Глава 26

Адам

«Бабло я в могилу с собой не унесу, а передать некому», - на повторе крутятся в голове слова Тимура, брошенные им в автосервисе. Сухие, обреченные, но справедливые.

Листаю документы, не вникая в текст. Своим юристам я полностью доверяю, а они заранее перешерстили все бумаги от и до. И клинику проверили перед покупкой. Осталось дело за малым – поставить подписи и принять новый бизнес.

- Бесполезное приобретение, - выдыхаю себе под нос, вспоминая события последних недель.

Сколько еще ошибок я мог бы совершить, не будь рядом Агаты? Я был одержим поиском наследника и плевать хотел на других. Но чертовка постоянно выступала как сдерживающий рычаг. А озорные тройняшки не позволяли мне погрузиться в омут отчаяния. Моментами я даже забывал, зачем я здесь, в России. Просто жил, наслаждаясь каждым мгновением с ними.

Не заметил, как привык к нормальной семье. Большой, дружной, немного безумной. Почувствовал себя ее частью…

- Адам Альбертович, вызывали? – ледяная фраза летит мне в лоб, пулей вонзается в мозг и разрывает его изнутри.

Хмыкаю и поднимаю глаза на дверной проем, где грозовой тучей возвышается старшая Береснева. Смотрит на меня с прищуром, сложив руки в карманы медицинского халата. Буравит пристальным, уничтожающим взглядом. Ни слова плохого не произносит, но в этом и нет необходимости. Я каждой клеточкой чувствую ее истинное отношение ко мне.

Как же они похожи с Агатой! И одинаково меня терпеть не могут. Но мне все равно. Решение принято.

«Им нужнее», - вновь голос друга ковыряет воспаленное сознание. Зудит там, вскрывает нарывы, ищет в потоках грязи что-то хорошее, правильное.

- Да, Алевтина Павловна. Присаживайтесь, - киваю на стул напротив.

Наблюдаю, как она чинно подходит к столу, опускается на выделенное ей место важно. Сцепив руки в замок, укладывает их на лакированное дерево и изучает меня, пытаясь предугадать, что я задумал.

Зря старается. Ведь даже для меня стало потрясением собственное решение.

- Я переписываю клинику на Агату Сергеевну, - озвучиваю идею, что пришла мне в голову буквально сегодня и прочно засела там.

Первый и последний поцелуй с чертовкой, несколько пустых дней вдали от нее и детей, вихрь мыслей и переживаний – оставили на мне свой отпечаток. И помогли понять нечто важное.

Даже если Агата никогда не будет со мной, а тест ДНК на тройняшек придет отрицательный, я… все равно хочу заботиться о них. Пусть так, на расстоянии. Помогать деньгами, потому что на большее не способен. Раньше меня устраивало, что другое от меня и не нужно никому было. А сейчас… поздно что-то менять. Невозможно. Я такой как есть. И сдох бы в одиночестве где-то за границей со своими часами и миллионами. Если бы не появились они…

- Но, Адам Альбертович, все бумаги были готовы на ваше имя, а теперь… - мямлит что-то под боком Руслан Гафаров, начальник юридической фирмы, с которой я сотрудничаю в России. И которой доверяю.

Он приехал со мной в клинику, чтобы проконтролировать подписание бумаг. Так я сказал ему, хотя заранее планировал «диверсию».

- Переделаете, - рявкаю строго и поднимаюсь с места. – А поможет вам в этом Алевтина Павловна. Представит необходимые документы, - приказываю.

Чувствую, как накаляется атмосфера вокруг от негодования Бересневой. Другая бы радовалась, что ее семье большой куш привалил, но только не она. Иная порода женщин. И дочь такой же воспитала. Гордой, независимой, сильной.

Уверен, Агата тоже будет в ярости, когда узнает, что я сделал ее владелицей всего. Но я не отступлю.

- На это нужно время, - слабо сопротивляется Гафаров и растерянно на старшую Бересневу смотрит, будто поддержку ищет. Но та и сама в шоке.

