Глава четырнадцатая, в которой собирается военный совет
– Какие у вас теплые семейные отношения с воинами! – глубокий и бархатистый женский голос оказался незнакомым, и Алька покосилась на его обладательницу.
А Наина, будто опомнившись, наконец отпустила сестренкино ухо и попыталась сделать вид, будто никакой тут “теплой родственной встречи” и не было. Пожалуй, никто, кроме Альки, не умел так выводить из себя государыню регента, как ее собственная сестренка. Чтобы вот так, позабыв о глазеющих воинах вокруг и даже о представителях союзных стран! Стыд какой…
В паре шагов от обеих царевен Тридевятого стояла высокая, крупная женщина, одетая в кольчугу до колен, штаны и сапоги. Через плечо воительницы оказалась переброшена толстая и длинная – ниже пояса – льняной белизны коса. Алька даже задумалась на мгновение, пытаясь понять: красива ли незнакомка али безобразна? Она не походила ни на одну женщину, виденную царевной прежде. Слишков высокая, слишком широкоплечая. Черты лица крупные, твердые. Еще и брови да ресницы белесые, и глаза светлые. И руки такие, что сразу видно: приложит кулаком – не встанешь. Хотя запястья тонкие, пальцы длинные. И улыбка хорошая. Полюбовавшись еще миг, царевна все-таки решила: красива. Просто странной красотой, непривычной.
– Прошу прощения, Ваше Высочество, – обычным своим ровным тоном извинилась Наина. И не успело у Альки вытянуться лицо – неужто это ей?! – обернулась к незнакомке. – Давно не виделись с сестрой, накопились некоторые… вопросы.
А затем, снова повернувшись к Альке, продолжила:
– После поговорим, сейчас недосуг мне. Проводи-ка Ее Высочество к своему отряду.
Алька до того опешила, что даже не сразу нашлась, что ответить. “Своему отряду”?! Откуда Наина… и ведь не удивилась она на самом-то деле ничуточки, что Алька с докладом от богатырей явилась!
Однако незнакомка смотрела на нее оценивающе и незло усмехалась. И отчего-то вдруг совершенно ясно стало: с Наиной они сейчас не две царевны, которым промеж собой столько выяснить надо, и даже не сестры, что вечно ссорятся, а воин и командующий войска. А значит…
– Слушаюсь, – коротко кивнула она и взяла своего коня за поводья. – Следуйте за мной, Ваше Высочество.
Шли молча. Алька все пыталась собраться с мыслями. Какое еще высочество?! Кто-то из союзников, выходит… а богатыри ей на кой?!
И лишь уже подходя к своему отряду, сообразила наконец, что Наине стоило, пожалуй, представить ей собеседницу. Неужто в кои веки старшая сестрица в самом деле потеряла самообладание настолько, что обо всем на свете позабыла? А раз уж так вышло, так и следовало бы самой… в конце концов, среди воинов – равных – церемоний обычно не разводят. Так надо хоть понимать, кто перед ней…
– А вы…
– Сестра конунга Семи островов, – усмехнулась женщина. – Подкрепление вам привела.
А затем и вовсе широко, открыто улыбнулась.
Алька проследила за ее взглядом. Смотрела незнакомка на Олешека, вдруг выехавшего вперед отряда. А еще царевна заметила, как отчего-то заметался взглядом, да нырнул за спину Михайлы Савелий.
– Тетушка Хильдур! – радостно пробасил Олешек.
– Ну здрав будь, племянничек! Олаф, а познакомь-ка меня с братьями…
– Хильдур?! – Алька в изумлении переводила глаза с одного на другую. – Тетушка?! Олаф?!
*
Поговорить с Наиной толком не удалось.
Да и расспросить Олешека-Олафа… да хоть кого-нибудь!
То смотры, то построения. Вон, Олешек с тетушкой и то едва парой слов перекинулся. Наина и вовсе мелькает то там, то сям – и, кажется, везде одновременно успевает бывать!
