Глава 17

Долго ли, коротко ли, шли наши искатели правды через лес, вначале дубовый, потом сосновый, а тут и до смешанного добрались. Да только солнышко склонилось к горизонту, спать, значит, отправилось, да и усталым путникам деваться было некуда, тоже ко сну готовиться надо было. Вот только на свежем воздухе, под строгим дежурством комаров и всяческих там мошек, оттягивали они этот момент как могли. И всё с тоской вспоминали уютный дом Лешего — как-никак, а выспались, пусть и харями в тарелках. А Василиса так вообще на перине мягкой, на кровати отдельной.

И, сколько бы она не ругала про себя зелёненького, крутя на пальце не снимаемое колечко, а всё же была ему благодарна за предоставленный ночлег, пусть и такой ценой. А теперь вот что?

Вздохнув, Васенька остановилась, как, впрочем, и все, негласно. Скоро ночь, надо уже решаться на ночлег, а, может, е так и страшно всё было на самом деле?

Емеля развёл костёр, Котофеич расстелил скатерть-самобранку, готовясь к ужину. Прокопий устало опустился на землю — всё же подобные походы на столь длительные расстояния были не для пожилых людей.

Василиса же, воткнув посох в землю, прошептала: «Ёлочка, гори!», и выбранная ими лесная поляна обрела некоторый уют, осветившись волшебным светом.

Наевшись и осоловев, кот и Прокопий быстро уснули, а Емеля, словно невзначай, подсел поближе к Василисе, и поначалу они молчали, делая вид, что разглядывают далёкие яркие звёзды, что подмигивали им с того кусочка неба, что был обрамлён высокими кронами деревьев.

А звёзды и правда были прекрасны! Сказочно! Как, оказывается, замечательно было попасть именно в сказку!

Василиса почувствовала, как пальцы Емели медленно и робко коснулись её руки, лежащей на бревне, которое они использовали в качестве дивана. Она замерла, не решаясь заводить разговор первой, и тем самым подталкивая Емельяна сделать этот нелёгкий шаг.

— Василисушка, — парень был вовсе не против. — Я тут спросить хотел…

И надо было такому случиться, что в тот самый момент завыли волки. Уныло, протяжно. Васька взвизгнула и в одно мгновение оказалась на коленях Емели, а он, вцепившись в неё со всем чувством ответственности, ни в коем случае не собирался оставлять девушку на съедение волкам.

Миг тишины, а потом вой повторился. Молодые люди замерли, пытаясь быстро сообразить, что же теперь делать. Но тут мимо них пронеслось нечто шустрое, визгливое и красное, шмыгнув в ближайшие кусты.

Василиса опомнилась первой, но и у Емели зажигание сработало быстро — видать, общение с боевой подругой не прошло даром. И они, вскочив, бросились следом, понимая, что здесь что-то происходит.

Благо, посох Вася захватила на автомате, иначе они бы или ноги переломали, или глаза повыкалывали. Лес здесь, как назло, был густым, тёмным, и погоня нон-стоп впопыхах и с препятствиями удовольствия приносила мало. Да к тому же натёртые во время похода ноги, уставшее тело, вовсе не хотели сдавать на ночь кросс. Но деваться было некуда, и наши пока непризнанные герои продолжали свой нелёгкий путь.

Ни волков, ни их жертву пока видно не было. Но вой раздавался всё ближе, и «спасатели» ориентировалась именно на него.

Но вскоре и вой исчез, и Емеля с Василисой остановились, тяжело дыша, ища хоть какие-нибудь зацепки.

— Смотри! — тонкий пальчик Васи взметнулся, указывая на округлый плетёный предмет, лежащий на боку в траве.

— Корзинка… — присмотревшись, заключил Емельян.

А рядом валялись разбросанные пирожки — видимо выпали из корзины при падении.

И совсем недалеко, за очередными кустами, послышалось оживление, и хриплый незнакомый голос вполне внятно произнёс:

— Красная Шапочка, я тебя съем!

Василиса и Емельян бросились туда, более не теряя ни минуты, но застыли в изумлении, застав следующую картину.

Грудастая деваха в весьма откровенном платье (декольте едва сдерживало её «богатство» сверху, а подол чуть прикрывал её «добро» снизу), в красном плаще с капюшоном и такого же цвета ажурными подтяжками, сидела на коленях странного существа. Тело у него было вполне себе человеческое, но сверху донизу покрытое серой густой шерстью. Лицо — нечто среднее между человеческим и звериным, но тоже волосатое, и скорее подходившее под определение «морда». Нос — тёмный и, судя по блеску, влажный, как у животных. Дополняли картину смешно по-собачьи торчащие уши этого существа, что со всей страстью прижимал к себе деваху, и не выпускал её из объятий даже при появлении столь неожиданных «гостей».

Опомнившись, Красная Шапочка завизжала, а Серый Волк — а Василиса была полностью уверена, что это именно он, хоть и выглядел несколько… странно, обнажил белые и острые зубы, зарычав.

— Немедленно отпусти её, чудовище! — рявкнул Емеля, пока Василиса обеспечивала подсветку действу с помощью посоха.

Но деваха вцепилась в шерсть своего… эээ… обидчика(?) ещё сильнее.

— Кому говорят! — кажется, добрый молодец уже готов был броситься в бой, но Василиса начала кое что понимать.

— Емелюшка, подожди, — тихо произнесла она, коснувшись ладонью плеча парня. — Кажется, помощь тут никому не нужна…