Глава двадцать восьмая

– Ты руку-то отпусти, сейчас отсохнет, так схватилась, – взмолился Кощей. – Без руки вечность как-то не улыбается.

– Ой, ага, – пробормотала я, но хватку только ослабила. – И кто это?

Ни зеркало, ни Кощей мне не ответили. Показывало мне зеркало ту самую женщину, которая совершенно не та, кто мне принес тогда Изечку. Странная немного, хотя кто здесь для меня не странный… Хвоста нет, рогов нет, лицо среднестатистическое, а… рука вон одна усохшая, что ли. Первый раз эту даму вижу.

На этом, увы, сеанс колдунства и закончился. Больше боялась, что называется. Я машинально, но не без сожаления, выпустила руку Кощея и принялась заворачивать зеркало.

– Может, это ведьма какая? – предположил Кощей. – Из человеков? Бывают же и у них…

– Не знаю, – вздохнула я, – тебе видней… Но где-то Полкаша яблочки взял, это точно, так, может, и у нее? Потому что ведьмак ему только советовал, а потом еще проверял, а потом…

А потом…

Суп с котом…

И вот тут меня как ошпарило.

Так, что я даже зеркалом шарахнула по столу и услышала, как оно там жалобно за тряпками пискнуло. Но хоть не разбилось.

– Мы идиоты, – призналась я. – Я, ты, кот, Анчутка… да все. Совсем голову заморочили!

– Яга, старушка, что ты так разобиделась, – проворчал Кощей. – Эта красота, она же не вечная…

– Погоди ты со своей вечностью! – заорала я так, что стены, кажется, задрожали. Я же совершенно о другом сказать хотела. – Мы все задницей слушали! Полкаша же ясно сказал: батюшка его наказывал, батюшка проверил, батюшка то, батюшка се…

– Ну и что?

Не, он просто не понимает или не в курсе нынешних событий? Или просто политикой не интересуется? Я так-то тоже не особо люблю подобные штуки. Но уши-то так просто не заткнешь.

– Так батюшка цесаревича-то почитай как сгинул давно… ну, не очень, но сгинул! В лесу! Так скажи, какой тогда батюшка у Полкаши? Еще один? У него их что, с десяток?

Но прояснить Кощею, что там да как, мне не дали.

На улице будто все закипело. Ор, крики, потом в горницу влетела Скарапея, прижимая к себе Изечку, за ней – пара боевых зайцев. Каркал ворон, кто-то вопил – что-то ему в толчее отдавили.

– А ну тихо! – гаркнула я, выходя на крыльцо. Больше с перепугу, конечно. Кто-то же должен возглавить панику. – Тихо все! Вот ты говори.

Оставшаяся посреди моего аккуратного садика белка только глазками захлопала.

– Матушка-Яга, я ничего не знаю!

– Тьфу! – передернулась я. – Кто знает? А ну ти-хо!

Вот что за люди? В смысле звери. Опять все разом голосить начали. Но я уже усмотрела в толпе одного их тех зайцев, которых назначила в патрулирование, такой, с пятнышками на спине, и ткнула в него пальцем.

– Вот ты и говори.

– Беда, матушка! Ой, беда! Посланцы царя-батюшки в лес наведались! Сюда идут! Ой, беда будет!

Эм-м, и что? Подумаешь, царь.

– А чей царь? – уточнила я. Надо бы карту найти да посмотреть, а то как-то неудобно жить и не знать, в какой части света находишься.

– Наш, матушка.

– Ну и какая проблема тогда? – пожала я плечами. Поубивала бы, честное слово, зачем только всю округу с ног на голову поставили. – Пусть идут, его же территория.

Мое лесное население все-таки так не думало. Как только я махнула рукой, мол, нечего тут, все прыснули в разные стороны – побежали, кажется, ныкаться кто куда. М-да, полководец из меня, однако, фиговый.

– Так что? – обернулась я к Кощею. – Встретим гостей как подобает?

И вот тут Кощей меня удивил.

