Глава 25

Агата

- Как Васютка? – интересуется Лора и берет кружку с кофе, греет руки. Аккуратно делает глоток, чтобы не заляпать медицинский костюм.

- Хорошо, - улыбка мгновенно по моему лицу расплывается. – Будто и не было ничего, носится по дому как угорелая. Бедный дед. Пока я новый садик ищу, все трое на его попечении. Даже в автосервис с ним ездили. Замучили его, рты не закрывают, вместо радио тарахтят. Все время что-то рассказывают… - осекаюсь и поджимаю губу.

И спрашивают об Адаме. Часто, с тоской в глазах.

Я не смогла уберечь их о его чар. И себя тоже…

Не заметила, как вместе с тройняшками привязалась к постороннему мужчине. Такому непостоянному и противоречивому. Махровый эгоист и бабник преобразился рядом с нами. Я продолжаю отталкивать его, но не могу игнорировать то, что он сделал для нас с чертятами. И все больше сомневаюсь, что Туманов преследовал какие-то свои цели. Он действовал на порыве и, кажется, даже не задумывался о последствиях.

А зря…

- Чем занимаешься? – выпрямляется Лора, кивает на мой стол, а я тут же прячу важные документы под одной из историй. Хоть с ее места и нельзя ничего увидеть, но я все равно переживаю. Сминаю листы нервно. – Весь день тебя не было, – прищуривается с подозрением. И опять откидывается на спинку стула.

- Ездила по делам, - отвечаю пространно.

Есть то, о чем болтушке Лоре знать не следует. Да и я тоже не имела права вмешиваться в жизнь Адама. Лезть туда, куда бы он точно мне не позволил даже заглянуть.

Но назад пути нет. Наш поцелуй запустил необратимый процесс и разбудил подлую сторону моей души. Личный интерес оказался сильнее медицинской этики. Адам был прав, обвинив меня в лицемерии и использовании служебного положения. Не понимаю, что именно он имел ввиду в тот момент. Возможно, выпалил от злости. Но неосознанно попал в яблочко.

Я укоряла Туманова, стыдила его за то, что он ребенка отнять собирался, чью-то семью разрушить. Какими только эпитетами его не наградила за время нашего знакомства. А сама… сегодня вырыла максимально глубокую яму, где я хороню честность и клятву медсестры, а заодно и для будущей врачебной могилку готовлю. Ужасный из меня медик получился.

Я нагло воспользовалась связями матери, отыскала нужную клинику, заигрывала с заведующим отделением, чего в принципе в жизни никогда не делала, и даже дала взятку девочкам в лаборатории. И теперь у меня на руках… медицинская карта Адама Туманова. В ней только то, что он сдавал в России. Но информации мне должно хватить.

Я лишь хочу убедиться, что он не лгал мне. Узнать, что с ним случилось, и оценить, насколько все серьезно.

- С Макаром встречалась? – делает неправильные выводы Лора.

- С чего ты взяла подобную чушь? – меня раздражает одно лишь имя.

И одновременно волнует то, что я вспоминаю Васькину выписку и… Адама. Его твердые слова. Его горячие объятия. Его боевой настрой. Будто он размазать в лепешку Макара собирался. За нас.

- Ох, Агата, не права ты, - укоризненно качает головой Лора. Я же пользуюсь моментом, пока она мне не мешает, и возвращаюсь к справкам и анализам. – Мужиков распугаешь, все шансы профукаешь – и старой девой останешься, - грубовато отчитывает меня.

Подруга говорит о Макаре, а я почему-то невольно ее слова переношу на Адама. Не понимаю, что с ним происходит. С нами.

Приподняв руку, касаюсь пальцами губ, которые хранят его поцелуй.

Зачем? Чего он добивался этим? Туманов ведь никогда не будет с нами. Уверена, он не рассматривает даже такого варианта. Понимаю, почему. Он ценит свою свободу, а у меня целых три «грузика». И как бы хорошо Адам не относился к чертятам, все равно не решится заменить им папу. Такая ответственность не для него.

Он ведь сам знает это! Почему мучает нас?

- Значит, так тому и быть, - тяжело выдыхаю я.

Пытаюсь сосредоточиться на результатах анализов, но текст плывет перед глазами. Как я детям все объясню? Что делать мне потом с их разбитыми сердечками?