- Исполняйте, - рычу на юриста, и он тут же кивают послушно. Знает, что по оплате услуг не обижу. – И вы тоже, - небрежно бросаю старшей Бересневой, как только она открывает рот, чтобы возмутиться. – Клиника теперь принадлежит Агате и детям, - проговариваю тише, наклонившись к ней и облокотившись о стол. – И это не обсуждается.

Покидаю кабинет, хлопнув дверью. Остановившись в коридоре, напряженно смотрю на ряд одинаковых дверей, уходящих вдаль. В одном из кабинетов сейчас находится Агата. Занимается своими делами, работает или трещит с подружкой, той надоедливой, имя которой я благополучно забыл.

Душа тянется к чертовке, но я перевожу внимание на планшет, с которым не расстаюсь все эти дни. Так часто проверяю почту, что скоро в дисплее дыру протру. Делаю это, наверное, в миллиардный раз – нажимаю на иконку входящих.

Пусто.

- Издевательство какое-то, - сокрушенно вздыхаю. И едва сдерживаюсь, чтобы не запустить гаджет в одну из однотипных дверей. Иначе примут меня за психа, повяжут, и тогда я точно останусь ни с чем. А ведь у меня далеко идущие планы.

Я жду лишь одного – долбаного письма из лаборатории!

В случае положительного результата я прижму Агату к стенке и заставлю признать мои права на чертят. Добьюсь встреч и участия в их жизни. А заодно и в ее. Дальше по ситуации, буду импровизировать.

Если все-таки совпадений в ДНК не обнаружат, то… Все равно я их не оставлю. Но и претендовать не смогу. На чужих детей.

- Черт! – запускаю пятерню в волосы, дергаю зло и резко разворачиваюсь на пятках.

Вылетаю из клиники, мчусь к спорткару, на секунду задерживаю взгляд на рисунке на крыле – и следом прыгаю за руль.

Развиваю максимальную скорость, на которую только способна моя «лялька». Сам же сосредоточен только на одном – на полноценной семье, как у моего упертого отца или у того же невыносимого братца Марка. Но которой я не заслуживаю.

* * *

Время в пути пролетает незаметно – и я оказываюсь на другом конце города, паркуюсь возле салона часов. Запрокинув голову, скольжу взглядом по немного потрепанной временем вывеске «Mist Time», с улыбкой смотрю в огромные окна, через стекло замечаю темную фигуру. Петр Валентинович бродит по пустому салону, как призрак. Дух заброшенного здания, бережно охраняющий коллекцию старых часов.

- Адам Альбертович, вы сюда зачастили, - заметив меня, он распахивает дверь. И колокольчик мелодично дзинькает над головой, когда я вхожу в помещение.

Киваю одинокому охраннику, скучающему в углу, отмахиваюсь от продавца-консультанта, которая спешит угодить блудному боссу. Кажется, это та же девчонка, что была здесь в прошлый раз. А есть ли вообще другие сотрудники? Я сильно сократил штат после очередного убыточного года. Почти никого не осталось, лишь верный Петр Валентинович, что работает скорее за идею, чем за смешную зарплату, которую я ему плачу.

- Теперь я буду появляться здесь постоянно, - пожимаю ему руку. – Глаза вам мозолить и редкие часы из сокровищницы уводить, - подмигиваю заговорщически, намекая на его «добычу», которую я передал Максу.

- Да я сразу догадался, что в итоге вы именно те часы пацаненку подарите. Как увидел вас двоих на пороге мастерской, мысленно с находкой попрощался. Мальчишке с такими горящими глазами сложно отказать, - усмехается по-доброму.

- О да, Макс питает слабость к часам, - соглашаюсь я, невольно вспоминая маленького чертенка. Копию Агаты внешне и такого близкого мне по духу.

- В этом вы похожи, - будто мысли мои озвучивает мастер. – А вашим прекрасным дамам подарки понравились? – интересуется Петр Валентинович, ведь лично по моему описанию их подготовил.

