2

Воды было много. Вода была прохладной. И через ее толщу просвечивало солнце. Я барахталась изо всех сил, но меня утягивало вниз, и солнечный свет стал меркнуть… И тут в зеленой бутылочного цвета воде мелькнула серебристая волна, и еще одна, и кто-то толкнул меня вверх, выше, выше. Я вынырнула и хапала ртом воздух, и снова забарахталась, а меня за шкирку, за полувер, за широкие рукава потащили вперед — а там маячила желтая полоса песка и мрачная стена деревьев.

Меня бросили в нескольких метрах от берега. По воде ударил серебряный хвост гигантской рыбы и послышалось хихиканье. Или это был только плеск воды?

Мои тяжелые ботинки снова потянули вниз и вдруг… коснулись рыхлого песочного дна. Я зашагала вперед, отгребая в стороны воду отяжелевшими от мокрого полувера руками.

Где же я? Куда я провалилась через пол? Ничего не понимаю. Кто меня вытащил из воды? Прирученные рыбы какие-нибудь?

Я вышла на берег и без сил свалилась на песок. С наслаждением, глубоко вдыхая воздух, огляделась. Лес. Озеро. Коряги на берегу. Человек лежит. Я приподнялась на локте. Будто загорает. Но в одежде. И борода у него седая. Да это ж старик из зеркала!

Я поднялась и, пошатываясь и отжимая подол полувера, побрела к нему. Ботинки, полные воды, противно хлюпали.

Старик лежал навзничь, раскинув руки, и глаза были закрыты. Шляпа упала с его головы. Бурая накидка распахнулась, как крылья. Длинное серое платье под нею было обтрепанным и залатанным. А еще рядом со стариком на песке лежала длинная кривоватая палка, похожая на копье. Только вместо железного наконечника к концу был привязан будто неандертальцами обтесанный небольшой камень.

Я наклонилась, подняла копье. Легонько тыкнула древком старика в руку выше локтя:

— Эй! Вы живы?

Жуть какая. А если нет? Милицию надо звать… Я тыкнула чуть сильнее:

— Эй!

И тут неандертальский камень вдруг засветился голубым светом и стал прозрачным, по палке пробежала голубая электрическая змейка и с легким треском стукнулась в руку старику.

— А! — крикнул старик и сел.

Я отскочила и выронила палку. Старик, словно полоумный, бросился к ней и, схватив, снова сел. Надел свою шляпу и сердито посмотрел на меня из-под полей:

— Никогда не прикасайся к посоху дру… — Тут он уставился на меня совешенно ошалело. То есть, не полностью на меня, а на мои… в-общем, на мой бюст. Ну, бюст звучит слишком громко для моего размера. Ну вы поняли, куда этот старикашка пялился. Я даже руки скрестила на груди и отошла на шаг.

— Ты превратил себя… в… в… женщину?! — Тут он наконец поднял глаза выше и посмотрел мне в лицо.

— Что? — не поняла я.

— Или только наполовину? — Он глянул на подол моего полувера.

Да старик совсем чокнутый. Пора давать деру. Я отступила еще на пару шагов.

А старик забормотал себе под нос:

— Не знал я, что тяпляпис на такое способен… Правда, я превращал худышку Бердышку в толстуху. Но я же еще прописывал ей пить пиво и есть булки со сливками… И не за мгновение она превратилась, а за целый месяц… А еще, помнится, Жану Никудышнику я удлинил… — Старик оживился и затараторил: — Если можно усилить в мужчине мужчину, то наверное, можно и ослабить — да до такой степени, что вывести в отрицательную величину, а значит на противоположную сторону шкалы! И он станет женщиною! — радостно закончил старик. — Но превращать его обратно… Рискованно. Вдруг получится, как с пастухом Гушем. Он так наполовину лягушкой и остался… — Потом старик опять поглядел на меня и нахмурился:

— Не мог руки от посоха подальше удержать? Натворил дел…

— Я ничего не делала! — сказала я.

— И говоришь уже как женщина, — подозрительно поглядел на меня старик. — Как ты быстро перестроил свое мышление!.. — и снова забормотал: — Но что же теперь делать? Я и этого-то искал три года… Ох, мангольд зеленый! — Он снова кинул на меня неподобающий взгляд и сказал: — Впрочем, одежду посвободнее и никто и не разглядит…

Да ну его с его безумными речами.

