Глава 6. Знакомство с Царем-батюшкой
Царские казематы этой местной элитарной группы, в противовес другим, были поистине уникальным и несравненным зрелищем с какой стороны не глянь. Стены повсюду были исписаны разными витиеватыми узорами, с вкраплениями золотых и не очень металлов, колонны высились вверх, что аж даже увидеть, где они кончаются нельзя было. А от того, насколько все так монументально и дорого-богато смотрелось, невольно кружилась голова, что нет-нет да плохие мыслишки о Царевиче и их семейном достоянии то и дело просились в голову, благо что сам добрый молодец о том не был ни сном ни духом. Да и мне глянуть, и так сказать, оценить, с этого ракурса было не удобно, оттого я молчала.
Царевич же тем времени даром не терял, и с радушным поклоном молвил, стоило нам двоим замереть пред ясными очами хозяина сих каземат.
— Здравствуй, батюшка! – Громко и гордо произнёс Ваня, отчего даже у меня сердце в пятки ушло, настолько голос моего красно молодца преобразился. Это пред мною он был Ванечкой, а тут, пред царём да свитой его это уже был Царевич. – Добро ли поживаешь?
И вся его фигура до того красноречиво говорила о том, что наследничек сих владений в дом пожаловал, что даже мне шутить неудобно стало, что было буквально впервые со мною. Я аж слюною подавилась, с трудом пасть свою прикрыв, а то мало ли чего.
Что до остальных, то батя моего суженного, что застыл пред нами на троне своём, производил своей фигурой тоже неизгладимое впечатление: косая сажень в плечах, кою не смог бы скрыть любой другой царский сарафан, возвышал его величество на троне над нами всеми. Вихревые тёмные кудри хоть и были тронуты сединой, да только это вид придавало ещё более умный да мудрый. Если на Ванечку было глядеть одно несравнимое удовольствие, то и на его отца любоваться можно было часами. Эх, вот эта гены так гены!
Стоило сыну, что явно был дорог и важен отцу судя по весьма благожелательной улыбке, закончить распинаться дежурными фразами, что видно по правилам нужны были, как ясны очи тут же блеснули хитро, причём таким знакомым блеском, что от этого невозможно было не подивиться, насколько отец да сын похожи. Одно лицо, любо дорого любоваться!
— Добро, как ещё! – Махнул Царь-батюшка мощною рукой, да так скоро и резво, что вся свита, что притаилась за его Величеством аж вздрогнула. Бояре, что дружно застыли сзади, вступать в разговор не спешили, да отчего-то вид столь испуганный имели, что мне как-то не по себе стало. — И тебе добро, сын! Рад коли ты изволил вернуться. – Усмехнулся он, сощурив зеленные очи, что аж спросить захотелось, неужто батенька уж и не чаял его возвращения. Очевидно, батя уже успел смириться с тем, что сынок младший уже чухнул на чужбину, а нет… Явился, не запылился.
Ванечка же, уловив отцовский намёк, тоже усмехнулся, положив могущие руки себе на талию, кивнув:
— Благодарствую, батюшка. Я к тебе не с пустыми руками. – Пауза, что намерено выдержал Царевич, прежде чем молвить, была достойна награды «за лучший драматический момент». Аж похлопать захотелось… — Позволь с невестою тебя познакомить.
Лишь на долю секунды на лице царя промелькнуло изумление, кое он скрыл в тот же момент, быстро изволив взять себя в руки и приосаниться, но вот насторожённость, что засквозила в его фигуре после слов сына, было сложно скрыть. Его лицо приняло вид бесстрастный да коли скроишь им, как поражён?
