Глава 48

— Неееет!!! — завопила Марья Моревна. — Не может этого быть!

В воздухе витало что-то такое, отчего мурашки бежали по коже слоновыми шагами.

А Волшебное древо, оно оживало, зацветало на глазах, благоухая белыми цветами. И магия возвращалась в их края, не искажённая, живая, полноценная.

— Василисушка! — Емеля, подскочив к бездыханному телу возлюбленной, схватил его в охапку, прижал к себе крепко, едва справляясь с эмоциями и наворачивающимися на глаза слезами. — Что ты натворила, ведьма проклятая⁈

А Несмеяна уже была рядом. Черноглазая девчонка, худенькая, с длинной косой, с такой печалью смотрела на девушку, что сердце разрывалось на части.

— И правда, девица! — поздно сообразил Емеля. — Значит, не обманула меня Василисушка, не предала…

— Это всё она, ведьма эта! — подзуживал Котофеич, шныряя рядом. — Она одна во всём виновата!

— Я же говорил! Говорил! — Прокопий сжал ладони в кулаки.

Марья осклабилась зло, и только сейчас все заметили, как посерело, сморщилось её лицо, а волосы поседели, став бурыми, спина сгорбилась, и из высокой статной красавицы явилась их взору безобразная горбатая старуха.

Кажется, что-то пошло не так в её планах. И виной этому была Василиса.

Лес задрожал, выпуская из чащи своей Лешего. В мгновение ока он оказался возле девушки, а после зло обвёл взглядом всех присутствующих.

— Кто посмел тронуть мою невесту? Отвечайте!

Емеля сжал зубы, но всё же ответил.

— Не твоя она, Леший, а моя невеста. А погубила её вот эта ведьма! — и он указал рукой на стареющую на глазах женщину.

— Вообще-то, моя! — раздался булькающий голос из ручья. Водяной показался на свет, тряхнув лохматыми волосами-тиной, с неприязнью уставившись на всех сразу.

— Да какая теперь разница! — Несмеяна готова была разрыдаться. — Василисы больше нет!

Тут на поляне стали появляться сказочные персонажи, вначале радостные, но потом, поняв в чём тут дело, печаль омрачала лица многих. Они пришли попрощаться, ибо восстановленная магия отправляла их в родные сказки, но все перед отбытием хотели увидеть Василису и сказать ей «спасибо».

Увы, это уже было невозможно.

Красная Шапочка рыдала на плече у Волка. Гензель, держа за талию Спящую Красавицу, хмуро смотрел на то, как убивается Емеля. Гретель стояла поодаль, пряча слёзы — ей опереться было не на кого. Белоснежка со сковородкой в руках, под крышкой которой, должно быть, копошились всё те мелкие гномы-вредители, качала головой и отводила взгляд в сторону. Даже Дракула, прячась за деревьями, не смог удержать скупую вампирскую слезу, и стонал в кулачок, прощаясь с Василисой.

— Разойдитесь! — услышали все внезапно властный голос женщины, что была прекрасна и ужасна одновременно, прекрасна — внешне, а ужасна — по слухам, простирающимся намного дальше пределов этой сказки.

Люди и нечисть послушно расступились, пропуская вперёд саму царицу Ядвигу и мужа её, Кощея Бессмертного.

— Мама! — вскрикнула Несмеяна, и тут же оказалась в объятиях обоих родителей. — Папа!

Счастливая воссоединившаяся семья, обнявшись, перешла к делам насущим.

— Мама, неужели ничего нельзя сделать⁈ — глаза царевны вновь наполнились слезами.

Ядвига, вначале взглянув на постаревшую до уровня ста лет Моревну, уже даже не способную передвигаться самостоятельно, приказала страже:

— Взять её! Эта женщина повинна во всех бедах, что произошли в нашем царстве…

— Помилуй! — дряхлый старческий голос Моревны продребезжал еле слышно. — Мне и так недолго осталось…

Но посвежевшая, освобождённая от чар Ядвига, больше не взглянула в её сторону, перейдя к Василисе.

Она долго осматривала девушку, и в это время в лесу стояла такая тишина, что даже птицы боялись ненароком защебетать, и пауки тянуть паутину не решались.

— Есть один способ, — наконец, заключила царица. — Если Василису прямо сейчас вернуть в её мир, она будет жить, как и прежде. Тебе решать, Емеля. Согласен на вечную разлуку с любимой?

Пуще прежнего помрачнел Емельян. А после произнёс.

— Согласен. Пусть моя Василисушка оживёт, и проживёт долгую и счастливую жизнь, хоть и без меня. Она это заслужила!

Его поддержал ровный строй одобряющих голосов.

И в тот же миг, получив согласие, Ядвига щёлкнула пальцами, и…