Пытаюсь выдавить хоть что-то из парализованного горла, но получается лишь промычать и всхлипнуть. Обреченно смотрю на Адама. Мне больше не от кого ждать поддержки. И только он способен быстро доставить меня к дочери. Я на коленях молить готова его о помощи, но мне и рта раскрыть не требуется.

- Да, мы выезжаем, не волнуйтесь, - хрипло, но убедительно отвечает он вместо меня и откидывает телефон.

Глаза стремительно заслоняет пелена слез, плечи трясутся, сердце останавливается на миг, чтобы с новой силой начать брыкаться в груди. Больно. И страшно. Как тогда…

Нет, я не могу потерять ребенка. Только не снова. И не спустя столько счастливых лет.

- Не вздумай в обморок падать, Агата, вдруг я заблужусь. Путь кто подскажет? - пытается встряхнуть меня Адам, хотя сам не такой спокойный, каким хочет показаться.

За секунду до истерики замечаю, как подрагивают его руки, хватая руль. Как нога соскакивает с педали, но затем вбивает ее в пол. Невероятным усилием воли я вытаскиваю себя из паники. Нельзя, не сейчас. Я не должна отвлекать Адама.

Мы нужны Ваське.

* * *

Врываюсь в холл больницы, пролетаю мимо медсестры в приемном покое. Не знаю, откуда черпаю силы. Но, ведомая диким страхом и материнским инстинктом, я призываю все свои внутренние резервы. Интуитивно нахожу нужное отделение. Толкаю пластиковую дверь.

Едва не рухнув, споткнувшись о порог, оказываюсь в руках Адама. Он подхватывает меня сзади за талию, дергает вверх, не позволяя упасть и разбить нос о плитку, и крепко к себе прижимает. Но как только становлюсь твердо на ноги, я вырываюсь из объятий. И на панике подбегаю к стойке.

- Василиса… Береснева, - запыхавшись и глотая слезы, с трудом называю родное имя. – В какой палате?

Женщина надевает очки и внимательно просматривает список поступивших. Находит нужную фамилию, ведет пальцем, зыркает на листок, оставленный под стеклом отдельно.

- К ней нельзя. Под капельницей, - сообщает равнодушно, а у меня легкие сгорают от паники.

- Что? – издаю то ли писк, то ли стон.

Растерянно пячусь назад и окунаюсь в умиротворяющее тепло. Сильные руки смыкаются на моей талии, крепко фиксируя.

- Тише, Агата, - шепчет мне на ухо Адам.

Опять он рядом. Совсем близко. И я больше не сопротивляюсь его поддержке. Обессиленная и опустошенная, принимаю ее. Позволяю развернуть себя, как безвольную марионетку, а потом сама утыкаюсь лицом в твердую, теплую грудь, что вздымается судорожно. Прижимаюсь щекой и слышу бешеный стук сердца, что вторит моему.

- Я сейчас лечащего врача позову. Дарья Дмитриевна все расскажет, - подскакивает с кресла сестра, и оно отъезжает на колесиках к дальней стене.

- Заодно главного приведите, - в приказном тоне выплевывает Адам, поглаживая меня по макушке. В другой ситуации я бы отчитала его за наглость, но сейчас он… очень нужен мне.

Не понимаю, почему, но доверяю Туманову. Самое ценное, что у меня есть. Здоровье моей малышки.

Адам упертый, в этом у меня нет сомнений. Иначе давно бы бросил поиски сына. Значит, и тут добьется ответов. Он обязательно выяснит все. И поможет.

Слегка расслабляюсь в его руках, позволяю себе всхлипнуть. Заливаю слезами и сминаю некогда идеально выглаженную рубашку.

- Я всегда на месте, - льется позади знакомый голос, который пронзает душу осколками стекла. Проникает в разум, сердце. Разрывается в районе живота и отдает резью в самом низу. Там, где шрам. – Макар Яковлевич к вашим услугам.

- Макар? – оглядываюсь. Отстраняю Адама и делаю шаг навстречу призраку прошлого.

Надеюсь, он не ведет мою дочь. Я скорее украду ее и в другую больницу перевезу, чем доверю этому…

- Здравствуй, Агата, ты совсем не изменилась, - узнает меня сразу и не скрывает этого. Общается так, будто мы старые друзья. И это не он выпотрошил меня когда-то и бросил сломанную. - Такая же красивая, - улыбается во все тридцать два.

«Ты тоже. Все такой же лицемер», - едва не срывается с губ, но Туманов припечатывает меня к себе. Немного грубовато и резко. Будто возвращает свое на место.

И такой неоднозначный жест не укрывается от внимания Макара. Как и испепеляющий взгляд Адама.

- К вам Береснева сегодня поступила, - произносит строго, и я рада, что он взял разговор на себя. – Мы хотим знать, что с ней, и увидеть ее.

- Все выясним, не беспокойтесь, присядьте, - любезно предлагает Макар, но Туманов стоит истуканом. И меня держит, будто приковал к себе. – Агата… - главный обращается ко мне вновь, заставив вздрогнуть.

Чувствую, как Адам напрягается всем телом. Пальцами в мой бок врезается.

Списываю его странные реакции на то, что мы оба нервничаем. Хотя с чего бы Адаму переживать о чужом ребенке? Еще и о девочке…

- Сколько твоей дочери? – Макар подходит к стойке, листает документы, а я едва сдерживаюсь, чтобы не вырвать бумаги из его рук. - Пять лет, - сам подсчитывает.

Хаотичный поток мыслей, одному ему известных, прерывает женщина в медицинском халате. Шагает быстро к нам со стороны реанимационного отделения.

- Макар Яковлевич, у Бересневой гемоглобин очень низкий, - передает главному историю. - Возможно, кровь потребуется. Так, вы родители Василисы? – зыркает на меня, и я киваю судорожно. – Я ее лечащий врач. У кого из вас третья положительная?

Холодок пробегает по спине.

Скорее всего, у отца. У меня первая. Видимо, близняшкам группа крови досталась именно от анонимного донора. В нашей семье только "распространенные".

Детали появления моей тройни на свет я при Макаре озвучивать не намерена, поэтому собираюсь попросить лечащего врача сделать запрос в банк крови. Группа не критически редкая, и ее запасы должны быть в центральной больнице. В крайнем случае маме позвоню – и она все решит.

Но стоит мне лишь рот распахнуть, как Адам вдруг отпускает меня, и без него опять становится холодно и больно. Страхи возвращаются, слабость накатывает. Обхватываю себя за плечи, тщетно пытаясь унять дрожь. Но без точки опоры, которую я только что потеряла, мне безумно тяжело вернуть равновесие.

Тем временем Туманов с необъяснимым пренебрежением смотрит на Макара и, прищурившись, невозмутимо бросает:

- У меня.