– Ты, Яга, извини, – сказал он, – но это ты тут бабка местная. А я считай иностранец. Так что я, пожалуй, пойду.

– Куда! – рявкнула я. – Даже думать не смей… вот что. Сто яиц, а ты… – а что он? – А ты Скарапею пока охраняешь. Идет?

– Двести.

– Перетопчешься. Сто десять. Я их, знаешь ли, сама не несу.

– Ох ты и злючая нынче, Яга, – проворчал Кощей, но согласился. А я что, это все похмелье.

– Все, иди костями греметь в избу, – отослала я жестом своего помощника. Яиц он с меня стребовал, мог бы и бесплатно помочь. Ему, поди, скучно же жить столько лет. А тут я – хоть какое-то развлечение.

М-да, кота я спровадила как-то не вовремя. Баюн очень полезен в таких условиях – обо всем знает, а что не знает, то выведает. Царь не царь, все равно неспокойно. Голову мне, допустим, с плеч не снесут, не должны по идее, но…

Да-да, но. Вот оно то самое «но», о котором я догадалась, но сказать никому не успела. Может, и к лучшему. Молчание, как говорится, золото.

– Иди-ка сюда, брат Полкаша… – поманила я медведя. – Ты у нас по обороне, вот и обороняй. – И пояснила, потому как сила есть – ума не надо это как раз про этого красавчика: – Стой тут, принимай грозный вид, ничего не делай, ни во что не вмешивайся… в общем, как обычно, только молчи.

Полкаша кивнул. Вроде понял? А я уже всматривалась. Что-то звенит, ветки шевелятся, кажись, идут. Ну, все, Яга, или пан, или панночка. Та самая, померла которая.

В какой-то мрачной потерянности я наблюдала, как на свет появляются три богатыря. Солидные такие, при конях, блестят, как у кота… глаза. И выстраиваются в ряд молча.

– Не топчите тут, – сказала я. – Вот где стали, там и стойте.

– Поуказывай нам, Яга! – отозвался тот, что был посередине. Понятия не имею, как его звали, он не представился, я решила, что он будет Атос. – Поуказывай нам еще, нечисть!

– Понаехали, – проворчала я, оборачиваясь к Полкаше. – Чую, богатырским духом запахло. Базар пошел. – И добавила уже богатырям: – Чего надо-то от меня?

– Бесчинства творишь, карга старая! – рявкнул Атос. А второй, который от него слева, даже меч из ножен чуть вынул, огромную оглоблю. – Говорят, цесаревича из Тридевятого царства у тебя видели.

И откуда такие слухи пошли? Когда успели? Плохо дело. Ой, плохо. Но этого стоило ожидать.

– Кто говорит? – заулыбалась я. – Вот кто говорит, пусть на него и покажет.

– Да как показать-то, когда съела ты его, погань! – завопил Атос. – Ты что же, нечисть, двух царей стравить решила?

В гробу я видела всю эту политику. Но выкручиваться прямо сейчас как-то надо.

– Во-первых, не ела. Во-вторых, никакого царевича и в глаза не видала. В-третьих, тьфу, здоровые мужики, а сплетни собираете. Куда это годится? Хуже баб!

– Не сплетни, а данные, – промурлыкал третий богатырь. Я задумалась: Арамис или Алеша Попович? – Цесаревича похитили? Похитили. Так где он?

– Ну я-то откуда знаю? – развела руками я. – Взяли моду: чуть что – сразу Яга.

– Ну а кто? – Портос совсем меч вытащил. Только что еще не махал. – Змей Горыныч в тюрьме сидит. Кощей… давно что-то этого нежитя видно не было, но, говорят, он теперь людей и не ест. Травоядный стал. Остаешься ты.

Я вздохнула. А люди, конечно же, с другими людьми ничего дурного не делают, не убивают, не жрут и не жгут, только нежить и нечисть на это способна. Дураки вы, дураки… Но дело было еще и в другом.