- Дура, - беззлобно выплевывает Лора, подается ближе, облокотившись о край стола. Вынуждает опять спрятать медкарту. – Кстати, Макар развод уже получил. Так что если ты боишься семью разбивать, то плюнь. Причем его жена бросила. Выгнала! Та самая профессорская дочка, из-за которой вы разошлись. И ребенка отсудила, - ошеломленно округляю глаза, а подруга ухмыляется довольно. – Мир полон слухов, - отвечает на не озвученный вопрос. - Теперь между вами никаких помех! Я с девочками-педиатрами потрещала немного, столько интересного узнала. Они там в отделении чуть ли не в очередь становятся за завидным холостяком.

- Пусть, меня это точно больше не касается, - отмахиваюсь. – Так что даже ты сама можешь поучаствовать в «отборе невест», - усмехаюсь.

С удивлением обнаруживаю, что в душе пусто. Ничего не чувствую: ни гнева, ни ревности, ни обиды. Лишь холод и равнодушие.

- Не-ет. Я на мужиков подруги не посягну. Это закон, - цокает языком. – К тому же, у меня более привлекательная цель появилась, - отставляет чашку и смотрит на меня загадочно. – Холостяк еще покруче Макара, - ждет, чтобы я начала расспрашивать.

- Говори уже, - рукой взмахиваю.

Сама же готовлюсь игнорировать ее треп. Пока Лора будет выдавать последние сплетни и делиться своими любовными похождениями, которых у нее в реальности толком и нет, я спокойно поработаю. Выслушав, отправлю подругу в лабораторию, а потом, наконец, изучу карту Адама. В спокойствии и без лишних глаз. Пока что закидываю ее ворохом папок.

- Я замутила с нашим генеральным, - заявляет Лора, одной фразой уничтожая весь кислород в кабинете. Бомба замедленного действия детонирует внутри меня и взрывается, разлетаясь на осколки.

Что это? Ревность?

Откуда?

Не в силах сделать вдох и тем более сказать что-нибудь, я лишь устремляю на Лору напряженный взгляд. Сжимаю ручку пальцами, и пластик жалобно трещит. Разумом я понимаю, что Лора преувеличивает. После того, как от нее ушел Славик, она будто с цепи сорвалась. И задалась целью найти себе мужчину. Ее попытки быстрее и удачнее устроиться больше похожи на месть бывшему. Своеобразные отголоски депрессии после разрыва.

Я знаю свою подругу и подозреваю, что она торопит события. И надо бы улыбнуться в ответ, поддержать ее как-то, но… имя Адама срывает стоп-кран – и я на всех парах мчусь в пучину гнева.

- Лора, ты уверена? – балансируя на краю пропасти, все-таки сохраняю ровный тон.

- Ой, только не начинай, - отмахивается она, пока я чувствую, как в груди орудует мясорубка, перекручивая сердце в фарш. – Я девушка свободная, он мужчина одинокий. Мы созданы друг для друга. Вот возглавлю клинику – тебе лучшую должность дам и премию выпишу, - хихикает наивно.

- Послушай, Лора, - выдаю с трудом, сквозь хрипы. – Ты осторожнее с Тумановым. Он…

Запинаюсь, нервно сглатываю.

Все слова вылетают из головы, кроме одного: «Мой!»

- Он несерьезный, - справившись с эмоциями, выпаливаю я.

- А вы с ним близко знакомы? – мгновенно реагирует она и боевую стойку принимает. – Лично знаешь, насколько он несерьезный? – кидает намек, прищуриваясь.

Невольно подношу руку к груди и касаюсь пальцами согретого теплом моего тела металла. Провожу пальцами по цепочке, поглаживаю подушечкой указательного – циферблат маленьких часиков. Надо было отдать Адаму подарок. Сорвать с шеи, вложить ему в ладонь, тем самым показать, что он меня не получит на разок, как привык.

Но я не смогла. После того поцелуя мне захотелось оставить хоть что-то себе на память. О нем. О мужчине, который проник в мою душу после восьми лет затворничества. О том, что я почувствовала с ним. И что точно больше не повторится!

Вот я и «забыла» вернуть украшение.

- Лично - нет. По разговорам поняла, - отвожу взгляд. – Мама же общается с начальством, поэтому я в курсе деталей.

- Что ж, - вздыхает шумно.

В момент, когда я жду, что Лора отступит от Адама, она вдруг замечает кулон, который я нервно тереблю пальцами.

