20. Тамара

Решив проверить догадку, метнулась к окну – так и есть, огромный черный автомобиль, забиравший меня накануне, уже отъезжал с парковки. Ну дела! И как мне это расценивать? Вот же блин блинский! Так! Где телефон? Побежала в комнату, по дороге отметив, что домовой с удивлением озирается, медленно прохаживаясь по коридору. Где же телефон? Ой, да вот же он, на кровати валяется, скрытый подушкой! Пропущенных нет, смс нет, соцсети молчат… В общем, такое впечатление, что меня кинуло в альтернативное прошлое, которое могло бы быть, не попроси меня Рита подменить ее. И очень бы хотелось поверить в лучшее, если бы не два момента – бородатый человечек до колена ростом, и брачная татуировка, которая так никуда и не делась. Последнее меня огорчало больше всего – я ж в школе работаю, придется все время носить одежду с длинным рукавом. – Мить… – обратилась к домовому, который важно заглянул в шкаф, войдя в мою комнату с таким видом, будто сама королева Англии пожаловала с визитом. – А? – отозвался, высунув нос наружу. – А ты как думаешь, найдет меня Терренс или нет? – Конечно, найдет, – кивнул тот, снова скрываясь в недрах гардероба. Оттуда послышалась возня, оглушительный чих, потом кубарем выкатился домовешка, усевшись на попу и ошалело вертя головой. На шее его болтались Ритины стринги, неведомо как попавшие в мой шкаф. С бусинками в одном месте. – Ну девки! – возмущенно сверкнул он глазами и поднялся, кряхтя, потом сдернул трусы с шеи, кинул их возмущенно на пол, сверкнул глазами. – Развели беспорядок! Ишь ты, срамота какая! Я прыснула со смеху, так забавно было видеть такое неподдельное возмущение. – А чего ты хотел? – ответила, усаживаясь на кровать и болтая ногами. – Борща бы! – мечтательно протянул он вдруг. – Сто лет борщ не ел. Правильный такой, с мозговой косточкой. Только ты-то, поди, и готовить не умеешь! Я уставилась на него, как на умалишенного. Вот какой борщ, а? У нас тут проблема века – артефакт с изюминкой, даже с изюминищей, я бы сказала, пропавшая Эмерида, мать ее за ногу, брачная татуха у меня, а он о борще! – Я так и думал! – с грустным торжеством в голосе прокомментировал Митька, подойдя к окну и взобравшись на стул. – О, а у вас тут занятно! – Мить, – протянула я, – нам надо составить план действий! У меня еще отпуска 7 дней осталось, надо за это время найти твою царевну, наверное. Куда она могла попасть? Если я ехала в машине и нас просто поменяло местами – надо просто узнать, куда ее привезли, а оттуда уже плясать. Но артефакт-то, судя по всему, исказил реальность! И тут вопрос – только для меня или же для нее тоже? – А что тут думать? – хмыкнул он. – Для тебя исказил только. Ты вот сейчас не представляешь себе, что я увидел за окном! – И что же? – заинтересованно протянула я, поднимаясь и подходя к домовому. – Смещение временного пласта! – торжествующим голосом провозгласил тот и сплюнул на пол. –Тьфу! С вами якшаться начнешь, еще и не такого узнаешь! Угораздило ж меня связаться! Был порядочный домовой, жиль себе, не тужил, а потом, понимаешь, служба! Как к матери Эмеридиной приставили, так вот с тех пор и мучаюсь! Он оттопырил губу и высокомерно глянул на меня. Эх, какие актерские таланты пропадают! – Что ты имеешь в виду под смещением временного пласта? – заинтересовалась я, решив не заострять внимание на всей остальной тираде. – А то! – фыркнул домовой. – Время должно было синхронизироваться для всех. То есть, ты сейчас и Эмерида в одинаковом времени. Ну, это я так думаю, конечно, а как оно на самом деле – неизвестно. Так где, говоришь, борщ-то у вас хранится? Я вздохнула. О еде думать вообще не хотелось, я мечтала открыть свой ноут и засесть в гугл, там явно хоть что-то, да упомянуто о вечеринке Риты. Может, там я увижу Эмериду? Митька говорит, мы похожи внешне, должна узнать ее. Но прожорливый домовой явно хотел полакомиться чем-нибудь, потому как спрыгнул на пол и посеменил к выходу, оглянувшись в дверях. – А потом удивляются, отчего их женихи такие неподходящие, -пробурчал он, смерив меня взглядом. – Подходящие на безручках не женятся! – Много ты знаешь, – вздохнула в ответ, не имея ни желания спорить, ни