– Анекдот про апельсин знаете? – спросила я.

– Чего? – надвинулся на меня Портос. Прямо с конем. Так что я поспешила его осадить.

– Раз: стой на месте и грядки мне не топчи. Два: меч убери, здесь тебе не тут, здесь у нас все прилично и пацифистически. Три. Объясняю. Врут вам ваши данные. Или вы обработали их неправильно.

Полкаша у меня за спиной покашлял. Слишком сложно, да? И сама же себе ответила: да, туповатые тут богатыри. Не один Полкаша такой, выходит, это у нас с подбором кадров беда. Подвесила я их конкретно – прямо видела, как мысли ворочаются в головах.

– Про презумпцию невиновности слышал? – напирала я. – Не виновен, пока обратное не доказано! А вы считаете, что раз Змей сидит, Кощей не ест, так я съела, что ли?

– А кто? – заорали все трое богатырей.

– Откуда я знаю? – заорала я в ответ. А не стоило бы – вон и пара веток с деревьев шлепнулась, хорошо не прибила хоть никого, и ворон с ветки упал. – Может, вообще его никто и не ел! Может, живой он да здоровый!

– А где тогда он?

– Ой, – поморщилась я, – хорош орать. У меня еще голова после вчерашнего немного того. Ну, горе царя-батюшки я понимаю, а…

Кусты снова зашевелились. Что, еще одна делегация? В очередь, сукины дети, в очередь!

– Ба, – протянула я, рассмотрев новых гостей. – Что вам тут сегодня как медом намазано? Ты чего пришел, святой отец?

Пришел святой отец не один, с целой оравой. Похоже на наш крестный ход, но тут все-таки от нашей религия отличалась, и сильно. То ли обряды другие, а может, и суть сама. Но все равно много общего и красиво. Вон и парни нарядные, и девицы с платочками, и свечи горят, и ведь не гаснут, только вместо икон – что-то вроде венков красивых с маленькими подобиями лампадок.

– Пришел, поелику не дело! – солидно пропищал Енотий. – То моя забота, лес твой блюсти да нечисть гонять.

– Слушай, давай потом, – попросила я. – Сам видишь, у меня тут внешняя политика. Что, опять курятники обнесли?

Кажется, я что-то не понимала. В отличие от богатырей. Потому что они все свое внимание тут же адресовали Енотию и его разноцветной ораве.

– Ты кадилом-то не маши, – примирительно сказал Атос. – У тебя своя вотчина, у нас своя. Мы на твою не покушаемся, и ты не мешай. Приказано арестовать бабку – так арестуем.

Ой, дела, дела… И одним Полкашей тут не отобьешься.

– А лес кто блюсти будет? – возопил Енотий. Даже грозно у него получилось, несмотря на то, что от писка попадали с веток уже не только оставшиеся там от моего вопля птицы, но и листья. Арамис Попович даже шлем на уши натянул. – Ишь чего удумали! Границы открыть, без защиты оставить, чтобы нечисть вся разгулялась да к людям лезла недоброму учить! Это кто же вас надоумил? Покайтесь, грешники!

Что? Это же не Енотий, это клон какой-то пришел. Может, морок? Может, кот среагировал? Или Кощей? А разве они могут крещеными-то людьми прикинуться?

– То-то, – продолжал вещать Енотий, видя, что богатыри призадумались. – Тут как? Яга нечисть держит, уму-разуму учит, на то она и Яга, граничный страж, а мы – людские стражи, души ваши заблудшие спасаем, наставляем да грехи отпускаем тяжкие, ох, тяжкие!

Ах вот кто может знать про равновесие, подумала я. Так-так-так…

– Так то ж всем известно, – проворчал Атос. – А у нас царский наказ. Она помазанника съела.

– Да вон он стоит, – сказала я. Ну а что мне еще сказать было? Это я от растерянности. Думала, Енотий что действительно про равновесие это выдаст – что меня там касается, а он выступил как Капитан Очевидность. – Вон он, – я потыкала пальцем в Полкашу. – Сейчас я его обратно в человека верну, забирайте.