Где уж тут в собственных мыслях навести порядок. Приходилось задавать вопросы всем вокруг и из коротких ответов делать выводы, пытаясь уложить в голове хоть что-то…
А Олешек-то, выходит, самый настоящий принц. То есть… сын конунга. А еще та самая его тетушка, что в пятнадцать лет дракона заборола, и Савелиева зазноба – одна и та же женщина, как оказалось… то есть дева. Потому как, судя по длиннющей косе, замуж она так и не вышла.
Как оказалось, был на Семи островах такой обычай. Каждый из сыновей правящего рода должен непременно пять лет простым воином отслужить – да не в родных краях, где все его знают, а на чужбине. Чтоб и относились к нему как к простому воину, и тяготы службы испытывал наравне со всеми. И чем большего сможет достичь, с самого низа начав, тем больше ему будет почета и уважения.
Алька даже пожалела Олешека – это, стало быть, ему надо пять лет отслужить на чужбине, а еще пять лет в академии отучиться. Потому как обычаи обычаями, а союзный договор тоже никто не отменял. И это при том, что Олаф – младший сын из трех! А она еще на свою долю жаловалась…
…Конечно, Наина знала, кто в особом богатырском отряде у нее служит. И по праву, к слову, – место свое в числе богатырей Олешек честно подвигами заслужил. И за то, что вошел в лучший отряд богатырский, будет ему почет на родине. И клятву он при присяге давал чуть иную, чем все богатыри – все ж таки не кто-нибудь, а принц иноземный. Потому и присягал на верность короне Тридевятого сроком ровно на пять лет.
Все это удалось понять из кратких ответов Савелия, чьих-то еще реплик, однако в голове у Альки по-прежнему царила сумятица. И времени обдумать предстоящий разговор с сестрой как-то все не находилось.
…Или нарочно она эти мысли откладывала?
А потом богатырей особого отряда пригласили на военный совет. Всех шестерых.
Не сразу даже поняла царевна Алевтина Игнатьевна, как это так, все взгляд переводила с одного богатыря на другого. Пока не дошло: и впрямь, в отряде шесть богатырей, присягу дававших… и два ученика. Коли на то пошло, то и вовсе, можно сказать, один – ведь Алька-то и подвига великого во славу Тридевятого пока не совершила, мимо всех правил ее в ученицы приняли…
А только, осознав все это, царевна сдвинула брови, уперла руки в боки – да и объявила:
– С вами пойду.
– Ученикам… – начал было Михайла.
И впервые за все время службы под его началом Алька решилась главу отряда перебить. Да такой тон выбрала, что старшой озадаченно примолк.
– Не как член отряда – как наследница престола пойду!
И не нашелся Михайла, что возразить. Уж больно уверенно и серьезно выглядела она сейчас: не Алька – бесшабашная и временами капризная девчонка, не то ученица, не то объект охраны, а царевна Алевтина Игнатьевна. И неважно, что одета она совсем не по-царски, а на ее щеке остался въевшийся да так и не отмывшийся росчерк углем…
*
Совет проходил в большом зале в доме камневского градоправителя. Помимо богатырей, приглашены на него были все воеводы Тридевятого и предводители союзных войск.
Наина лишь скользнула взглядом по вошедшим богатырям – и не стала останавливать его на сестре. Только шепнула что-то пожилому лакею.
– Наследница престола Тридевятого царства Алевтина Игнатьевна! – громко объявил тот. Воеводы при этих словах встали со своих мест и низко, как полагается, поклонились. А пожилой слуга продолжал, – богатыри особого царского отряда специального назначения…
Так же молча Алька вместе со всеми прошла и села. Правда, отметила про себя, что Олешека огласили как богатыря, а не сына конунга – Семь островов здесь представляла его тетушка Хильдур. Воеводы же, дождавшись, когда Алевтина и Наина займут свои места, тоже сели. Наверное, так и должно быть – здесь ведь военный совет, а не прием, чтобы долго расшаркиваться и заверять в почтении.
Посреди залы стоял длинный стол, за которым и расположились участники совета. Наина заняла место не во главе, а в середине стола, а Альке, мгновение подумав, кивнула на место по правую руку от себя. Богатыри сидели чуть дальше.
А потом начался совет. Наина, поприветствовав всех, принялась докладывать – сухо и коротко – обо всем, что заставило ее услать наследницу, собирать войско еще с прошлого года, а в этом – и вовсе созвать союзников.
