73

Приземлилась я удачно и пружинно, на ноги, но завалилась на сторону — и не упала только потому, что успела уцепиться за край подоконника. На котором лежал раскрытый том Леонардо да Винчи перед круглым китайским зеркалом. Я выпрямилась и оглянулась на лужу, из которой выпрыгнула — на ней сходились в центр голубые сверкающий круги, сошлись в точку и исчезли. Меж стеллажей приблизились чьи-то осторожные шаги, потом раздался опасливый голос:

— Кто тут?

Инка.

— Я тут, — повернулась я.

Вышедшая из-за полок Инка вытаращила на меня густо подведенные глаза:

— Откуда ты… Я же тебя с обеда ищу! Ты где пряталась? — Она огляделась.

— Нигде, — пожала плечами я. — Я просто… Я по делам уходила, а вот теперь вернулась.

— По делам? Я не видела, чтобы ты выходила или заходила.

Я только пожала плечами.

Инка поглядела на лужу, нахмурила бровки:

— Опять вода. Он же отремонтировал!

— Кто?

— Слесарь. Слесарь приходил, пока ты гуляла.

Я не стала говорить, что я вовсе не гуляла, а работала — королем. Разве такое расскажешь? Тем более — Инке.

Послышался скрип двери, потом голоса — Нина Васильевна разговаривала с посетителем. Потом она громко, странным тоном позвала:

— Инна! Ты Алевтине дозвонилась?

Мы дружно пошли туда.

Когда мы показались из-за стеллажей, Нина Васильевна выпучила на меня глаза:

— Так ты здесь, Аля? Я думала, ты ушла. А тут тебя спрашивают…

О. О!

Перед столом, перед нашим библиотечным обычным ДСП-шным канцелярским столом стоял совершенно не вписывавшийся в местную обстановку, весь в синем бархате и со шпагой на боку, со звездой-орденом на золотой цепи и к тому же — в сверкающей бриллиантами и дырами короне! (нашел в чем являться!) — самый настоящий, самый синеглазый герцог Валантьен де Гуз. Его взгляд осветился радостью при виде меня.

— Добрый день, — сказал он и улыбнулся.

— Привет, — отозвалась я сдержанно. Зачем он явился? Что там у них в Гольштании? Им опять нужна наследница?

— Хотел посмотреть на твой мир, — сказал он.

Инка и Нина Васильевна слушали, не шевелясь и глядя на него во все глаза. Надо отвести его в сторонку и разговаривать без свидетелей. Пока нас обоих за сумасшедших не приняли.

— В смысле, хотел посмотреть, где я работаю, — сказала я ему, многозначительно подняв брови.

— Да-да, — кивнул он.

— Ну вот, здесь, — я повела рукой.

— Прекрасная комната, — сказал он вежливо, взглянув мельком.

— Вы из театра? — вдруг вышла из ступора Инка. — Вы на актера похожи! — и она улыбнулась и томно замахала приклеенными ресницами.

Хорошее объяснение.

— Да, он из театра, — ответила я быстро, пока Валантьен не объявил, что он, вообще-то, король.

Валантьен объявил другое:

— А еще я хотел рассказать тебе гольштанские новости.

— Да какие там новости? — замахала руками я, чтобы он не ляпнул что-нибудь фантастическое. — Я же только что оттуда.

— Так ты в театре была? — встряла Инка.

— Да, — сказала я и не оглянувшись.

— Да у нас там уже вечер, коронация, — сказал Валантьен мне. — И я прямо с нее.

Так вот почему он в короне.

— Так что новостей полно, — сказал герцог.

Если он сейчас скажет, что я срочно нужна стране, чтобы усмирить дракона или организовать работу пьющих без продыху гномов, то в версию про театр уже никто не поверит. А поверят, например, в то, что я встречаюсь со свихнувшимся ролевиком или даже что я сама таким стала. И я сказала королю-герцогу повелительно:

— Пойдем… туда! — и указала в дальний угол у двери. — Чтобы не мешать.