- Да… Почти, - потираю лоб, думая об Агате. – В любом случае, спасибо вам, - спешу закрыть тему.

- Самые ценные часы порой приходится долго искать и с боем вырывать у других охотников за антиквариатом, - говорит намеками, как старый мудрец. – Важно не отчаиваться и не отступать. И награда займет достойное место в коллекции.

- Главное место, - задумчиво бубню. – Я здесь по делу, Петр Валентинович. Несите наши финансовые отчеты. Валерьянку мне, а себе что-нибудь покрепче, - хлопаю его по плечу.

- Все-таки решили закрыть филиал? – с грустью прищуривает глаза мастер, и мимические морщины становятся еще глубже.

- Да, - отрезаю, вводя его в ступор. – Я продам… - намеренно делаю паузу, - один из своих заграничных филиалов. Знаете ли, я несколько стеснен в финансах теперь. Придется так поступить. А вырученные деньги вложу в российский бизнес.

Петр Валентинович не верит своим ушам, сканирует меня внимательно, а я срываюсь в хохот и жестом указываю ему на кресло.

- Но мы же убыточные, - пожимает плечами он.

- Исправим. Недавно одна несносная леди мне идею подкинула, как сделать салон ближе к народу. Будем пытаться, - сажусь за стол и разворачиваю бумаги. Думаю об Агате. И уже не удивляюсь тому, насколько глубоко она врезалась в мой мозг. И в душу. – Я не собираюсь никуда уезжать. Я остаюсь в России. И мне нужно чем-то зарабатывать на жизнь.

За отчетами мы проводим несколько часов. И делаем лишь один вывод – все хреново. Петр Валентинович старается приободрить меня, хотя сам не верит в успех нашего дела.

Беру тайм-аут. Не для того чтобы отступить. Наоборот. Хочу собраться с силами и подумать. Отец вряд ли меня поддержит, если я обращусь к нему за помощью, а вот с Марком можно пообщаться. Не спасет мой бизнес, так хоть рекламу красивую нарисует на пару со Златкой. Семья дизайнеров. В самом крайнем случае, попрошусь к нему в медиахолдинг на подработку. Достану так всех, что откупиться братец будет готов, лишь бы я свалил.

- Нет уж, Россия, ты так просто меня не сломаешь, - злюсь сам на себя, на свою бездарность как в делах, так и в отношениях. Всюду засада! – У меня теперь здесь якорь, от которого я никуда не денусь, - и завожу спорткар.

Импульсивно вдавливаю кнопку громкой связи в машине, как только слышу сигнал. И звонок телефона переключается на основную колонку.

- Адам Альбертович, только освободились. Все документы собрали, подготовим в течение нескольких дней, - вещает Гафаров из динамика. – Алевтина Павловна почему-то осталась недовольна, - признается растерянно.

- Это ее обычное состояние, - ухмыляюсь ехидно. – Агате Сергеевне она сообщила уже новость?

- Нет, как вы и велели. Только после встречи к ней отправилась, - рапортует он. И я нервно прощаюсь.

Не только с ним, но и с жизнью. Потому что Агата точно меня прибьет за такой щедрый подарок. Но ее мнение мало что изменит – юристы по моему приказу сделают все, как надо.

Притормажимаю, услышав звук входящего сообщения. Тянусь рукой к планшету, машинально запускаю приложение почты, открываю последнее письмо. Краем глаза замечаю логотип лаборатории – и сглатываю нервно.

Ну же, мать вашу! Сколько можно!

Сначала нахожу результат… Отрицательный.

Следом читаю, чей тест ДНК. По дате и маркировке – ребенка, материал которого я подал уже после чертят. Вот и какого хрена? Какие-то заколдованные тесты. Неужели платков слюнявых не хватило? Нужно будет – еще раз тройняшек проверю. Украду! Лично приведу в лабораторию! Я должен убедиться и получить доказательства на руки.