…Как гуляли по Тридевятому слухи о правительнице-узурпаторше – нарочно кем-то распространяемые…
…Как начались от границы первые прорывы нежити…
…Как явился к ней однажды королевич соседней страны со странным предложением, что никак законам престолонаследия Тридевятого царства не соответствовало…
– Можешь ознакомиться пока, – бросила Наина Альке, подвинув к ней одну из бумаг, что лежали перед ней на столе.
Алька взяла в руки лист с гербовыми печатями Тридесятого королевства и непонимающе уставилась на него. Это же… точно, это официальное брачное предложение от короля Демара, датированное прошлым годом. Его Величество просил руки Алевтины Игнатьевны для своего сына Елисея.
Вот только странное дело: адресована бумага почему-то не Наине как главе царского рода и регенту, а боярам Калачеву, Сметанникову и Зайцеву. Алька не сразу и припомнила, чем же эти самые бояре от прочих отличаются. Да разве… разве тем, что отдаленное родство с царской фамилией имеют. И приходятся Альке настолько многоюродными дядюшками, что и не упомнить степень родства.
А еще в бумаге говорилось, что Тридевятое ныне лишено вовсе правителя, а также наследника мужского пола, а посему лучшим выходом для царства будет выдать Алевтину замуж за достойного представителя королевского рода и передать бразды правления…
Алька непонимающе нахмурилась. Спросить? Так ведь Наина продолжает говорить, и все вокруг ее внимательно слушают. Не прерывать же… Разве что после. А пока можно попробовать и самой поразмыслить.
Как же это выходит? Получается, король Демар и вовсе ни Наину, ни Алевтину как наследниц или правительниц не рассматривал. По его мнению, девица способна только передать права “достойному” – то есть мужчине, мужу. Ну и наследников родить со временем. И даже руки Алькиной он просил пусть у самых дальних, но родичей-мужчин. И Елисей, выходит, это самое послание привез. Согласен со всем был? Хорошая же жизнь ждала Альку за ним замужем!
– Согласно законам Тридевятого царства, – продолжала тем временем Наина, – царь с царицей занимают престол как равные. А посему предложение короля Демара рассмотрено быть никак не могло. А поскольку эта попытка получить престол Тридевятого была не первой…
Упомянула Наина и о давней попытке похищения царских регалий. И много еще о чем. Например, о том, что удалось узнать летавшему в разведку Ратмиру.
Алька только глаза распахивала все шире. Да как же это… отчего же она раньше ничего не замечала и не знала? Ведь многое из того, о чем сейчас говорила сестра, случилось еще до царевнина побега. А она о том и слыхом не слыхивала. Неужто скрывали от нее что? Или… просто сама она не интересовалась?
– Три дня назад граница Тридевятого царства была нарушена. Войска короля Демара снесли приграничный заслон и заняли четыре деревни в нашем царстве, где и встали на постой. По нашим данным, это лишь начало – король Демар только хотел показать, как легко может завоевать царство, и главные свои силы пока придержал. В тот же день я получила ультиматум…
Ультиматум Наина зачитывала с листа. А Алька слушала его сквозь шум в ушах – будто в них набили чего.
– Верно ли я понял, – мужской голос пробился сквозь этот гул, и Алька подняла глаза. Кто же этот человек… ведь Наина всех называла. Иллиас… нет, Веллиас. Веллиас Ярден. Кажется, он из Однажды. Оттуда всего-то один отряд пришел – совсем не исполнить обязательств они не могли, но и настоящего войска в республике нет. И этот – совсем не похож на воина… – выходит, военные действия даже теперь можно предотвратить дипломатическим путем? Если, конечно, обвинения короля Демара относительно королевича Елисея не соответствуют истине?..
– Разумеется, нет, – сухо ответила Наина. – Королевич задержался у нас по собственной воле и в настоящее время гостит в Камневе. Вы можете лично убедиться в том, что он содержится в достойных условиях.