- Красивая штучка, не помню у тебя такой, - глаза подруги загораются. Она, как сорока, летит на все блестящее.– Кто подарил?

- Папа, - лгу я и убираю руку.

Тут же подруга протягивает свою, цепляет кулон, рассматривает внимательно.

- Цепочка крутая, тяжелая, - взвешивает на ладони. – А вот часики что-то потертые слегка. Отец в ломбарде взял, наверное? – изгибает крашеную хной и дорисованную бровь.

Замираю на доли секунды, пока в мозгу запускается мыслительный процесс. Опускаю взгляд на обычное на вид украшение, изучаю часы.

- Да, в ломбарде, - ухмыляюсь я.

Мысленно Адама ругаю. И в то же время давлюсь улыбкой, чувствуя, как сердце стучит в такт с часами на груди.

На моей шее сейчас целое состояние, ведь Туманов подарил мне… "игрушку" из своей коллекции. Сумасшедший. Неужели и детям дорогущие часы преподнес? Зачем?

- Нормально, издали потертостей не видно, придираюсь я просто, - отстраняется Лора, потеряв к моему украшению всякий интерес. Знала бы она его истинную ценность, иначе бы заговорила. Но я помалкиваю, в противном случае придется признаться, от кого оно на самом деле. – Так о чем это мы? Ах да, - щелкает пальцами. – Несерьезный, значит?

- Брак, чужой ребенок, «долго и счастливо» - это все не для Туманова. Он одинок и свободен. Его все устраивает, - убеждаю ее, но лукавлю слегка.

Не все. Далеко не все. Если учесть, как упорно Адам ищет сына…

- Ничего. Значит, просто повстречаемся, - не унимается подруга. – Для здоровья, - подмигивает мне заговорщически.

Вспыхиваю от ярости, но тут же окатываю себя ледяной водой. И в глубине души немного даже завидую Лоре. Ее беспечности, легковерности.

Не умею я так, «для здоровья». Не чувствую ничего с мужчиной, которого не люблю. Я ведь пыталась построить отношения после Макара. Дважды. Как раз чертятам три года исполнилось, я немного после декрета отошла, себя в форму привела. И начала привлекать внимание мужчин. Я правда старалась слепить что-то. Как Лора выражается, для здоровья. И заодно, чтобы себе доказать, что нужна кому-то, кроме Макара. Но обе мои попытки дальше поцелуя так и не зашли. Отторжение почувствовала – и как отрубило.

Однако Адам… До сих пор не понимаю, как ему это удалось, но он растопил меня, не прилагая особых усилий. Просто напал в тот вечер, как хищник на жертву. Как хозяин. Как мужчина, которому я принадлежу. И которому я нужна. Непривычное ощущение...

Если бы родители не вернулись домой раньше… Мы с ним могли зайти слишком далеко. Я бы не остановила. Не стала бы... Вот только это нечто большее, чем «для здоровья». По крайней мере, для меня.

- Такой мужчина! Сильный, важный, заботливый, - перечисляет Лора мечтательно, а мне в волосы ей вцепиться хочется. Невероятным усилием воли подавляю дикий порыв. Что со мной? – Ты бы видела, как он с Лешкой моим возился. И сок нальет, и личико вытрет, и платок подаст, - закатывает глаза от эйфории.

Я же тону в вязком болоте ревности. Но теперь уже не к Лоре. Я словно от лица чертят ревную «папочку» к другому ребенку. Будто он предал нас, в другую семью ушел.

- Как и где вы пересеклись? – уточняю настороженно. А внутри огненная лава бурлит.

- А-а, так в детской больнице! Когда я Ксюшу и Макса у тебя забирала, помнишь? Мы вышли, а Адам Альбертович подвезти нас предложил. Сам, между прочим. И потом…

- Стоп! – поднимаю руку, и Лора умолкает, растерянно кусая губы. – То есть вместо того, чтобы присмотреть за детьми, ты с Тумановым кокетничала? – отчитываю ее, а она голову опускает. – Лора, ты…

Обрываю себя на полфразы…

Адам личико Алешке вытирал? И платок подавал? Могу поспорить, что потом забрал его с собой. В одном из тех пакетиков на застежке, которые он постоянно в кармане на «дело» носит.

Туманов неисправим!

- Ты говорила ему про ЭКО? – сурово задаю главный вопрос.