— С невестою? – Осторожно молвил царь-батюшка, как бы невзначай, отчего усмешка на губах Царевича моего лишь увеличилась, что незаметным не осталось. Царь, как бы незаметно оглядел одними глазами пространство зала, но невест явно не нашёл да только лягушку на плече добро молодца заметил, но такой вариант развития события видно его психикой предусмотрен не был, поэтому он быстро глаза и отвёл. Мне даже как-то жаль его стало. Но и за себя обидно, слегка. — Позволяю. – Тяжело вздохнул он, снова махнув рукою, видимо решив, что затягивать этот момент не стоит, учитывая оживление, что произошло после слов Ванечки за спиной его Величества. Придворные дружно загалдели, очевидно тоже не будучи уверенными, что добрый молодец изволит быстро найти себе супругу. Но какую…
Вот тут улыбка, кое хранил на лице своём Ванечка, превратилась в очевидный ехидный оскал:
— Знакомься, царь-батюшка. – Голос его лился аки мёд, настолько сладким и сильным он был. — Моя невеста Руса. – Указал он кивком головы на меня, отчего на несколько секунд в зале полном людей образовался вакуум, что слышно было даже пищание камора на раме окна. И могу поклясться, что даже он в те секунды не хило так опешил, упав на ту саму раму.
Я же, решив, что хуже уже точно не будет, изволила, так сказать, добавить свой гвоздь в крышку гроба местной элитарной группы, громко вымолвив и поклонившись при этом:
— Добрый день, царь-батюшка. – Лицо его Величества при этих словах весьма красноречиво побелело, приняв весьма нездоровый вид, пока в царских казематах продолжала храниться идеальнейшая тишина. Так прошла минута, две, а лицо батеньки розовее не становилось, отчего даже видно Ванечке не по себе стало, от того он и обеспокоенно спросил:
— Батя, ты че? – Ответа не последовало, да и чего греха таить, царь-батюшка даже не дышал. — Помер что ли?
И вот, казалось бы, финита ля комедия сей милой истории, что изначально пошла через одно место, но это только на первый взгляд, особенно ежели вы до этого не знали его Величества, что после заданного вопроса резко ожил и громко и со вкусом заржал на все 200 кв. м. своих каземат, упав с трона своего, да так, что аж стены сотрясаться начали. Настолько мощным и протяжным было его веселье, что даже страшно становилось. От того видимо, свита его в угол позади него забилась, чтобы не дай Бог не задел он их нежных ненароком.
— Вот это номер! – Гудел царь между приступами хохота, держась за живот. — Сын, право слово, я даже на секунду… Я ведь реально на секунду поверил тебе! – Произнёс он, вытирая слезы, что выступили от хохота, да только углядев серьёзное Ванечкино выражение лица, как-то тут же приосанился и посмеиваться перестал, поражённо выдохнув. — Стоп, это чего выходит?
— Батя, ну тут такое дело… — Усмехнулся тем временем Иван, разведя руки в сторону, но батенька тут же перебил его, сверкнув ясными очами и снова сев на царственный трон свой, и как ни в чем не бывало уточнил.
— Даже интересно какое такое дело, что ты изволил женится на лягушке? А стрела… Стрела эта проклятая!?
Ваня хитро разулыбался, приосанившись:
— Стрела к ее, так сказать, ногам упасть изволила. – Протянул он тоном довольного кота, что даже я сомневаться стала. Может он того, сам ее подкинул?
— Прям сама? – Поднял бровь царь, неизвестно чего ожидая, впрочем, кто его знает?
— Прям да.
И вот тут Царю-батюшке по всем законом жанров нужно было начать горевать да думать, как бы дела делать, кабы на лягушке сынка любимого не женить, но и тут он оказался не промах. Батя моего Ивана снова заржал так, что на сей раз от этого хохота оконные рамы танцевать изволили.
— Да, Ванюша! И ведь обещал мамке твоей, а она… Эх, коза! Как знала ведь! Вот ведьма моя! И обещал ведь, обещал! Как знала, что ты весёлым уродишься, но сегодня… — И чуть погодя, успокоившись, спросил отец сына, сразу перейдя к делу. — К Яге ходили? – Что-то в бормотаниях царя насторожило меня, особенно часть с обещанием, и ведь Ванечка все понял. А что понял, и не сказал. А ну и фиг с ним!
— Ходили. – Кивнул мой суженный, почесав затылок тем временем, хитро как-то усмехнувшись.
— И че старая карга сказала?
— Счастливой семейной жизни пожелала. – И вот тут я уже не смогла сдержать так и рвущийся комментарий, тихо пробормотав, но из-за хорошей акустики меня изволили услышать все:
— Благословила прям от души.
— Ага и в душу. – Весело вторил мне Иван, ухмыльнувшись. – Мальков пятерых пообещала!