– Замечательно! – обрадовался Ярден. – Ведь это означает, что все еще можно уладить и избежать кровопролития! Как я слышал, царевна Алевтина Игнатьевна питает сердечную склонность к королевичу Елисею и совсем не против выйти за него замуж. Конечно, вопрос о казни Ее Высочества регента необходимо пересмотреть – уверен, этот пункт Его Величество внес, поддавшись эмоциям, все-таки он отец… однако счастливая невеста, несомненно, сможет повлиять… Вам, глубокоуважаемая Наина Гавриловна, стоит пойти лишь на небольшую уступку – сдаться и передать юную царевну вместе с королевичем…
Алька мотнула головой непонимающе. Это что же он… предлагает Наине наудачу сдаться – вдруг да помилуют? А ей, Алевтине…
Она перевела взгляд на воевод Тридевятого – и с ужасом увидела в глазах некоторых из них сомнение. Кто-то и перешептывался, и даже кивал едва заметно.
…А и впрямь ведь – что такое жизнь одного человека, пусть даже и царского рода, в сравнении с сотнями жизней, которые унесет война? Да и на троне наконец будет царь. Давно пора наследнице замуж, не век же в девках куковать…
Наина искоса бросила взгляд на сестру. И Алька поневоле отметила, что выражение лица старшей царевны ничуть не изменилось. Вот как ей это удается? Тут ее жизнь обсуждают!
– Не пойду я за Елисея! – едва слышно проговорила Алевтина. Однако услышали ее, кажется, все.
И… это ничего не изменило. Испокон веков во многих королевствах принцесс выдают замуж по расчету. И ничего – стоят королевства. Доля у девиц такая, что ж поделаешь…
– Должна отметить, – все так же холодно и отстраненно начала Наина, – что царские регалии Тридевятого, как вам известно, являются мощными артефактами, в том числе и защитными. В случае, если наследница выйдет замуж не по любви, все царство наводнит нежить, что уже произошло с Тридесятым.
Вот тут воеводы дружно нахмурились. Нежить – это уже серьезно.
– В то же время, – продолжала правительница, ничуть не меняя тона, – я вполне осознаю, сколь ничтожна всего лишь моя жизнь в сравнении с бедами, которые способна принести война. И в случае, если Алевтина Игнатьевна, несмотря ни на что, решится доброй волей выйти за королевича Елисея, обязуется при этом окончить академию, как требует того союзный договор, а также править в соответствии законами и традициями Тридевятого, не присоединяя его к территориям соседнего государства, я готова сдаться королю Демару и ожидать своей участи по его решению.
На миг Альку будто вовсе оглушило. Что значит – готова сдаться?..
А потом она вскочила со своего места.
– Не бывать тому! – звонко выкрикнула царевна, и все взгляды скрестились на ней. Вовремя, ох и вовремя показала ей Наина “предложение” Елисея. – Не пойду я добром – ни за Елисея, ни за его отца. А вы, воеводы Тридевятого, готовы ли государыню свою без боя сдать? Где же честь ваша воинская? Желаете, чтоб царство наше под пятой Демара оказалось? Готовы за трусость свою дочерьми Игната-богатыря заплатить? А своими? Али думаете, ваши семьи пощадит беда, минует? А вы, с-союзнички, – тут она перевела взгляд на Ярдена, – думаете, вам вовсе отсидеться выйдет? А не думаете ли, что у Демара с вами общая граница станет? Думаете, маги ваши вас защитят, как Демар захочет новых земель? От нежити, может, и укроют, а вот от воинов… помните, небось, что за клятву маги-то ваши дают? Кто б самих их защитил! А войска-то у вас и нет своего!
Запереглядывались воеводы и союзники, зашушукались. А Наина, смерив сестру коротким нечитаемым взглядом, бросила негромко:
– Сядь, будь так любезна.