настроения. В кухне открыла морозилку, задумчиво обозрела содержимое ящиков. – Борща нет! – мрачно констатировал домовой, следя за моими глазными метаниями. – Есть пельмени! – просияла я, оглянувшись. – А они не хуже борща! – Да? – вредный Митька взобрался на стул и уселся с таким видом, будто он ресторанный критик и явился разнести меня в пух и прах. – Не знаю, что это такое, но звучит не очень. – Сейчас сварганю, ты убедишься, что они вкусные! А борщ мы потом приготовим, для него еще все купить нужно. Пока я громыхала кастрюлькой, кипятила воду и готовила пельмени, вредный домовой пошел дальше обследовать квартиру. Ему все было ново и интересно, особенно, как оказалось, устройство унитаза. В их мире отходы жизнедеятельности уничтожались магией, а у нас известным способом. И вот в тот момент, когда в фаянсовом горшке вихрем закручивалась вода, глаза Митьки округлялись. И так раз десять. На одиннадцатый я уже позвала его есть, но прежде заставила мыть руки, хотя он и сопротивлялся, мол, домовые отродясь никаких болячек не переносили, и вообще, мыться – это не для него. – То-то и видно, – вздохнула я, плюхнув майонез в чашку сначала себе, потом, подумав, ему. – На что это ты намекаешь? – ворчливо осведомился бородач, сверкнув глазенками. – Я потомственный домовой! – Ой, что-то мне это напоминает! – развеселилась я, вспомнив, как один мультяшный персонаж точно такую же фразу девочке Наташе говорил. – Сейчас поедим, да включу тебе мультик, посмотришь на другого потомственного домового. – На какого еще другого? – ревниво прошамкал Митька, прожевывая пельмешек. Борода его и усы были испачканы майонезом, а потому грозный вид мной таковым не воспринимался. – На такого же, как ты, грязнулю! – вздохнула, глядя, как он утер рот рукавом. – Как пельмени-то? – Редкостная гадость! – радостно сообщил он в ответ, запихивая очередной в рот. – До чего только люди дошли, лишь бы правильную еду не готовить! Не представляю, что он скажет в таком случае о дошираке, попробуй я предложить ему этот вариант еды. К счастью, наша морозилка была забита более-менее правильными продуктами, мы с Ритой по выходным устраивали рейд на фермерский рынок, где и закупались на неделю, а то и две вперед. Конечно, готовить особо и не хотелось, да и Рита была то в отъезде, то на диете, так что, в основном, там были пельмени и курьи конечности, не требовавшие большой трудоемкости – суй в духовку, а дальше оно как-нибудь само. После обеда, сытно икнув, Митька сполз со стула, пошлепал ножками в сторону дивана и уселся на него, похлопав вокруг себя ручками. – Ишь ты! – восхитился. – Мягонько как! Будто кошкина шубка. – Давай включу тебе телек, посиди, посмотри, а я в интернете пошарю, что известно про Эмериду. Может, найдём что-то. Домовой ничего не ответил, видимо, для него оказалось слишком много незнакомых слов, но следил за мной глазками, откинувшись на спинку и скрестив ножки в лаптях. Нет, все-таки надо будет его отмыть в ванне сегодня, да одежонку сменить, а то похож на… домового! Но едва я включила мультик на телевизоре, как мой гость заорал не своим голосом и сиганул куда-то вбок, только его и видели. – Мить! – я хлопнула себя по лбу – вот же дурень, Томка, кто ж дикого человечка современными технологиями пугает?! – Не бойся, это не опасно! – Уйди, чудовище! – рыкнули на меня из-под дивана. – Мить, это просто… ну… это как тарелка с наливным яблочком, знаешь? Ну, чтоб посмотреть, что где делается. – Не знаю никаких тарелок, – по голосу было слышно, что он уже успокоился. Все-таки в мире магии, на мой взгляд, более крепкие психически существа. Я б, увидь такое впервые, от страха бы точно что-то сделала. Маленькое и вонючее. – Мить, ну, это как у вас… Не дав мне договорить, домовой вылез наружу, взъерошенный, лохматый, стреляющий косыми взглядами в телевизор. – Ишь ты, – пробурчал, – магическая тарелка у нее есть! Девке незамужней надо о магической кастрюле борща думать, а не о тарелке! Давай сюда своего домового, показывай. Посмотрю, с кем ты меня сравнила. В общем, с горем пополам усадила гостя за мультик, а сама включила свой ноутбук, намереваясь нарыть там все, что только можно.