Глава 25. Диана

Глава 25. Диана

Что такое приезд бабушки? Это маленькое стихийное бедствие. Что такое приезд моей бабушки? Это большое стихийное бедствие.

Когда они с матерью вечером переступают порог квартиры, по комнатам уже разносится ароматный запах пирога. По правде, бабушка и учила меня его печь. Все наставляла, что мне это умение определенно понадобится когда я соберусь замуж. И как мы видим, никакой помощи от кулинарных навыков попросту нет. Пирог есть, женихов — ни одного. Можно было и не учиться.

А с другой стороны, может дело в том, что я Игорю как раз таки ничего и не приготовила? С другой стороны, Валере я этот пирог пекла. И чем дело кончилось? Женился на генеральше. И сильно вряд ли что он ее выбрал «желудком». Точнее желудком и выбрал, чтобы жить красиво и жрать в ресторанах!

Что-то до сих пор не могу отпустить ситуацию. Так о чем я? Ясен пень что двух случаев для статистики недостаточно. Однако некоторый вывод все-таки напрашивается: замужество и умение печь пироги никак не связаны. В обоих случаях я осталась с носом.

— Неси сумки в комнату, — командует бабушка, но тут мать аж стеной встает:

— Ты с ума сошла! Она же беременна, нельзя поднимать такие тяжести!

— Поднимать тяжести! А как я тащила в двух руках сумки по пятнадцать килограмм, когда была беременная? Мне значит можно было? А Диана волшебная значит! И потом когда родила, аж пупок вылез таскать эти авоськи! — бабушка возмущается так, как будто я лично ей эти сумки вручала. Но я-то не виновата что в те дремучие времена еще не придумали доставку!

— Мам, раздевайся. Ты наверно проголодалась. Ой, запах какой вкусный, — мама заискивающе улыбается. Вот кому надо было идти в проститутки. И вашим, и нашим, и спляшем.

А вообще всегда так было. Бабку боялись все, начиная от дочери и внучки, заканчивая участковым и продавщицей в ближайшем магазине. Когда бабка выходила во двор, двор пустел. Потому что от одного ее взгляда дети плакали, пьяные трезвели, а беременные рожали.

Это еще хорошо она уступила маме квартиру и поехала абьюзить людей в какую-то деревню. К земле как говорится потянуло.

Я вообще бы назвала бабку «мой личный фюрер». Хотя почему «назвала бы». Я как-то и назвала. Как же она орала… Даже с хворостиной за мной бегала. Ну это я тогда была юная и отчаянная. Сейчас я так не рискну. Спеклась.

— Ну и где ты нагуляла аж тройню, дуреха? — бабушка снимает темно-коричневое пальто и меховую шапку. — Одного тебе мало?

— Не нагуляла. Это было непорочное зачатие.

— Ветром надуло. — кивает.

— Ураганом.

— Диана, потихоньку начинай распаковывать сумки. Бабушка столько всего интересного привезла нам! — мама все пытается сделать так чтобы мы не поругались в первые пять минут.

— Угу, — тут не дай бог показать что тебя не устраивают гостинцы. Но мама не унимается:

— Что надо сказать?

— Спасибо.

— Вот то-то же, — добавляет бабушка и гордо идет на кухню. — Зря я что ли перла все это.

Сумок и правда — вся прихожая заставлена. Бабушка никогда не приезжает с пустыми руками: это и закатки, и соленья, и квашеная капуста… А теперь еще и пеленок приволокла. О, огурчики соленые. Кстати тема. И патиссоны с помидорками. А то я уже все запасы пожрала с этой беременностью.

Перетащив несколько банок, начинаю накрывать на стол. Бабушка садится с царственным видом и начинает кивать, не сводя с меня глаз. Вообще по легенде муж у нее типа был. Куда делся только? Видимо сдох от счастья.

Но я-то знаю. Вранье все это про мужа. Иначе в свидетельстве о рождении не стоял бы прочерк.

— Позор на наши головы…

— Чего? — замираю.

— Позор говорю. В прежние времена в деревнях ворота дегтем мазали!

— И тяжело оттирается? — киваю.

— У меня был муж! — в лице бабушки такое искреннее возмущение, что я аж диву даюсь. Какой муж! Какие ворота! Она вообще переехала в Москву в семнадцать лет.

— Полтора часа?

— Ты такая умная, да?

— Не тупее вас. Борщ будешь?

— Ах, хамка. И кого только воспитали! — бабушка начинает цокать языком и причитать, а я разливаю борщ по тарелкам. Вот что за мода, разводить драму на пустом месте! Как будто нервы железные. И у меня, и у них. Наконец мы начинаем ужинать, а бабушка все не унимается, — Знала бы ты, Диана, сколько мы сил потратили, чтобы ты приличной девушкой выросла. А в итоге что? Мать уже сказала что ты даже имени отца будущих детей не знаешь!

— Знаю я имя! — бурчу в ответ, — Я фамилии не знаю.

В ответ бабушка начинает громко смеяться, хотя что веселого, неясно:

— Ты дура! Понимаешь? Свою красоту разменяла неизвестно на что!

— Ну а ты на что свою красоту разменяла? — усмехаюсь. Нет, надо отдать должное. Если верить старым фотографиям, бабушка была настоящей красоткой, получше меня. Только толку.

— На эту квартиру и разменяла! — хлопает ладонью по столу, так что подпрыгивает белая керамическая солонка, — Я выбрала себе не абы-дабы кого!

— Ага, и что ж он на тебе не женился?

— Потому что уже женат был!

— А ты говорила что была замужем, — вскидываю брови.

— Кто сказал что не была?

— Так что, мой дед двоеженцем оказался что ли?

— Нет конечно! У меня до него был жених, от него я забеременела, а он погиб. Мне пришлось аборт сделать, потому и поехала в Москву, потому что после такого как жить в деревне? — бабушка задумывается, после чего грозно добавляет, — Не те времена сейчас, ой не те.

— И слава богу, — невольно вздыхаю, доедая суп. В голове две мысли. Первая: значит бабушка добыла квартиру… Не будем обозначать как. И вторая мысль: а гадалка-то права выходит.