Глава 24. Игорь

Глава 24. Игорь

День святого Валентина проходит глубоко так себе. Какой там праздник любви? Даже не посидели в итоге. Вера остается плакать в арендованном особняке, украшенном шариками, а я возвращаюсь домой. Хороши дела конечно. Обидеть жену я никак не планировал, но тот факт, что мне теперь не придется делать вид что я рад совместному празднику, несказанно радует.

Может она позвонит своему французу и утешится? Уж он-то знает как поднять настроение девушкам: томики Гюго у них в Париже небось на каждом углу продаются.

Вера возвращается на следующий день, ближе к вечеру. И конечно же объявляет мне бойкот. Меня всегда поражали женщины в этом отношении: нет чтобы высказать претензии, решить их… Нет! Будет молчать со сложным лицом. А задача мужчины — унижаться и извиняться, гадая что именно он сделал не так.

Да, я до сих пор не в курсе в чем провинился. Что подарил игрушку из секс-шопа собственной жене? Я считаю важен не подарок, важно внимание. А если важен все-таки подарок, то приди и скажи что ты хочешь! А не закатывай истерики когда выяснишь, что все пошло не так.

Наконец, на третий день бойкота, когда я уже привык к тишине, Вера является на кухню и, поджав губы, произносит:

— Ты так и не попытался со мной помириться. Неужели тебе плевать?

Плевать? Конечно же нет. Мне бы развестись с тобой… Но увы и ах. Ты по всей видимости настроена чтобы мы мучили друг друга до гробовой доски. Но сказать это прямым текстом мне не хватает духу.

— Ты устроила скандал на пустом месте. Раньше ты себя так не вела.

— Потому что ты себя так не вел! — произносит это с возмущением, но как будто бы и не совсем искренним, — Я сделала все возможное, чтобы мы провели романтический вечер в приятной обстановке… А ты? Ты ничего не сделал…

— Что я не сделал? — у меня не хватает терпения с ней спорить. Я вообще не понимаю что случилось с Верой. Раньше была спокойная адекватная девушка, а сейчас как с цепи сорвалась.

— Да ничего ты не сделал!

И в слезы. Твою ж мать… Поднимаюсь, наливаю стакан воды и протягиваю ей. Разговор теряет свою конструктивность окончательно, а мне приходит в голову, что Вере есть что сказать помимо претензий от испорченного праздника. Только видимо не может правильные слова подобрать.

— В чем дело скажешь? Или так и будешь ходить вокруг да около?

— В чем дело? — делает несколько глотков воды, затем опускает стакан на стол. — То есть ты спрашиваешь чем дело, да?

— Да. — цежу сквозь зубы, — В чем дело?

— Я беременна! Вот в чем дело.

Мое сердце тут же ухает куда-то в желудок, а спина покрывается капельками пота. Теперь я точно от нее не избавлюсь! Ой идиот. Видимо мое лицо полностью отражает весь поток мыслей, которые меня посещают, поэтому Вера начинает рыдать еще громче. Я мужественно молчу. Я не знаю что ей сказать! Что я рад ее беременности? Так это вранье. Ни черта я не рад! А что ответить? Предложить ей аборт? Тоже не дело.

— Какой срок? — выдавливаю из себя.

— Шесть недель.

— То есть это произошло когда мы… — я поднимаю глаза к потолку, затем замираю… И снова смотрю на Веру, — сколько ты сказала недель?

— Шесть, — плакать перестала, усмехается. Зато теперь водичка нужна мне.

— Ты в этот момент была во Франции.

— Так я и не сказала что ребенок от тебя.

Молча поднимаюсь, беру стакан и наливаю туда воды. Пью мелкими глотками, после чего сажусь за стол. Вроде полегчало.

— А зачем этот цирк с днем святого Валентина?

— Не знаю. Сначала рассчитывала тебя обмануть… А потом как подумала что придется с тобой всю жизнь жить… — пожав плечами, делает жест рукой… Взмах, типа что тут объяснять теперь? Мне становится окончательно понятно, что ни черта она меня не любит и никогда не любила. Более того, раздражал я ее знатно все эти годы, — Да и будем честны, ты ведь меня не любишь. И изменяешь мне также, как я тебе. Так что не надо кривляться что ты шокирован и расстроен.

— Ну расстроен может и нет, — пожимаю плечами, — Но шокирован точно. От скромной девочки с томиком Гюго такого поворота я все-таки никак не ждал.

— Только не нажимай на мораль. Ты сам знаешь, я бы за тебя замуж не вышла, если бы не настояли родители.

— Я тоже бы на тебе не женился, — бахаю в ответ. Конечно я понимаю что все это правда, и правда некрасивая, но говорить об этом вслух все равно неприятно. Интересно кто счастливый отец? Хотя чего гадать? Французик, к которому Вера все каталась. — Так и что делать будем? Я воспитывать чужого ребенка не собираюсь.

— Разведемся.

— Разведемся… Ты представь что нам родители скажут? — я полностью согласен с Верой, но от мысли, что о нашем разрыве узнают предки, мне становится дурно.

— Боишься лишат довольствия? — на ее губах саркастическая улыбка.

— Ну меня лишат довольствия, а тебя могут и на аборт отправить. Так что я на твоем месте особенно бы и не радовался.

Улыбка на лице Веры меркнет. И что, сама не сообразила о такой перспективе? Правильно говорят, что от беременности многие девушки глупеют.

— Счастливый отец в курсе?

— Да, — кивает. — Он готов на мне жениться.

— Ладно. Давай ты пока будешь тусить у себя во Франции, а когда срок станет большим, разведемся. Только не вздумай подавать на алименты!

— Я и не собираюсь, — фыркает, — Луи оформит ребенка на себя.

Махнув рукой, иду в комнату. Ну что ж. Теперь я свободен. Свободен и одинок.