Ну потому что надоело мне уже это все. А так немного времени выкрою.

Полкаша, надо сказать, только глазами хлопал. И я сказать не могла, это потому, что я его вымедведить решила или потому, что он… Да какая, в принципе, разница?

Я топнула ногой. Видимо, из-за Енотия домовой появился не сразу, а как появился, так сразу сиганул мне под юбку. Там вроде как безопаснее.

– Мне это, – сказала я, – медведя бы обратно вернуть. Можно быстро?

– Отчего же нельзя, матушка, – и из-под юбки высунулась старческая рука с веточкой. Во, ему, видите, вылезти страшно, а мне наклоняться. О-хо-хо… Но делать было нечего. Правда, схватила ее не с первого раза, еще и под пристальными-то взглядами.

– Эй, Полкаша, – скомандовала я, – иди сюда, кончились твои мучения. Правда, результат не гарантирую, извини, если что.

И огрела Полкашу веточкой.

Нет, ну… Оно, конечно, сработало, только Енотий заголосил «изыди, нечистая», хотя что он вообще от меня ожидал? Но Полкаша шерсть сбросил – причем в прямом смысле слова, это что за трава такая неправильная, тьфу, сплюнула я, еще и ветер прямо в мою сторону, – на лицо спал, стал такой… почти какой и был? Похудел, кажется, но это не так и критично. Отожрется, если дадут.

– У-у, не…

– Так, – оборвала я его вопль. – Будешь орать – медведем не ограничится. У меня травы всякой-разной – вон, сколько выросло, – и я гордо обвела свой огородик. Не то чтобы там прямо наросло, но что-то проклевывалось. – А вы забирайте его и везите куда велено. Между прочим, он сам пришел.

Про то, чем его приход для меня закончился, я умолчала. А то мне еще один приход организуют, да такой, что уже не отпустит, буду кайф ловить вечно, возможно, недолго, но – извините, нет.

Что богатыри, что Енотий Полкашу рассматривали с сомнением. Что, не тянет на помазанника? Ну, какой есть.

– Ты кто будешь? – спросил Атос.

– Ярополк я, – пробасил Полкаша обиженно. – Богатырь.

– Мелковат что-то, – оценил Портос.

– И вид не богатырский, – добавил Арамис Попович.

– Какой есть, – я начала подпихивать Полкашу к братьям по разуму. Такие же дубинноголовые, как и он. – Отмоете, откормите… В общем, сойдет. – А я время выиграю, да. Не нравится мне это все, ой, нет. – Давай, соколик, садись на коня да вали отсюда подобру-поздорову. Ищи суженую свою, только не в Нави, ой, туда ходить не советую.

На коня Полкашу, понятное дело, не пустили. Ну как бы Боливар не вынесет двоих, тем более таких кабанов. Я все опасалась, что Полкаша сейчас разинет рот, но, видимо, медвежий облик на него еще действовал. Ладно-ладно. Мне сейчас только кота дождаться. Показать, рассказать…

Проводив взглядом Полкашину спину, я повернулась к Енотию.

– Ну, спасибо, – искренне сказала я. – Вовремя ты, святой отец, только речи твои странны больно. Это с каких же это пор ты за меня заступаться начал?

Потому что вряд ли тебе начальство твое по мозгам настучало. Шибко оно отсюда далеко…

– Тайна исповеди – не твое дело, нечисть, – окрысился Енотий. А, ага, видать, не слишком-то ты ко мне и подобрел, но хоть союзник, и то ладно. Ну и кто у тебя исповедовался – тоже могу понять, хе-хе… – А только пока граница нерушима стоит, покой людской беречь можно. Как ослабнет рука твоя, Яга, так и моя дрогнет. И вот тогда я тебя прокляну.

Да еще пара таких ненормальных дней, и я сама себя прокляну, подумала я.

Где там кот, где Анчутка? Нужны срочно!