Про сына Агатиной подруги я, признаться, не думаю. Он славный малый. Но я не чувствую его своим. Да и с болтливой дамочкой без имени встречаться больше не хочу.

Но чертята… Просто обязаны оказаться родными! Я так помешан на этой идее, что не допускаю иного исхода.

Психанув, звоню в клинику. Разношу их в пух и прах, сжимаю руль, на полной скорости ору в динамик, как безумный, и угрожаю закрыть к чертям собачьим, а персонал по миру пустить. На что получаю судорожный ответ, что нужные мне образцы уже в работе и результаты поступят на днях.

Отключаюсь, но по салону вновь разносится сигнал. Мерзкий такой, взрывающий мозг. Вбиваю кнопку, не глядя на имя контакта. Слежу за дорогой, вслушиваясь в доносящийся шум.

Томный женский вздох заставляет меня закатить глаза.

Иди ты к дьяволу, кем бы ни была! Не до бывших баб сейчас!

- Абонент недоступен. Навсегда. Приезжайте на опознание, - чеканю металлическим голосом, как автоответчик.

Потому что достали. Знаю, что сам виноват и теперь расплачиваюсь за свою разгульную жизнь. Но в конкретный момент мне плевать!

Вырубаю громкую связь. Нащупываю телефон, отключаю полностью. С меня хватит! Я бы выбросил его на проезжую часть, под колеса мчащихся мимо машин. Но в памяти сохранен номер Васьки, и я не готов разорвать эту тонкую нить, что связывает меня с моей чужой семьей.

В пустую квартиру возвращаюсь в сумерках. Захожу, словно в склеп, небрежно разбрасываю вещи, потому что укорить меня за срач некому. Иду в душ и тупо стою под холодной водой. Но ни хрена не остываю. Мысли роятся в больной голове, чувства разрывают грудную клетку, а выход из ситуации не приходит.

Казалось бы, я на верном пути. Но какого хрена, мать его, он такой запутанный и сложный?

Звонок в дверь кажется посланием из параллельного мира. Но настойчивый стук, что доносится следом, вырывает меня из полузабытья.

- Какого… - выругавшись тихо, обматываю бедра полотенцем.

Смахиваю капли с мокрых волос, наспех приглаживаю их ладонью, потому что в дверь барабанят так, будто вынести ее готовы.

Отлично. Я как раз в том состоянии, что готов ругаться. И даже подраться с незваным гостем, лишь бы пар спустить. Поэтому дверь открываю рывком – и так и застываю, не сразу отпустив ручку.

- Агата? – выдыхаю я, и блаженная улыбка расплывается по лицу.

Ну все, конец. Я чокнулся! Теперь мне чертовка мерещится. Стоит передо мной, дышит тяжело, испепеляет меня взглядом, порог переступает, нагло врываясь в мою обитель.

- Ты в порядке? – задает очень странный вопрос.

- Теперь да, - выпаливаю честно.

Что она здесь делает? Из-за клиники возмущаться приехала? Допустим… Но откуда у нее вообще этот адрес? Кроме Марка и Ромы, никто не знает о моем убежище. И уж точно ни одну бабу я сюда бы не пустил. Иначе пришлось бы сжечь квартиру, замести следы и переехать на окраину, чтобы случайные любовницы не преследовали "кошелек".

Однако Агате плевать на мои деньги, а я и так отдал ей почти все. И в данную секунду рад ее видеть. Настолько, что лицо вот-вот треснет от счастья, а руки сами тянутся к сексуальной, но опасно напряженной фигурке.

Но в следующий миг мою улыбку стирает хлесткая пощечина. Да такая мощная, отчаянная, что отрезвляет в доли секунды.

- Ни хрена у тебя удар поставлен, – хриплю, касаясь щеки и потирая челюсть, а свободной рукой хватаю чертовку за талию.

Игнорируя слабый вскрик, затаскиваю Агату в квартиру. Я точно самоубийца, если вместо того чтобы избавиться от смертоносной бомбы, я забираю ее в свое логово.