- Да, сказала, что я делала ЭКО, - прячет взгляд, будто недоговаривает что-то.

Задумываюсь на миг, но тут же отмахиваюсь от назойливых мыслей. Лора в тот день думала лишь о своих желаниях и стремилась преподнести себя с лучшей стороны. Я скрывала ее ЭКО от Адама, а она с легкостью выдала все подробности. Вот Туманов и решил проверить Лешку. Никакой симпатии к мамочке – опять холодный расчет.

Надеюсь, Лора заодно меня не выдала? Вновь дотрагиваюсь до кулона, перебираю в голове события последних дней, анализирую повышенное внимание Адама к нам. Он ведь вел себя так не ради того, чтобы тайком у чертят материал взять? Не будет же проверять их? Подло... Впрочем, мне ли судить.

– Я лишь хотела, чтобы Туманов знал, что я девушка свободная. И что у Лешеньки нет отца, - коварно улыбается. – Это сработало, кстати.

Значит, обо мне ни слова. Выдыхаю и отпускаю часы, которые аккуратно ложатся мне на грудь. Продолжают тикать как ни в чем не бывало, дублируя сердечный ритм. Отвлекают. Будоражат кровь. Вызывают волнующие картинки с нашей последней встречи с Адамом. Насколько я могу верить в его искренность?

- Официально Славик все еще отец Алешки. Он не отказался от родительских прав, - напоминаю Лоре.

Подруга зыркает на меня недовольно, губы поджимает обиженно и отрицательно головой качает.

Чувствую, что Лора собирается возмутиться, а заодно в сотый раз подчеркнуть, какой ее муж предатель и сволочь. Но поспорить со мной ей не позволяет внезапный звонок телефона.

- Легок на помине, - фырчит она на дисплей.

- Славик? – удивленно глаза округляю.

- Да, добивается встреч с Лешкой, - ядовито тянет. – Бросил сам нас, а теперь вспомнил о сыне внезапно. Соскучился типа. Ага, щас! Раньше думать надо было. Будет наседать, я тест ДНК проведу и официально ребенка отсужу, - рявкает в горящий дисплей, будто к мужу своему обращается.

- Лор, может, ответишь? – многозначительно на телефон киваю.

- Нет, - поднимается с места, но звонок не сбрасывает. – Ладно, перерыв закончился. Я в лабораторию, - разворачивается на каблуках.

Как только за ней захлопывается дверь, то я слышу из коридора слабое, едва различимое: «Алё».

Хмыкнув и снисходительно покачав головой, разгребаю документы на столе. Все мысли опять концентрируются на Адаме.

- Засранец, - резко ругаюсь себе под нос. – Шпион недоделанный, - достаю его медкарту из-под папок. – Если еще и лгал о диагнозе…

Ногтями впиваюсь в страницы, оставляя следы на бумаге. Вчитываюсь в неразборчивый почерк врача, дешифрую анамнез. И с каждым прочитанным словом остываю. Добираюсь до причины бесплодия Адама. До болезни, которая вынудила его провериться.

- Эпидемический паротит, - читаю про себя, едва двигая губами. – Как же глупо и банально, - укоряю судьбу, которая так с ним поступила.

Я ожидала обнаружить у прожженного бабника что угодно, вплоть до венерических заболеваний.

Но оказалось все довольно прозаично. Аллергия, медотвод от прививок, как, собственно, и у чертят было. И в итоге… Адаму не повезло подхватить паротит. Даже обвинить его не в чем. Так жизнь распорядилась.

Я слишком плохо думала о Туманове, приписывала ему все смертные грехи.

А он ведь даже не солгал…

Листаю до анализов. Мне сложно судить, насколько плохие показатели. И достаточно ли их для новой попытки ЭКО? Надо бы у мамы аккуратно спросить. Возможно, у Адама есть шанс, как у меня шесть лет назад. А он носится за несуществующим наследником, теряя время.

- Диагноз: бесплодие, - проговариваю вслух приговор.

И закрываю глаза, чувствуя себя последней стервой. Все это время Туманов действительно пребывал в отчаянии и безысходности. Его поведение, его спешка, его грубые слова и швыряние деньгами – лишь проявление страха. Страха перед одиночеством. Ведь это мне тоже знакомо.

Но я не распознала, не поняла его. Мешала вместо того, чтобы помочь.

