Глава 3

На сельской улице заметно темнело. В смысле, темнело не только на улице, смеркалось повсеместно, но Василиса помнила, что совсем недавно было солнечное утро, и не дополотая грядка, и пчелы с колодцем. Однако, попаданство — а это было именно оно, девушке удалось, она в этом даже не сомневалась. Ведь сколько литературы было прочитано на эту тему, сколько романтических книг и весёлых историй рассказывало ей о нелёгких приключениях счастливиц, что смогли побывать в других мирах. И вот она стала одной из них!

А потому девушка воспринимала происходящее без особого удивления, но с должным энтузиазмом. Ей однозначно нравилась её история и то, как лихо закручивались события в ней. А уж Емеля как нравился! Молодой, красивый, ясноглазый. Сидит рядом на печке, пироги, прихваченные с собой, наворачивает. Улыбается, когда взгляды их встречаются — широко, от души, аж крошки изо рта летят. А у Василисы лишь одна мысль в голове: «Я ж его не прокормлю. Да и готовить так не умею. Что же делать?.. А, что-нибудь придумаю».

От непомерной сытости Василису даже слегка укачало, сельская дорога — кочки да ухабы, но на голодный желудок полегче было. Сейчас же каждый пирожок готовился стать предателем в её желудке, и вылезти обратно, но отступать было нельзя. Надо было выслушать всех причастных к делу. А без неё, похоже, сказки тут точно не получится — не тот профессионализм у местных жителей. Не тот уровень подготовки.

Как оказалось, Марья Моревна жила на том конце деревни, не маленькой, надо сказать. А потому каждый неровный выступ дороги Василиса встречала с уже вымученной болью в своей пятой точке, и каждый раз ойкала, когда печка резко подбрасывала её кверху. И вот, когда их казавшийся нескончаемым путь был завершён, Вася едва не завизжала от радости — хватит с неё на сегодня сомнительных транспортных средств! Свободу естественному передвижению!

Однако именье, к которому привезла их печь, резко отличалось от всех остальных избушек. Вернее, его не было даже видно поначалу, из-за высокого забора метра в три, и Василиса в задумчивости уставилась на высокие кованые ворота, ища что-то наподобие кнопки звонка или домофона. Но обнаружили только декор из человеческих черепов, максимально напоминающих настоящие.

Емеля мужественно встал рядом и с раскрытым ртом, с тем же интересом, уставился как известное животное на нечто новое.

— Хоть бы швейцара что ль поставили, — недовольно пробормотала Василиса.

— А это кто? — тут же зачесал репу Емеля, заметно напрягая извилины.

Васенька открыла было рот, чтобы пояснить, но тут один из черепов, коими был украшен декоративный верх забора, сверкнув глазами, заговорил:

— Какого лешего вы тут забыли?

Василиса, вздрогнув от неожиданности, тут же взглянула на офигевшего Емелю — тот был крайне удивлён, но пирога из рук не выпустил, и уже тянул его ко рту.

— Дела…

— Нам бы Марью повидать, — запинаясь, промолвила девушка. — М-м-м…

— Моревну, — выручил её Емеля.

Черепушка заглохла, будто уснула, а на деле погрузилась в себя. Всё то время, что она молчала, молодые люди тревожно переминались с ноги на ногу, ожидая ответа.

— Сломалась что ль? — Вася недоверчиво покосилась на местное устройство связи, пытаясь определить степень поломки в наступивших сумерках.

Но в тот же миг череп вновь заговорил.

— Хозяйка ожидает тебя, Василиса. Одну, без вот этого…

— Эй! — попытался возразить «этот» бездушным останкам, а то и вовсе пластмассе. — Я Василису одну туда не пущу!

— Тогда в ворота не пройдет никто, — равнодушно пояснила бывшая голова. — Распоряжение хозяйки.

Василиса тяжко вздохнула.

— Ладно, твоя взяла, — отважилась она вполне искренне. — Ты, Емеля, жди меня здесь. Если не вернусь через час — вызывай полицию…

— Кого?..

— Дуй, короче, за подмогой. А ежели чего, не поминай лихом…

— Ааа… — понимающе кивнул Емельян.

И в тот же миг тяжёлые ворота со скрипом распахнулись.