Он не стал сопротивляться, я обошла стол, и мы направились к углу. Новый король по пути начал говорить:

— Я отлучил Рюменпуша от двора, потому что выяснилось, что это он был шпионом Бабсбургов.

Я подхватила его под руку, ускорила шаг и сказала:

— Потише.

Он наклонился к моему уху и зашептал:

— Инженьер запустил дирижабу — прямо к самой коронации, и кидал оттуда на всех цветы…

— Наверное, это было красиво, — сказала я.

Валантьен кивнул и усмехнулся:

— Правда, его потом ветром куда-то унесло.

Мы остановились перед стеллажами в углу. Герцог замолчал, да еще, потупившись, в угол уставился. И что — он приходил только в качестве радиогазеты?

Но Валантьен вскинул на меня синий взгляд и сказал:

— А еще я хочу тебе сказать, что я тебя люблю. Всего один день с Брунгильдой дался мне ужасно тяжело, и я даже не смог себя заставить… — И он сказал твердо: — Между нами ничего не было. Кроме поцелуев.

— И предложения руки и сердца, — добавила я.

— Это было государственное, деловое предложение, — сказал Валантьен и повторил настойчиво: — А тебя я люблю.

— Какая же это любовь, если государство для тебя важнее.

— Уже не важнее. Если ты помнишь, с супружеством ты получаешь половину власти. Ведь согласись, мне было бы проще управлять одному и делать что хочу, чем спорить с тобой по каждому вопросу.

Значит, я теперь у него на первом месте?! Я улыбнулась ему. А он договорил:

— Так что теперь ты и государство для меня значат одинаково.

Ну, ладно, на первом месте, которое поделено поровну. Я задумалась, а он вопросительно глядел на меня. Я пробормотала:

— Но я не могу просто взять и уехать навсегда в Гольштанию. У меня же здесь всё — родственники, друзья, и вообще — это мой мир, я к нему привыкла.

— Я говорил с Мерлином, он может сделать постоянный лаз между нашими мирами.

— Ну да? — Надо же, как здорово Валантьен придумал.

И все же… Я даже не знаю. Вот так сразу — замуж? И снова на трон — ну, на его половину… Королевой… Хм, а сколько в моей жизни будет еще случаев получить предложение от короля? Молодого, красивого, обожающего и которого, к тому же, я и сама… Да что там финтить — сердце от радости готово было выпорхнуть из груди к Валантьену навстречу, голова кружилась, хотелось упасть к нему в объятия, забыв обо всем на свете.

Я глядела на герцога-короля в нерешительности. Его синие глаза сверкнули, и он вдруг опустился на одно колено и произнес веско:

— Будь моей королевой!

Тут Инка, которая несла мимо стопку книг — которую, я уверена, вовсе никуда нести не надо было — спросила тихо:

— Это вы репетируете что-то?

— Нет. Это я делаю предложение руки и сердца, — невозмутимо ответил герцог, продолжая стоять на колене.

— Ого, — сказала Инка и, шагнув дальше, стукнулась о стол, рассыпала книжки и стала суетливо их подбирать.

Я ведь все равно его люблю, несмотря на его бывшие государственные шаги к Брунгильде, и Гольштанию уже полюбила. Стоит ли идти наперекор сердцу, если оно зовет меня к нему? Красивый муж. Половина королевской власти. Отказываться ли от такого?

Я вздохнула и сказала:

— Да встань ты уже. — И добавила с легкой улыбкой: — Я согласна.

Валантьен встал и нерешительно мне улыбнулся.

— А теперь мог бы и поцеловать, — сказала я.

Король Валантьен Первый усмехнулся, а потом привлек меня за талию и поцеловал… Да так увлекся, что корона с его головы съехала на бок и упала бы, но я ее подхватила пальцами на лету. Хорошо, что в ней были дыры и ее было удобно держать, пока продолжаешь целоваться.

Конец