Какая же я гадкая! Мне нечего делать в медицине. Я ставлю личное превыше всего и тону в собственных проблемах и комплексах, не замечая ничего вокруг.

- Агата? – без стука распахивает дверь мама, и я лихорадочно убираю медкарту.

В пару шагов она пересекает небольшой кабинет и нависает над моим рабочим местом. Удивление на ее лице смешивается с недовольством, но я не могу найти причин этим противоречивым эмоциям. Мама опускает передо мной какую-то папку.

- Я о чем-то не знаю? – упирается руками в край стола, пока я недоуменно листаю бумаги. – Почему ты не предупредила, что Туманов на тебя клинику переписать собирался?

Рука зависает над документами, а рот распахивается в немом вопросе. Шокировано смотрю на маму, не моргая. Глаза слезятся, будто в них песка насыпали. Невозможно. Что за новости?

- Впервые слышу, - сиплю сдавленно.

- Вот, - протянув руку, она быстро находит нужную страницу. – Ты теперь владелица всего, - озвучивает то, что я параллельно читаю в документах.

И абсолютно ничего не понимаю.

- Клиника все это время находилась в стадии переоформления, новый генеральный как раз должен был официально вступить в должность, но в последний момент Туманов поставил твое имя. Ничего не объяснил, лишь поручил тебе передать и необходимые документы приложить. Бросил в приказном тоне, как он умеет, и уехал.

Мама выпрямляется и, сложив руки на груди, сканирует меня внимательным взглядом. Почувствовав, что я не лгу, задумчиво хмыкает.

- Почему он вдруг принял такое решение? – размышляет вслух. – Это же не мелочи. Клинику подарить!

Украдкой кошусь на медкарту Адама. Цепляюсь взглядом за его приговор, вспоминаю, как он обмолвился о первом отрицательном тесте ДНК. Что если и остальные пришли? Наверняка тоже с ответом «нет». Туманов устал от поисков и опустил руки, поэтому не звонил мне по поводу последней мамочки, не торопил, как раньше.

- Он решил покинуть Россию, - выношу единственно верное предположение. – Бросить здесь все и улететь.

- Почему? – недоумевает мать.

Я подскакиваю с места, подхватив документы Туманова.

- Мам, не спрашивай, откуда это у меня. Тебе не понравится ответ, - вспыхиваю, но все же вкладываю в ее руки бумаги. – Можешь изучить результаты и сказать, есть ли у него хоть малейший шанс когда-нибудь стать отцом? Это важно, мам, очень, - добавляю тише.

- У кого? Чья это карта? – изучает корешок, мажет взглядом по фамилии и глаза округляет. – Хм… - пробегает глазами результаты. Листает. Думает о чем-то, пока я стою с замершим сердцем и жду вердикта. – Так и знала, что это он, - шепчет едва различимо, но я улавливаю фразу.

- Что? – свожу брови к переносице.

- Насколько я могу судить, шансы есть, но теперь только ЭКО. Конечно, нужны дополнительные анализы, чтобы сказать точно, и консультация наших врачей. Скажу так… подобных клиентов берут у нас на процедуру. Попытаться можно. Вот только зачем, если… - запнувшись, возвращает мне карту. - Агата, послушай…

- Позже поговорим, мам, - чмокаю ее в щеку, будто она только что не Туманову, а мне лично надежду дала. Хотя меня это никоим образом не касается.

Скорее всего, Адам исчезнет, когда я скажу ему, что он может больше не гоняться за «готовым» сыном, а способен «сделать» его сам с любой здоровой женщиной.

«Здоровой. Но не со мной», - ехидно цедит внутренний голос. Минус на минус только в математике дает плюс. В жизни все с точностью до наоборот.

Со щемящей тоской в груди покидаю кабинет и в коридоре звоню Адаму. Как только гудки прекращаются, открываю рот, чтобы договориться о встрече, но меня опережают.

- Абонент недоступен. Навсегда. Приезжайте на опознание, - и щелчок разъединения.

Шокировано смотрю на потухший дисплей, набираю еще раз, однако телефон Адама теперь отключен. Что происходит? Если это шутка, то абсолютно дурацкая!

Нахожу в медкарте адрес – и еду по нему, чтобы выяснить, что стряслось с Тумановым. Почему он поставил крест на себе и отписал мне свое имущество, будто прощальный подарок?

В то время как… я не готова прощаться.