Глава 4

Василиса уверенно перешагнула невидимый порог, и ворота тут же жмякнули её по заду, закрываясь и будто подгоняя девушку навстречу приключениям. Потирая ушибленную пятую точку, Вася, однако, вскоре забыла об этом, с неподдельным любопытством озираясь по сторонам. Хоромы — а это были именно хоромы, высокие, бревенчатые, резные, в которых по всей видимости, и жила Марья Моревна, возвышались величественно и гордо над деревянными хозяйственными постройками помельче, места было хоть отбавляй, но весь этот заворотный мирок напоминал Васеньке склеп, ибо везде были развешаны черепа и слонялись вороны. Последние столь же подозрительно косились на девушку, как и она на них, степенно каркали, будто отпуская нелесные замечания, но приближаться не рисковали.

Прямой дорожки к хоромам не было, и Василиса в задумчивости свернула сначала вправо, потом влево, но до заветной цели дойти не могла, хоть и казалось — рукой подать, и думать не надо. А в результате она даже устала в бессилии бродя по заколдованному кругу, хотя, если подумать, круг и впрямь был заколдованным.

— Тьфу на тебя! — выругалась Вася, останавливаясь. Как же ей было добраться до этой Марьи? Ума не хватало решить эту задачку…

Но в тот же миг что-то ударилось об её ноги, мягкое и упругое, и девушка уставилась на это «нечто», не сразу сообразив, что это всего-навсего шерстяной клубок, что продолжал беспокойно тыкаться в её ступни, словно был живым. Василиса протянула ему свою раскрытую ладонь, и он доверчиво прыгнул на неё, но тут же сиганул вниз, на землю, и опять задёргался, словно приглашая следовать за собой. Чем девушка не могла не воспользоваться, и резво побежала за клубочком в ту сторону, куда он её вёл.

«Чудеса» — пронеслось в голове Васеньки, хотя что тут было не из области чудес? В сказах всегда так, чудеса и волшебство на каждом шагу, не то, что в её обыденной жизни, оставшейся на «той» стороне.

Несколько секунд, и вот она оказалась у самого входа в расписной терем с цветными башенками, с которых, весело подмигивая сияющими глазницами, свисали черепушки самых разных размеров. «Ляпота!»

Внутрь Василиса проникла без особых проблем, а в «холле» ей уже и не требовалось никуда идти — сама хозяйка спускалась ей на встречу по резной лестнице, держась за гладко выструганные перилла.

Если честно, девушка ожидала увидеть этакую белую лебёдушку из русских народных сказок, в кокошнике и сарафане в пол, рубахе с широкими расшитыми гладью рукавами, ну и прочей атрибутикой сказочных царевен.

Но Марья Моревна была не такой. Совсем не такой. Чёрное кружевное платье с высоким воротником-стойкой, шикарное декольте, приоткрывающее белую грудь, рыжие медные волосы, уложенные в замысловатую дикую причёску, красная помада на губах. Зелёные глаза с кошачьей хитростью следили за каждым движением Василисы, а губы, наведённые ярко-красной помадой, уже кривились в саркастической усмешке. Увесистый посох, увенчанный черепом, как и всё здесь вокруг, она держала в левой руке. Правая же была чуть отведена в вопрошающем жесте, явно показушном. Но Василиса на конфликт нарываться не собиралась, а потому решила помалкивать, пока весьма экстравагантная хозяйка сама с ней не заговорит.

«Ну просто хозяйка борделя — умная, хитрая, красивая» — пронеслось в голове Василисы.

— Иномирянка! — довольно воскликнула женщина, обойдя несчастную Васеньку как новогоднюю ёлку — кругом. — Пророчество сбывается…

— Извините? — не поняв ни слова, решила уточнить Василиса. — Какое такое пророчество?

Но Марья будто и не слышала её.

— С чем пожаловала?

— Так это… разговор есть… сказали, Вы тут самая умная.

На это «хозяйка борделя» лишь усмехнулась, но было видно, слова, произнесённые Васенькой, ей льстили. — Скажите, мне показалось или с магией у вас здесь и правда что-то не то происходит?

Марья Моревна в миг преобразилась, приняв вид благородной скромницы, при этом указав Василисе на небольшой диванчик. Шерстяной клубок так и тёрся у её ног, периодически подкатывая к хозяйке, но неизменно возвращаясь к Василисе.

Усевшись, дамы какое-то время мерились взглядами, Марья — оценивающе, Василиса — выжидающе. А после, когда хозяйке этих апартаментов слегка надоело, она щёлкнула пальцами, и на расстеленной скатёрке появились блюда невиданные — деликатесы, значит. Деликатесы для Василисы, которая кроме БПэшек и магазинных пельменей мало чем питалась в своей скромной иномирской жизни. Готовить она не любила, и пирожки Котофеича уже успела оценить в полной мере.

А тут, посмотрите-ка! Репа пареная! Картошка печёная! Почки в заливке, икра, значит, заморская и совсем не баклажанная! И окрошка царская, и горох… И как изысканнейший десерт — сладкий пирог с повидлом на пол стола!

Девушка схватилась за горло, боясь подавиться слюной. Вот и есть ведь совсем не хотелось, а поди, как организм среагировал. Благо, платьишко на ней было свободным, летним, но и при такой кормёжке, Вася чувствовала, скоро и оно по швам разойдётся. Теперь она понимала, почему русские барышни обладали такими аппетитными формами и румяными щеками. Всё дело в правильном питании!

— Скатерть-самобранка, последняя модель, — не без удовольствия пояснила Марья, взяв в руки спелую ягоду виктории, одним щелчком пальцев сбив с неё какую-то букашку. — Всегда всё свежее и только из печи. Ну, или с огорода. Вот я только понять не могу — какое тебе дело до всего этого? Мир-то не твой, не тебе его беды и расхлёбывать…

— Но по всем законам жанра, — начала умничать Василиса, — я сюда для чего-то попала. И что-то подсказывает мне, что без меня здесь точно не обойтись. Спасу вас, а там и возвращении можно будет подумать.

Марья Моревна, вновь хмыкнув, пожала плечами, скорее всего соглашаясь.

— Ну, ладно, твоя взяла, — произнесла она. — Вот только потом не жалуйся — сама ввязалась, пенять будешь на себя.

— Я вся во внимании, — Василиса всё же потянулась за такой же викторией, как и у Марьи, не сумев побороть соблазн. — Слушаю.