Глава 36

(Бес)славный полёт неугомонной компашки подходил к концу, к которому все логично успели успокоится и смириться с неминуемой гибелью. А потому ковёр-самолёт покидали молча, всё ещё не веря, что выжить им всё-таки удалось. Василиса, с растрепанной косой, на негнущихся ногах машинально приняла протянутую ладонь Емелюшки. Котофеич, спрыгнув по-кошачьи, тут же начал жевать какую-то траву — стресс, знаете ли. Клубочек, рухнув на землю, превратился во всего лишь кучку запутанных ниток, и теперь медленно закручивался назад.

— Если бы я мог поседеть, то сделал бы это ещё раз! — сообщил Прокопий, тяжело отдыхиваясь. — Ну и встрясочка мне на старости лет подфартила!

Аладдин, довольный собой, снисходительно взирал на растрёпанную команду пассажиров, не привыкших к подобным перелётам. Ветер развевал его шаровары, и он был похож сейчас на большой такой парус корабля мечты и надежды, но коротенькая смешная жилетка, как всегда, всё портила.

— Спасибо тебе, добрый молодец! — потроллила его девушка, поклонившись в пояс. — Уж выручил так выручил!

Аладдин улыбнулся своей белозубой улыбкой на смуглом лице.

— Рад был услужить, о, прекрасная орхидея!

Емеля тут же напрягся, громко прокашлявшись и как бы невзначай пряча «прекрасную орхидею» себе за спину.

— Тебя, кажется, твоя «роза востока» заждалась, — как бы ненавязчиво поигрывая мечом, напомнил парень.

— Жасмин! Свет очей моих! — тут же мечтательно забалаболил Аладдин. — Вот только когда мы встретимся?..

— Ничего, встретитесь, — пообещал Емельян. — Вот только магию починим. А там всех вас по домам раскидаем. Самим тут, от местных, не протолкнуться. Ещё и поприбывало тут всяких…

Василиса улыбалась, глядя, как смешно проявляется ревность в исполнении Емели, но ей было приятно это осознавать.

— Маасалама! — попрощался Аладдин. — Раз больше я вам ничем помочь не могу…

Друзья провожали его маханием рук и лап, но вскоре вернулись к никуда не исчезнувшим делам поважнее.

В конце концов, если можно было верить клубочку, они были на пороге одной из целей. Да и если не верить, нутром все уже чуяли: вот оно логово того самого, страшного и ужасного Кощея Бессмертного!

Образно выражаясь, конечно же. Пока что же они лицезрели перед собой лес, непривычно тёмный, тихий, где ни птица не щебетала, ни травинка не колыхалась. И чувствовалось, ощущалось, не простой это лес! Бродит лихо по нему, лапами когтистыми ветви раздвигает, жертву выглядывает. Дышит — аж мороз по коже бежит, смотрит — аж сердце в груди замирает…

«Ну и фантазия у Вас, девушка!» — мысленно одёрнула Васенька саму себя, пытаясь настроится на позитивный лад.

Но страшно сделалось аж жуть.

— Ну, чаво стоим-то? — поторопил всех Прокопий.

И правда, идти нужно было, да хоть и через «нехочу».

— Веди, клубочек… — прошептала Василиса, и тот нехотя повёл их в самую глубь дремучего леса.

* * *

Долго ли, коротко ли шли наши путники через дубравы, хвойные леса, берёзовые чащи. И, словно спали все эти деревья, окунутые в белесую дымку сонного заклятья, так тихо было в лесу, безжизненно. Правда, насколько успела выяснить Василиса, Мёртвый лес тем и славился, что живности не имел, и даже неживая природа в нём была особенно «мёртвой».

Даже хмурые облака на сером, с лиловыми прожилками, небе, будто замерли здесь навечно. Атмосфера так себе, конечно. На хорошие мысли не навевала, а плохие сами лезли в голову, оседая там плотным слоем.

И вот, волшебный клубочек замер, но этого не заметил никто. Все, как один, завороженно смотрели на высоченную стену, сложенную из… черепов, беленьких, гладеньких, надёжно скреплённых между собой каким-то раствором наподобие цемента. «Простенько и со вкусом» — хотела бы пошутить Василиса, но язык не поворачивался сделать это. Ну, вот никак, ибо зрелище, даже по сравнению с «заборчиком» Марьи Моревны, было действительно ужасающим.

— А вход в этот склеп здесь, интересно, имеется? — нервно хохотнул Прокопий, явно надеясь на обратное.

И друзья, не сговариваясь, отправились вдоль величественного забора в поисках двери.

Ворота обнаружились скоро — массивные железные ставни, опутанные кованым чертополохом, с теми же ужасающими черепушками, только теперь изображёнными в плоскости на металле. То есть всё так, как быть должно — в лучших злодейских традициях.

— Может, пойдём отсюда, а? — Котофеич сделал явную попытку капитулировать.

Но народ не поддержал его.

Емеля, молча ухватившись за створки ворот, поднапрягся, раскрывая их с ужасающим скрипом. Но за ними их уже ждали, и Василиса набрала полную грудь воздуха, чтобы побороть страх и волнение.

«Ведь сейчас что-то будет»…