68

Постепенно лесная тропка пошла на подъем и идти становилось все труднее. Когда небо уже посветлело, лес поредел, а потом перешел в кустарник. Перед нами высилась огромная желтая, с редкими зелеными кустиками, Кудыкина гора.

Подул ветер и принес слабый запах дыма. Мерлин показал рукой куда-то вверх, по курсу тропинки, взбиравшейся на гору:

— Вон там пещеры.

А Робин показал на кусты на склоне, над которыми темнела расщелина между камнями:

— А вон там речка.

Мы поднялись к этим кустам — из расщелины тянуло свежестью воды и слышалось тихое журчание. Робин снова запалил факел.

Гуськом мы проследовали за ним внутрь горы.

Сначала там было нестрашно и даже фантастично: предутренний свет, падавший сквозь проем между камнями, высвечивал светлые бежевые стены с фиолетовыми тенями, и мы шли по в общем-то ровному каменному полу, чуть занесенному песком, посреди которого, едва видный, медленно струился ручеек.

— Во время дождей ручей становится шире, — сказал Робин, — а сейчас, летом, он почти пересох.

Вскоре свет рассветного неба остался далеко позади и мы шагали только при свете факела.

Мы двигались вдоль почти пересохшего русла ручья, а потом Робин завернул куда-то и мы вышли к речке. Она была совсем неширокой — всего пару метров, и спокойно и весело журчала во тьме. Мы пошли вдоль берега ее, против течения, наверх.

Камни здесь были скользкими от брызг воды и надо было идти осторожно. Роза шагала уверенно, как горная козочка, и даже помогала Робину, поддерживая его за руку. Я радовалась, что на мне мои старые удобные ботинки с протекторной подошвой и в них почти нескользко. А Мерлин опирался о стену, поэтому иногда выбивал из нее искры обломком посоха, который держал в руке.

Мы шли и шли, никаких тяписов-ляписов видно не было. А может, они в воде? Или в стенах? И нужен отбойный молоток? А мы ничего такого не взяли. Вроде бы.

Мы тихонько продвигались вперед и почти не разговаривали. И тут вдруг налетел ветер и погасил факел. Надеюсь, Робин взял спички. Все замерли. В темноте стало видно, что посох Мерлина светится слабым голубым светом, но этот свет практически ничего не освещал — настолько был тусклым.

— Ух ты, — прозвучал голос Робина. — Опять этот сквозняк.

— Сквозняк, — проворчал Мерлин. — Этот сквозняк тебе пятки поджарить может.

— Чего это? — не понял Робин.

— Ты зажжешь огонь или нет? — спросил Мерлин.

— Я кажется спички забыл, — сказал Робин.

Роза вдруг сказала:

— У вас в кармане что-то светится, ваше величество.

Это она мне? Я опустила взгляд — и правда, карман светился тем же слабым голубым светом, что посох Мерлина. Я вытащила тот красивый лазурный камешек, что подобрала в мастерской гномов.

— Надо же, — сказал Мерлин, — обломок тяпис-ляписа где-то нашла.

— Он в мастерской гномов валялся, — сказала я.

— А, так это еще с тех времен, когда я себе этот посох делал, — сказал Мерлин. — Ну, я первый теперь пойду, раз этот болван спички забыл. Держитесь ближе друг к другу.

Мерлин опустил посох к самой земле и еще медленнее мы продолжили двигаться вперед.

— А почему вы сказали, что этот ветер обжечь может? — крикнула я Мерлину.

— Потому что такие слухи ходят, — неопределенно отозвался Мерлин.

— Это правда, — тихо подтвердила Роза — будто слегка напуганно.

Что это за ветер у них в пещерах?

А потом, за очередным поворотом, перед нами вдруг возникло залитое голубым волшебным светом пространство — и я о всяких сквозняках тут же забыла. Свет давали тонкие неровные колонны, длинные-предлинные, начинавшиеся от пола и уходившие в бесконечную высоту пещерного потолка. Колонны были похожи на пещерные камни — сталактиты, продолжавшиеся сталагмитами.

— Тяпис-ляписы! — выдохнул Мерлин восхищенно.

Ничего себе. Чтобы Мерлин так чему-то удивлялся!

Мерлин побежал к колоннам и стал постукивать то по одной, то по другой — каждая отзывалась несколькими тихими мелодичными звуками. Я тоже постучала по колонне — она тоже отозвалась своим напевом. Ничего себе — у каждого тяписа — собственная мелодия.

Мерлин наконец остановился возле одной из колонн и стал что-то на ней чертить пальцем и бормотать. Раздался звон и колонна отломилась — у пола, и наверху — там, докуда старик дотянулся своей длинной рукой.

— Готово! — сказал Мерлин довольно, крепко держа тяжелый ствол тяпис-ляписа в руках. — Можем идти обратно. — Потом спросил у Робина, тоже стучавшего по колоннам и слушавшего их, приложив ухо: — А ригариков ты тут нигде поблизости не видел?

— Неа, — сказал Робин.

Мы любовались лесом из тяпис-ляписов, не торопясь идти домой, и вдруг что-то прошелестело — снова налетел тот ветер, на этот раз сильный и очень теплый.

— Нам лучше поторопиться! — воскликнул Мерлин и двинулся к выходу из пещеры — к речке.

Но тут совсем недалеко, оттуда, откуда пришел ветер, раздался топот — и он стремительно приближался.

— Прячьтесь! — крикнул Мерлин и сам нырнул за камень.

Я притаилась за толстой колонной тяпис-ляписа. Робин с Розой укрылись за выступом скалы неподалеку.

Топотание приблизилось — казалось, сюда бежит слон. И вот он показался в синем сумраке за голубыми колоннами. Нет, не слон. А кто-то такой же большой и… зеленовато-перламутровый. Еще у него были золотистые сложенные крылья, длинная шея и зоркие, горящие отблеском голубого света зелено-золотые глаза. Дракон — вот кто это был!

— Чего-то топает, и не видно никого, — прозвучал рядом, за скалой, шепот Робина.

— Да, странно, — так же тихо сказала Роза.

Что они болтают? Как это им не видно? Это шутят они так?

— Тш-ш! — обернулась я к этим двум балбесам. Вот съест их, будут знать!

Дракон повернулся на звуки наших голосов и стал приближаться — осторожно, вглядываясь, принюхиваясь и пофыркивая.

Я спряталась за колонну. А эти двое балбесов зачем-то стали выдвигаться из-за скалы. Я помахала им рукой — мол, ползите обратно. Но Робин только пожал плечами, а Роза, дурочка, улыбнулась беспечно.

Может, этот дракон их хороший знакомый и они не бояться его?

— Почему никого не видно? — тихо спросила Роза старшего герцога.

— Потому что никого нет, только звуки, — сказал Робин.