Но неожиданно это весьма сильно позабавило Царя-батюшку, отчего он снова усмехнулся, на сей раз обратившись ко мне:
— Даже так… — Выражение лица его сильно вытянулось при словах этих. На меня он уже глянул иным взором: — Так значит, ты у нас Руса?
— Да, сир.
— Весьма необычное имя. – Хитро стрельнул он глазами.
Тем не менее я не растерялась, притворно выдохнув:
— Родители затейники, сир. Каким нарекли, такое и несу. – Я уж было подумала, что его Величество после такого осерчать может, как вдруг он выдал с улыбкой на лице:
— А нравишься ты мне! – И тут же глянул на сына. – Она и правда прикольная!
И вот тут уж я думала на сей раз осерчать изволит Иван, раз его план пошёл прахом, но то ли он лицом своим владел превосходно, то ли я чего-то не поняла, но мой спутник лишь спокойно поднял руку вверх и решил уточнить:
— Батя, так…
— Говоришь, стрела сама упала? – Погладил Царь бороду свою, призадумавшись о чем-то. – А титул какой есть, краса?
И ведь нужно было смолчать здесь, как и во многих, многих других моментах, но это был мой звёздный час, оттого я решила, что раз уж врать, то прям по крупному, поэтому самодовольно выдохнула, как будто это само собою разумеющиеся:
— Царевна-лягушка, сир. – Откуда я это взяла, я даже сама не поняла в тот момент, но сказанное обратно не воротишь.
— Ах, вон оно как! – Обрадовано захлопал руками Царь, ехидно посмеиваясь, отчего свита вновь как-то весьма испуганно отошла к стеночке. — Даже тут ты братцев переплюнул, сын. Те бояр да купцовых дочек ко мне приволокли, и только ты, мой сокол ясный, целую Царевну притащил. – Под конец прикрикнул он, и вот вновь, невозможно было в стороне остаться, поэтому я уверенно выдохнула:
— Он очень старался.
— Ох, нравишься ты мне, нравишься! – Указал на меня пальцем Царь, весело рассмеявшись, отчего бояре наконец отмерли и уж было хотели вставить свои пять копеек, да только Ванечка неожиданно усмехнулся.
— Так может сам и женишься?
— Я не против. – Обрадованно воскликнула я, сразу уточнив. — А корона будет? – Кто же от царя целого отказываться будет?
— Будет. Когда царица новая появляется ее драгоценностями одаривают. Корона ее сапфирами да рубинами сиять должна. – У меня от такого аж слюна изо рта потекла. – Мамка, когда они женились, целую диадему заказала да с гранатами изысканными. Выделиться решила.
— Правда?
— Конечно. Это незыблемое правило. А кокошник, его же тоже при желании украсить можно! – Кивнул мне Ванечка, отчего улыбка царская чего-то померкла. – Мы же не бедные. Вот, например, у бати знаешь сколько под…
Как неожиданно царь резво вскочил, нависнув над нами горою:
— Так! Все! Достали оба! Идите с глаз моих, и готовьтесь к свадьбе! Благословляю вас и все такое!
— Но, сир… — Неожиданно фальцетом заблеял один из бояр, устав видимо от цирка этого. – Она же лягушка! – Махнул он в мою сторону, ожидая видимо, что после его слов царь тут же прозреет, но тот только глянул на того, как на идиота, но несчастного спас Ванечка, как-то подозрительно ласково молвив:
— Бать, а твоё благословение… Знаешь, прям слово в слово как у Яги. – Уж не знаю, что так Царя разозлило, да только он аж красным сделался:
— Значит так…
— А на долгую и семейную жизнь да деток побольше благословишь? – Добил его видимо контрольным уж очень весёлый Иван, что аж глаз царский изволил дёрнуться, как снова бояр слово взял:
— Нас засмеют! – И столько отчаянья там было, в этом крике, что батенька женихов наших схватился за голову, сквозь зубы пробормотав:
— Значится так… Пошли оба, и чтобы по утру к свадьбе готовы были! – Благо Ванечка спорить не стал, тут же развернулся и пошёл в сторону выхода, но меня вот все один вопрос беспокоил. – А теперь вы… — Очевидно обернулся он к своей свите, благо мы этого уже не слышали.
— Так а корона все-таки будет? Ну хотя бы кокошник!