— Скажите, а… где мы сейчас? — осторожно спросила его я.

— Расскажу, объясню, все расскажу, — сказал старик и поднялся, а я отступила еще. — Я нарочно все записал, чтобы объяснить по порядку.

Он вытащил из кармана платья бумажный рулон, развернул его и откашлялся.

— Я перенес тебя из твоей вселенной в нашу…

Это точно Леонардо да Винчи! Он, видимо, проводил опыты со временем и пространством! И думает, что я не из будущего, а из какой-то другой вселенной… Это как Колумб открыл Америку и думал — что это Индия!

— Вы же… Леонардо? — перебила я старика.

— А? — поднял он глаза от бумаги.

— Да Винчи? — Как там его современники-то называли? И я, придав имени непонятно какой — я надеялась, что итальянский, акцент, произнесла по слогам: — Лео-нарь-до да Вин-тци! Ви?

— Нет. Я Мерлин. И не надо коверкать слова. Мода у вас там такая?

Мерлин?

— Мерлин, который с королем Артуром? — вытаращила глаза я.

— Какой еще король Артур? — нахмурился старик. — Не было у нас таких.

Другой какой-то Мерлин наверное… Или тут еще до Артуровских времен.

Старик снова наклонился к бумаге, кашлянул:

— Так вот… Я перенес тебя…

— А какой год сейчас? — спросила я.

— Знаешь, летоисчисления в разных Вселенных не совпадают.

Как он уверен, что мы из разных Вселенных.

— Ну все же… — попросила я.

— Десять тысяч первый, — сказал старик.

— Да? — Когда был Артур-то?

— Мы счисляем время от придумывания записи цифр.

Логично. И они точно другая Вселенная. Но неужели параллельные миры существуют?

— А месяц у вас сейчас какой? — Хотя что толку спрашивать. У них может быть и пятнадцать и сотня месяцев в году. И вообще, может, они на какие-нибудь декады год делят. И год у них — дней так тысяча…

— Месяц май, — отвечал старик.

Ого. Месяцы с нашими совпадают, что ли?

— А планета ваша как называется?

— Земля, — сказал старик. — И крутится она вокруг Солнца. Мы с вами параллельные Вселенные. А не соседние.

Да? Значит, тут все должно быть похоже?

— А материков сколько? — спросила я.

— Один.

Хм. Вот тебе и похоже.

А старик опять поднял пергамент:

— Ты — потомок Пипина Первого…

— Кого?

— Пипина. Короля нашего.

— Знаете, если б у меня в предках были Пипины, то есть… короли, то я бы наверное знала об этом…

— Думаю, даже твоя пра-пра… бабка, которая нагуляла твою пра-бабку от него не знала, кто он. — Он прокашлялся и продолжал по бумаге: — Где тут?.. Ага. Ты — потомок Пипина Первого, наследник престола Гольштании.

— Престола чего?

— Гольштании, — сказал старик. — Страна так наша называется.

Гольштания. И смешное. И знакомое. В Европе вроде похожее княжество было в давние времена… Или не было?

Старик продолжил читать:

— И я, и все твои подданные нижайше тебя просим занять престол, быть добрым хозяином земель и всем нам добрым господином, мы же готовы слушать то, что ты говоришь, выполнять все твои… — Старик кашлянул и, сунув бумагу обратно в широкий карман, посмотрел на меня: — В общем, будем служить. По мере сил.

Это они мне служить собрались?

Старик поглядел на меня несколько секунд и спросил нетерпеливо:

— Ну? Ты рад?

— Наверное, — обалдело сказала я, пытаясь осознать, что я — тайный потомок человека из параллельного мира. Я спросила: — А как этот Пипин к нам попал?

— На прогулку ездил, — ответил Мерлин. — А может, выпал нечайно.

— Нечайно?

— Ты главное-то понял? Ты наследник престола, балда! — засмеялся старик. — Король!

— Королева, — машинально поправила его я.

Голова моя закружилась. Меня вызвали в другую Вселенную, чтобы я была королевой? Сказки какие-то. Но десять минут назад я была в библиотеке, а сейчас стояла у лесного озера, светило солнце и в ветвях деревьев прыгали и пели птички.