И Алька тотчас плюхнулась назад на свое место, чувствуя себя – глупее некуда. Неужто опять дурочкой себя выставила? Ну да, Наину-то, вон, будто и не волнует ничего, будто и не о ее жизни и смерти речь идет… а младшая царевна снова поди как дитя малое…
– А царевна-то молодец! – громко заявила вдруг Хильдур и ободряюще улыбнулась Альке. – Дело говорит. Не остановим его сейчас, да все вместе – долго потом расхлебывать станем…
А ведь до Семи островов-то Демар, может, и не доберется, подумалось царевне. Ведь к ним морем плыть, а у Тридевятого своего флота нет. Просто люди на Семи островах такие… ну или вот эта конкретная сестра конунга. Ну отчего чужая принцесса могла Альку подбодрить да похвалить, а своя сестра опять дурой заставила себя чувствовать? Как всегда, впрочем…
Дальше в обсуждение царевна вовсе предпочла не вмешиваться – благо, разговор свернул теперь вовсе в другое русло. Все как-то разом согласились, что выдавать никто никому никого не станет – не приведет оно к добру. И принялись обсуждать стратегию и тактику, расстановку войск – а в этом Алька, несмотря на свое у богатырей ученичество, ничегошеньки не понимала.
Молчала она до тех пор, пока кто-то из воевод не упомянул, что обеих царевен или хотя бы наследницу необходимо выслать из Камнева как можно скорее да укрыть в столице али еще дальше.
Правда, на сей раз Алька очень-очень постаралась не вести себя как ребенок. Дождалась, когда все на мгновение замолкли, да и сказала – негромко, но твердо:
– Нет. – А уж как обернулись все к ней в изумлении, продолжила, – я нынче не только царевна, но и ученица в особом богатырском отряде. Испокон веков цари Тридевятого сами своих воинов, как нужда приходила, в бой вели…
– Так то цари, – хмыкнул воевода.
И Алька, проглотив обиду, царственно кивнула, старательно копируя сестру.
– Верно. Я пока не царица, да и не богатырь. Войско не возглавлю. Но с братьями-богатырями плечом к плечу встану.
И тут… не выдержала Наина. Вскочила, в точности как до того младшая царевна, да воскликнула гневно:
– Не бывать тому!
Не удержалась Алька. Покосилась на сестрицу да шепнула ехидно:
– Сядь, будь так любезна…
И до того оторопела Наина, что села беспрекословно. Альке на мгновение даже самую чуточку стыдно стало.
– Отчего же вы, Наина Гавриловна, воина в бой не пускаете? – изумилась Хильдур. Ну да, у них там на Семи островах все просто: желает дочь конунга воином быть – так отчего же препятствовать?
Правда, Алька и сама осознавала, что рядом с той же могучей Хильдур выглядит она мышонком слабосильным – мелкая, тощая… хотя… мыши-то тоже разные бывают. Даже зеленые. И даже те, что подковы добрые на завтрак грызут.
– Да какой из нее воин, – как-то устало отмахнулась государыня регент, явно не ожидая ответа.
Однако ответ последовал – и оттуда, откуда поддержки царевна уж точно не ждала.
– Алевтина Игнатьевна – ученица первого года обучения, – степенно начала Михайла. – Уровень подготовки – начальный. Успехи – выше среднего. Выполняла боевые задачи, сражалась как против нечисти и нежити, так и против люда лихого.
– Зелена еще, – покачал головой Савелий.
– А ты что скажешь, племянничек? – вмешалась Хильдур.
– Я ей спину в бою доверял, – просто ответил Олешек.
– Да вы что, – Наина в недоумении переводила взгляд с одного богатыря на другого. – С ума посходили? Не ты ли сказал – начальный уровень?
– Так солдаты в вашем войске, по селам набранные, и того поди меньше могут, – пожала плечами Хильдур. – У нее все ж таки лучшие учителя были – вон их сколько на нее одну. Отпустили б вы ее, Высочество. Подросла девица-то.
Наина устало прикрыла глаза. Все не так! Но когда Алька успела так вырасти? И впрямь ведь… другая она, незнакомая. Думает как будто в кои веки не о себе одной. И как богатырям это удалось? Сама-то государыня регент не справилась вовсе, себе уж можно не врать… неужто и впрямь достойная наследница выйдет?
А высказаться она не успела. Потому что Алевтина снова заговорила – и при этом пристально смотрела на одну Наину.
– Я с братьями в бой пойду. Это моя страна и мои люди. Мне и защищать их. Коли у тебя сердца хватило бы, чтобы сдаться – неужто у меня не хватит, чтобы сражаться?